Онлайн чтение книги Кымнак Geumnak-ri
1 - 37

Глава 37

Щелк.

Се Вон, сидящий в одиночестве в пустой комнате для встреч с адвокатом, где из мебели был только стол, прикурил сигарету. Глубоко затянувшись так, что впали щеки, он выдохнул облако густого дыма и поднял голову.

Его пальцы дрожали. Он попытался сделать еще одну затяжку, не в силах оторвать фильтр от губ, но к горлу подступила тошнота.

В этот момент дверь открылась. Вошел Хак Джу и сразу сел напротив Се Вона.

Помолчав некоторое время, словно давая время на траур, он пододвинул по столу папку с документами и тяжело произнес:

— Председатель О Джун Хван действительно мертв. Завтра утром его перевезут в морг для вскрытия.

Старик действительно умер. Так внезапно...

Даже просидев весь день в темной комнате для допросов и слушая детективов, Се Вон никак не мог в это поверить. Человек, который со своим упрямым характером казался крепким, как стальной трос, покинул этот мир в одночасье, так бессмысленно.

И не из-за несчастного случая, а был убит...

Вынув сигарету изо рта, Се Вон потер большим пальцем переносицу. Хак Джу продолжал:

— На записи с видеорегистратора грузовика, припаркованного неподалеку, был замечен мужчина, по комплекции и одежде похожий на вас, директор.

Хак Джу редко усмехался, но даже он счел доказательства полиции смехотворными. Если бы не Се Вон напротив, он бы уже закурил. Хак Джу облизнул пересохшие губы.

— Свидетель, который видел вас перед рынком во время убийства, утверждает, что мужчина на видео — это вы.

— ...

— Похоже, это подстава, нацеленная именно на вас.

Так и есть. Иначе это не выглядело бы так притянуто за уши.

Экстренный арест на основании доказательств, лишенных всякой объективности, нелепый мотив преступления, рожденный в чьей-то больной голове — все это было абсурдно. Но больше всего возмущало другое.

Совершенно неожиданно это дело связали с инцидентом на заброшенном заводе 11-летней давности.

Тот факт, что у него есть судимость, и тот случай, когда его обвинили в непредумышленном убийстве за неимением улик, несмотря на явные признаки убийства, стали предлогом для утверждения о риске побега и уничтожения улик.

— И еще...

Хак Джу замялся, но Се Вон кивком велел ему продолжать. Отведя взгляд, Хак Джу снова заговорил:

— Свидетель — Ём Сан Чхоль.

— Ха.

Се Вон, зажав укоротившуюся сигарету в зубах, тихо усмехнулся.

— Кто бы это мог быть.

Человек, способный оказать такое давление на прокуратуру и полицию. Человек, который больше всех выиграет от этого.

— Ха Хён Су из Kangjin Group.

Это имя уже давно вертелось у Се Вона в голове.

С самого начала общее собрание и прочая ерунда казались слишком мелочными методами для «Канджин» и Ха Хён Су.

Он знал, он догадывался, но потерял бдительность. Кан Хи Джэ... Отвлекся на нее...

— Узнай, что этот ублюдок делал в то время.

Се Вон взял документы, которые Хак Джу положил перед ним, и отдал приказ. Это были временные меры, разработанные юридическим отделом Geumseong Group.

Он с трудом пробегал глазами по строчкам, не вникая в смысл, когда Хак Джу нерешительно произнес:

— Адвокат Кан планирует остаться здесь до окончания похорон председателя. Я передал ей вашу просьбу уехать, но она очень настойчива...

Не отрывая взгляда от бумаг, Се Вон затушил окурок о пачку сигарет.

Глядя, как прозрачная пленка плавится и сжимается от жара, Хак Джу сглотнул.

— Если адвокат Кан подтвердит, что в тот день была с вами, это сильно поможет делу... Могу я спросить, почему вы против? — Потому что я не знаю. Поможет ли это мне на самом деле, или, наоборот, навредит.

Если подозревать Ха Хён Су, то в конце концов придется подозревать и Кан Хи Джэ.

Если это действительно план Хён Су, то с какого момента он начался? Знала ли об этом Кан Хи Джэ? Может, она вернулась с этой целью с самого начала?

То, что причиной ее возвращения спустя 11 лет стали всего лишь кошмары, то, что она отдалась ему именно в день смерти Джун Хвана, тот звонок от Ха Хён Су на рассвете...

Поводов для сомнений было предостаточно.

Помолчав, Се Вон отпустил край документа, который держал в руках, и добавил:

— Полиция снова копается в деле 11-летней давности. В этом деле замешан не только я, но и Кан Хи Джэ. — ... — Это станет отличным поводом, чтобы разорвать нас обоих. А может, Кан Хи Джэ именно этого и добивается.

Слушая его, Хак Джу нахмурился.

— О чем вы говорите? Адвокат Кан осталась у вас просто потому, что беспокоилась о вас.

Скрип. Се Вон откинулся на спинку железного стула. Его склоненная голова и косой взгляд словно спрашивали: «Что за чушь ты несешь?».

Хак Джу вспомнил короткий разговор с Хи Джэ в машине в тот день.

Она говорила об осложнениях от колотых ран, о сепсисе, от которого можно потерять сознание. Она специально использовала пугающие слова, и в зеркале заднего вида ее лицо выглядело искренне встревоженным. Он думал, что именно поэтому она вышла из машины и осталась у него.

Но Се Вон, похоже, совершенно не допускал такой мысли. Уверенность в голосе Хак Джу поубавилась.

— Мне показалось... что это так. — Хватит нести бред, лучше держи язык за зубами.

Раздраженный тем, что всерьез слушал пустую болтовню Хак Джу, Се Вон нервно оттолкнул стул и встал.

— В ту ночь Кан Хи Джэ в моем доме не было.

***

Рано утром тело Джун Хвана перевезли в морг.

Бон Сун, которая всю ночь то смирялась, то снова отрицала произошедшее, в конце концов разрыдалась перед машиной перевозки. К счастью, сегодня рядом с ней были надежный сын и невестка.

Проводив всех, Хи Джэ осталась одна на стуле перед палатой. Она достала документ из большого конверта, который все это время вертела в руках.

Она забрала его из мотеля, когда заезжала переодеться. Это были материалы по делу 11-летней давности на заброшенном заводе, которые она просила найти Сон Хи На.

Она получила их довольно давно, но специально не открывала.

Потому что хотела сделать вид, что не знает...

Но в конце концов она достала их и начала медленно читать записи того дня.

11 лет назад, когда полиция прибыла на место происшествия по вызову Ким Се Вона, отец Хи Джэ, Кан Тхэ Хён, был уже мертв.

На правом виске Кан Тхэ Хёна был след от удара стальной трубой, но это не стало непосредственной причиной смерти.

Смерть наступила от четырех последующих ударов по затылку.

Прокуратура сочла временной интервал между первым и вторым ударами обстоятельством, указывающим на умышленное убийство.

[Нет! Ким Се Вон!]

Хи Джэ судорожно скомкала бумаги, услышав собственный голос, пронзивший голову.

Как всегда, воспоминания нахлынули без предупреждения.

В нос ударил знакомый запах. Запах отходов пластика с завода по производству бутылок для воды, где работала мама... Тот самый запах заброшенного завода, где временно хранили бракованные пластиковые обрезки.

Она плохо помнила, как оказалась там глубокой ночью, но отчетливо помнила, как отец избивал ее до полусмерти.

Не в силах даже встать, сидя на холодном полу завода, она умоляла Ким Се Вона.

[Не надо... Не делай этого, Се Вон-а...]

Сжимая стальную трубу, с которой капала алая кровь, Се Вон смотрел на нее налитыми кровью глазами и спрашивал:

[Почему.]

 [Се Вон-а...]

[Почему теперь ты так себя ведешь?]

Он медленно приближался. Звук трубы, волочащейся по полу, становился все громче. Его шаги стихли.

Звяк. Следом перед ней упала окровавленная труба. Хи Джэ поспешно зажала рот рукой, чтобы сдержать крик.

И снова ровный голос Се Вона упал на нее сверху.

[Ты же просила убить его. Кан Хи Джэ.]

Нет.

[Я сделал, как ты хотела. Хи Джэ-я.]

В этот момент Хи Джэ, задержавшая дыхание, с шумом выдохнула и уткнулась лицом в скомканные бумаги. Сердце колотилось так, словно хотело пробить грудную клетку из-за нахлынувших воспоминаний.

Ты просила убить, просила убить...

Эти слова прокручивались в голове, готовой расколоться, как заезженная пластинка. Ей казалось, что она сходит с ума.

Дыхание, запертое в бумаге, становилось все более прерывистым, перед глазами все белело, когда в поле ее зрения вдруг появился носок черного ботинка.

— Кан Хи Джэ.

Хи Джэ не могла поднять голову. Она лишь сильнее сжимала ни в чем не повинную бумагу и смотрела покрасневшими глазами на ботинок незнакомца. Мужчина медленно опустился перед ней на корточки.

— Я опоздал... Был в головном офисе, узнал новости только утром.

В поле зрения Хи Джэ появился Ха Хён Су. Держась за подлокотник стула, он присел на корточки и наклонил голову, пытаясь рассмотреть ее лицо.

— Ты в порядке?

Из-за мертвенной бледности лица ее глаза казались еще краснее. На обескровленных губах виднелись трещинки. Хён Су некоторое время пристально смотрел на нее, а затем протянул руку, чтобы коснуться ее щеки.

Но Хи Джэ вздрогнула и слегка уклонилась. Хён Су, чья рука неловко застыла в воздухе, сжал ее в кулак и опустил, а плотно сжатые губы Хи Джэ разомкнулись.

— Это ты?

— ...Что?

— Староста. Это твоих рук дело?

— О чем ты говоришь сейчас?

Хён Су широко распахнул глаза, переспрашивая. Но взгляд Хи Джэ говорил, что она не собирается забирать свой грубый вопрос назад и ждет ответа.

Ха. Хён Су издал сухой смешок и заговорил с выражением полного недоумения на лице:

— Если бы я собирался это сделать, зачем бы я тащил тебя сюда? Если бы я все равно собирался его убить, зачем мне все эти хлопоты с обвинениями во взяточничестве и общим собранием?

— ...

— Думаешь, у меня времени куры не клюют?

Его обычно мягкий взгляд исказился. Он стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.

Казалось, он беззвучно кричал о том, что приложил столько усилий именно потому, что не хотел, чтобы кто-то пострадал, и что эти нелепые подозрения сводят его с ума от обиды.

Правда ли это? Можно ли ему верить? Словно прочитав мысли Хи Джэ, Хён Су спросил еще раз:

— Ты правда думаешь, что это я, или просто хочешь, чтобы это был не Ким Се Вон?