Контент удален!

Пэк До Хон сначала помрачнел. Но вскоре уголки его губ с интересом поднялись.

— Забавно.

Пэк До Хон медленно наклонился к ней. На неприятно близком расстоянии она встретилась с его серо-карими глазами. Взгляд Чон Ён на миг дрогнул.

— Тогда завещание. Вы же мне его покажете?

— Прямо сейчас показать не могу.

— Хм, почему же?

Чон Ён молча протянула перебинтованную руку.

— Ну надо же. Вы поранились. Наверное, было больно.

Пэк До Хон утешил её механически. Но, может, из-за слегка нахмуренных бровей его утешение казалось отчасти искренним.

— Это сделал Пэк Тхэ Джин. Пэк Тхэ Джин пытался меня убить.

— Мой брат?

Пэк До Хон поднял брови, будто впервые в жизни слышит подобное.

— Я не убивала директора Чо Мён Сук. Её убил Пэк Тхэ Джин, а свалил на меня. Поэтому он и попытался убить меня, как только я вышла.

— Ха-ха, ах. Минутку.

Пэк До Хон откинулся назад и на миг посмотрел в окно. Он нахмурился, будто силясь стереть с лица изумление, и снова принял прежний вид.

— То есть брат убил бабушку и свалил всё на вас. А потом, чтобы уничтожить улики, снова пытается убить вас, едва вы вышли?

В его пересказе вся эта история даже ей самой показалась бредом.

— Ну… допустим. А завещание тут при чём?

— Директор Чо Мён Сук до самой смерти твердила, что заверенное завещание ненастоящее.

Хм… Пэк До Хон негромко откашлялся и подпёр подбородок рукой. Сощурившись, он внимательно посмотрел на Чон Ён.

— Чон Ён. Сказать вам честно, что я сейчас думаю?

— Что?..

— Вы судимая, которая вышла из тюрьмы всего день назад.

— …

— Насколько я знаю, вам двадцать шесть. Особых способностей нет, опереться тоже не на кого.

Чем дальше говорил Пэк До Хон, тем свирепее кривилось лицо Чон Ён.

— Ха!

Чон Ён от возмущения криво усмехнулась.

— Простите, но ничего другого мне в голову не приходит. Попросили бы честно денег — да, сколько-то я бы дал. Попросили бы подыскать работу — подыскал бы. Зачем вам понадобилось торговаться со мной несуществующим завещанием?

Начавшаяся более или менее любезно речь закончилась холодно.

— Завещание есть, говорю.

— И как мне вам верить? Вам, которая за один день поменяла показания?

Сердце гулко стучало. С этой минуты нужно было любой ценой убедить Пэк До Хона.

— А вы? Зачем вы пришли, как только я вышла? Потому что вам нужно завещание. Потому что знаете, что есть другое завещание, вот и пришли.

— Я и правда готов был хвататься за любую верёвку. Пусть даже гнилую.

Холодные глаза Пэк До Хона смотрели на неё. Чон Ён тихонько сглотнула. Сердце, казалось, вот-вот прорвёт кожу и выпрыгнет наружу.

— Вот я и говорю: завещание есть. Спасёте меня от Пэк Тхэ Джина — скажу, где оно.

— Чон Ён. Если хотите сделку, покажите хотя бы товар.

— Гнилой Тхэ и Пампушка ¹.

¹ Прозвища-каламбуры: в имени Сок Тхэ первый слог заменён созвучным корейским словом «гнить»; «Пампушка» — по-корейски «хоппан», круглая паровая булочка, слог «хо» есть и в имени Джин Хо.

Вдруг у Чон Ён вырвались слова, совсем не подходящие к ситуации. Пэк До Хон, похоже, их понял: он сдвинул брови.

— Юристы Ли Сок Тхэ и Чон Джин Хо.

В глазах Пэк До Хона, до этого полных недоверия, на миг мелькнуло сомнение. Но даже крохотная трещинка создаст лазейку для «а вдруг».

— Директор ведь всегда так называла юристов.

— Ну…

Ха-ха. Пэк До Хон в конце концов рассмеялся. Юристов-то можно как-нибудь вычислить, но как узнать прозвища, которые придумала чудаковатая старуха?

Если он не поверит и после этого козыря, других способов у неё не останется.

— То есть вы знаете, где оно.

— Да.

Чо Мён Сук назвала это место лишь «самым тёплым». Чон Ён на самом деле не знала, где это тёплое место, и даже не знала, лежит ли там завещание.

Просто ей хотелось жить. Весь мир её обдирал — так почему бы и ей кого-нибудь не обобрать?

Пэк До Хон сощурился. Чем больше в его взгляде прибавлялось интереса, тем сильнее Чон Ён ощущала вкус надежды.

— Да. Простите, но я пришла не на равную сделку.

Чон Ён соскользнула с дивана и опустилась на колени. Перед глазами у неё оказался ботинок Пэк До Хона, сидевшего нога на ногу.

Озадаченный взгляд Пэк До Хона остановился на Чон Ён.

— Спасите меня.

— Ха.

— Спасёте — найду вам завещание.

Пэк До Хон почесал бровь с видом человека, впутавшегося в очень хлопотное дело.

Она знала, что лгать плохо. Но для Чон Ён, которая и так уже стала преступницей, ещё одно преступление большого значения не имело.

Она лишь хотела жить.

— Но вообще-то зачем брату убивать бабушку? У него не было на это причин.

Чон Ён и сама всегда задавалась этим вопросом. Почему же Пэк Тхэ Джин убил Чо Мён Сук?

— Откуда мне знать. Спросите у Пэк Тхэ Джина. Но в любом случае смерть директора обернулась невыгодно для вас. Поэтому вы до сих пор и ищете завещание.

Пэк До Хон медленно кивнул и глубоко откинулся на спинку. Глядя в потолок, он постукивал пальцами по подлокотнику.

— Значит, только если я обеспечу вам безопасность, вы найдёте завещание?

— Да.

Чон Ён без колебаний кивнула. В груди кольнуло, будто иглой, но собственная жизнь была важнее.

— Я подумаю.

Её захлестнула злость. Меня, может, убьют, как только я отсюда выйду, а он — подумает?

Теперь Чон Ён поняла: возможно, для Пэк До Хона завещание значит не так много, как она думала.

Может, лучше было пойти к Пэк Тхэ Джину и умолять о пощаде?

Чон Ён отряхнула колени и встала. Унижаться и стоять на коленях перед тем, кто всё равно её не спасёт, было незачем.

— Подумайте, когда я умру.

— Печенья вам с собой завернуть?

Что этот ублюдок, что Пэк Тхэ Джин. Видно, одна кровь: оба одинаково мерзкие.

Чон Ён изо всех сил сверкнула на Пэк До Хона глазами. На его лице ещё оставалась усмешка.

— Не нужно.

Чон Ён вышла из кабинета Пэк До Хона.

Что делать дальше, было совершенно непонятно. Может, сходить к журналистам? Они не станут её слушать. Разве что кинутся за объедками, как та журналистка в день её освобождения.

Но думать о таких пустых вещах было некогда: сейчас её больше беспокоило, как прокормиться.

Чон Ён взъерошила волосы и тяжело вздохнула.

* * *

Вскоре после ухода Чон Ён вошёл секретарь.

До Хон неподвижно смотрел на место, где сидела Чон Ён.

— Принести чаю, господин директор? — осторожно спросил секретарь, угадывая настроение До Хона.

— Нет. Не нужно. Лучше освежителем побрызгайте.

— А, да.

Пока секретарь выходил из кабинета за освежителем и возвращался с ним, До Хон всё смотрел на место, откуда ушла Чон Ён.

— Вы правда верите, что завещание есть?

— Конечно нет. Сразу видно — просто пришла вытянуть денег.

Говоря так, До Хон всё же не мог отбросить один процент вероятности.

Он разыскал всех до единого юристов, с которыми Чо Мён Сук хоть сколько-нибудь была знакома. Но ни один из них не заверял завещания с другим содержанием.

Он съездил к ней лишь потому, что шанс, что завещание у Ча Чон Ён, остававшейся рядом с Чо Мён Сук до самого конца, не был нулевым. И даже в этом он ни разу не был уверен. Да и окажись завещание, вероятность, что оно имеет силу, крайне мала.

Но что тогда значило выражение лица Ча Чон Ён?

Она держалась так уверенно, будто подлинное завещание бабушки и правда существует.

Забавная девчонка. Лицо, с которым она умоляла её спасти, точно не лгало. Как и то, что всего через день она явилась с рукой, плотно обмотанной бинтом.

— Узнайте, что вчера случилось в той дешёвой забегаловке.

— Есть.

Над этим можно было подумать не спеша.

До Хон поднялся с места. Ему всё казалось, что возле дивана, где сидела Ча Чон Ён, до сих пор пахнет едким дымом.

Перед глазами стояла её смешная спина, когда она озиралась, собираясь стащить печенье.

— И чем сейчас занят этот ёбаный ублюдок Пэк Тхэ Джин — тоже.