Контент удален!

Чон Ён резко открыла глаза.

Вчера вечером она кое-как постелила одеяло, которое второпях купил секретарь Пэк До Хона, и уснула. Она так долго спала на голом полу, что могла отлично выспаться, просто завернувшись в одеяло.

Выспалась на славу — даже в такой ситуации.

Невольно вырвался смешок. Уголки губ поползли было вниз, но Чон Ён взяла себя в руки.

Что поделаешь.

Мне самой надо выжить.

Она и сама знала, что эгоистична и подла.

И всё же это был единственный выход, который нашла Чон Ён.

Конечно, если бы место, где лежит завещание, нашлось раньше, чем решится вопрос с Пэк Тхэ Джином, это было бы хорошо для обоих.

Но всё, что знала Чон Ён, — «самое тёплое место». И только. Если Чо Мён Сук вдруг не явится ей во сне и не скажет, где завещание, ничего не решится.

Эх, завещание…

Оно ведь правда есть?

Чо Мён Сук много раз говорила, что у неё есть отдельно составленное завещание. Но это были слова выжившей из ума старухи, и полностью им верить было нельзя.

Где же оно, это «тёплое место»?

Родные края? Или галерея, где Чо Мён Сук была директором?

А может, как ни странно, дом, где жила Чо Мён Сук?

Его ведь, кажется, уже продали.

Она ничего толком не знала о Чо Мён Сук, так что и догадок особых не было.

Может, лучше сбежать, пока не поздно?

Сейчас, может, самое время.

Но если сбежать вот так, она до конца жизни не смоет с себя клеймо и будет вечной беглянкой.

А-а.

Невозможность двинуться ни туда ни сюда мучила её. Чон Ён взъерошила себе волосы.

Даже сейчас ей хотелось есть, и в животе громко заурчало. Кое-как отодвинув постель ногой, Чон Ён вышла из комнаты.

Из гостиной доносилось звяканье посуды. Пэк До Хон давно уже должен был уехать на работу.

Кстати, он ведь говорил, что в доме есть домработница?

— Вам что-нибудь нужно?

Почувствовав чьё-то присутствие, женщина обернулась и радушно улыбнулась.

Может, оттого, что она вдруг встретила приветливого человека, Чон Ён отступила на шаг и тревожно посмотрела на женщину.

— Накрыть вам на стол?

Она, конечно, слышала, что есть домработница, но просить еды у человека, которого видишь впервые, казалось как-то нагло.

— Мне сказали, что вы здесь, барышня, и я приготовила поссам ¹. Будете?

¹ Поссам — отварная свинина, которую едят, заворачивая в листья капусты или салата вместе с кимчи и приправами.

— Да.

Чон Ён тут же закивала. Поссам, она сказала — поссам? Тут уж, конечно, не до стеснения. Совести у Чон Ён не было.

— Садитесь. Сейчас всё подам.

Чон Ён смирно села за стол. Аджумма достала из большой кастрюли кусок мяса и положила на доску. От него поднимался пар.

— Господин вице-президент велел вас как следует кормить.

— А…

— Сейчас, конечно, худенькими быть модно, но здоровье всё-таки важнее. Кушайте побольше.

Свинина, нарезанная ровными ломтиками, мигом оказалась на тарелке. Аджумма поставила перед Чон Ён и аккуратно нарезанное кимчи, и горячий рис, от которого шёл пар.

— Если мало будет, скажите.

Едва Чон Ён положила в рот кусочек поссама, мясо растаяло на языке, и на глаза навернулись слёзы. Сколько же она не ела нормального мяса? В последний раз — когда ухаживала за Чо Мён Сук.

— Ой, барышня. Ешьте помедленнее. А то подавитесь.

Аджумма заботливо принесла Чон Ён ещё и воды.

Чон Ён жадно, в один миг смела целую миску риса.

— Положить ещё?

— Да.

Аджумма сказала, что приятно смотреть, как она аппетитно ест, и положила Чон Ён ещё миску риса и поссама.

— Спасибо…

Чон Ён неловко поблагодарила.

— Ох, да за что спасибо-то.

— А вы, аджумма, не будете есть?

Ведь было как раз время обеда. Может, она ела слишком уж жадно? Её никогда и нигде не учили приличиям, так что она не знала, правильно ли поступает.

— Ох, я же на работе. Кушайте на здоровье, барышня.

— Хорошо…

Чон Ён ковыряла мясо, украдкой поглядывая на аджумму. Не раз бывало: скажут ей «ешь», она и правда ест, а потом её отчитывают за невоспитанность.

— Ешьте, ешьте. Я не хочу.

— Хорошо.

Она как раз собиралась положить в рот кусок мяса.

— А как вы с господином вице-президентом познакомились?

— Что?

— Вы ведь его невеста.

— Что? А, да.

Чон Ён скрыла дрогнувший голос и уткнулась носом в миску. Ну конечно. Раз Пэк До Хон представил её семье как невесту, то и аджумме наверняка сказал то же самое. И зачем он повсюду твердит это, если всё равно никто не поверит?

Пэк До Хон сказал, что это повод привести её в дом, но тому, кто это слышит, было ужасно неловко.

— Так как познакомились? Наш господин вице-президент ни с кем не встречался, я уж думала, он у нас бесчувственный, как бревно. А тут вдруг раз — и привёл такую красивую невесту.

— Ха-ха…

Чон Ён смущённо потирала затылок.

— М-м?

— Просто случайно… На работе познакомились.

Если это вообще можно назвать работой.

— Ой, правда? А вы чем занимаетесь, барышня?

— Что? А…

Профессия. Моя профессия.

Безработная? Мошенница?

Бывшая стажёрка, готовившаяся в айдолы. Или сиделка без всяких дипломов?

Ничего толкового.

Чон Ён закусила губу и только жевала и глотала мясо.

— Просто офисная служащая.

— Вот как? А сейчас?

— Уволилась…

Даже пока говорила, в горле саднило.

— М-м. Собираетесь после свадьбы хозяйством заниматься? Да нет, вам-то хозяйством заниматься и не придётся. Разве ж господин вице-президент такое позволит? Вам у него и пальцем пошевелить не придётся.

Почему мясо становилось всё горше и горше?

— Наш господин вице-президент разборчивый. Где он только нашёл такую красавицу?

Чон Ён украдкой подняла голову, встретилась взглядом с аджуммой и тут же снова опустила её. Ничего особенного она не сделала, а в глазах аджуммы так и светилась нежность.

Почему? Потому что я невеста Пэк До Хона?

— Я что-то разговорилась. Господин вице-президент такой занятой, я думала, он и романов заводить не будет, а тут привёл невесту — ну просто диво. Всё, больше не буду мешать, кушайте скорее.

Аджумма ушла в подсобку за кухней.

Фух. Только тогда Чон Ён тяжело выдохнула.

Чон Ён решила, что, пока домработница в доме, она не будет выходить из комнаты.

Мало того что ей непривычен был взгляд, которым на неё смотрели, как на милое создание, — казалось, если разговор продолжится, вскроется, что она никакая не невеста, а мошенница.

* * *

— На этом всё, спасибо всем.

Едва До Хон договорил, в тёмном большом конференц-зале зажёгся свет.

Он встал и собрал бумаги, которые просматривал, и планшет. Сотрудники прощались с До Хоном и выходили из зала.

Когда все ушли, к нему подошёл его секретарь.

— Господин вице-президент. К вам пришёл генеральный директор Пэк Ин Чхоль.

— Отмените обед с директором Паком и проводите его ко мне в кабинет.

— Дело в том, что он сказал, что зайдёт ненадолго.

— Хм, вот как? Большой зал теперь свободен?

— Да.

— Пусть заходит. А вы, пожалуйста, выйдите.

До Хон кивнул подбородком, и секретарь поспешно вышел. Едва зал опустел, вошёл, гневно сверкая глазами, человек, благодаря которому До Хон появился на свет.

Он тут же схватил за грудки До Хона, сидевшего во главе стола.

— Ты, ублюдок, что ты творишь?

— Отпустите, тогда и поговорим.

Пэк Ин Чхоль испытывал к этому сыну, унаследовавшему его кровь, глубокое отвращение. Настолько, что хотелось выкачать из этого щенка всю свою кровь до последней капли.

— Я спросил, что ты творишь.

Это была одна-единственная ошибка. Встреча выпускников, куда он выбрался впервые за несколько лет, вновь встреченная первая любовь, по которой он когда-то тосковал. Женщина, к которой его тянуло ещё сильнее оттого, что жилось ей трудно, встреча с ней — и одна ночь.

Тхэ Джин тогда уже родился, но ему хотелось вырваться из всего, что его сковывало.

Этими оковами были и отцовские ожидания, с детства тяжким грузом лежавшие на нём, и давление тестя, который пообещал астрономические инвестиции в только что основанную им дочернюю компанию.

Это была одна-единственная ошибка. Из-за этой ошибки на жизни Пэк Ин Чхоля появилось пятно, которого быть не должно было.