Онлайн чтение книги Кымнак Geumnak-ri
1 - 47

Вернувшись в комнату, Хи Джэ бессильно опустилась на кровать.

Она попыталась просмотреть документы, которые перенесла из гостиной на прикроватную тумбочку, но буквы расплывались перед глазами.

Звуки, доносившиеся из душевой на втором этаже, настойчиво преследовали ее, кружась в голове.

[Ха, Кан Хи Джэ...]

Он явно делал это намеренно. Она стучала в дверь и звала его несколько раз — он не мог не знать, что она там.

Наверняка хотел, чтобы она услышала, но все равно Хи Джэ чувствовала себя странно, словно подсмотрела за чем-то сокровенным.

Когда она сказала, что останется на ночь, она имела в виду совсем не это...

Ей просто хотелось поговорить. В ее внезапно всплывших воспоминаниях они с Ким Се Воном были так похожи на влюбленных... Ей стало любопытно, и она хотела узнать о нем больше. Почти до одержимости.

А если удастся поспать без кошмаров — тем лучше.

Действительно ли только это?.. А если бы он захотел? Что бы я тогда делала?

Размышляя об этом, Хи Джэ завалилась на бок. Положив голову на мягкую подушку, она смотрела на моросящий дождь за потемневшим окном, когда почувствовала чье-то присутствие за спиной.

Это был Се Вон, закончивший душ. Он лег рядом и, обхватив ее тонкую талию, притянул к себе.

— Все слышала и сбежала.

От его низкого, хриплого голоса плечи Хи Джэ вздрогнули.

В ушах снова зазвучали его стоны, смешанные с ее именем, и ей захотелось закрыть уши руками.

Не в силах сделать это, она лишь сжала в руке ни в чем не повинные документы. В этот момент Се Вон потерся лицом о ее шею.

Его мокрая челка, которую он не высушил, запуталась в ее длинных волосах и коснулась чувствительной кожи на шее. Тело Хи Джэ напряглось.

Не обращая внимания на ее реакцию, Се Вон уткнулся носом в изгиб ее шеи и глубоко вдохнул.

Как он и ожидал, от Хи Джэ пахло им. Они использовали один и тот же гель для душа и шампунь, так что это было естественно, но этот запах вызвал необъяснимую волну возбуждения.

Казалось, его член вот-вот встанет снова, несмотря на то, что он только что кончил. Се Вон прижал Хи Джэ ближе к себе за плоский живот и сказал:

— Раз уж пришла, оставила бы брюки и шла. Зачем звала? Только возбудила зря.

— Я боялась, что у тебя рана на боку открылась..!

Хи Джэ, почувствовав обиду за то, что он выставил ее виноватой, хотела возразить, но осеклась. Эта причина тоже могла быть истолкована превратно.

— Ого, как сильно волновалась.

Да, именно так...

— ...Я буду спать в другой комнате.

Она не нашла, что ответить, к тому же что-то твердое начало упираться ей в спину. Хи Джэ попыталась встать.

Но Се Вон с легкостью уложил ее обратно, как пушинку. Просунув руку ей под голову, он положил подбородок ей на макушку.

— Ты же видела гостевую. Я тоже там еще не убрал, кроме этой комнаты.

Се Вон забрал у нее документы и начал их просматривать.

Он еще с порога заметил, что она что-то читает. Это были материалы по делу О Джун Хвана.

Расположение камер наблюдения вокруг места происшествия и предполагаемые пути отхода были тщательно отмечены красной ручкой.

Пока Се Вон серьезно изучал бумаги, прищурив глаза, снизу раздался голос Хи Джэ.

— Не знаю, видел ли ты статьи, но из-за того, что твоим адвокатом стала именно я, много шума. Говорят, что я продалась и буду лжесвидетельствовать за деньги.

Действительно, адвокат, который еще недавно добивался отставки председателя, вдруг перешел на его сторону — у прессы был повод пошуметь.

К тому же, это была Кан Хи Джэ, уже замешанная в скандале.

Но Хи Джэ, похоже, не собиралась отказываться от защиты Се Вона. Она спокойно добавила:

— Я к тому, что неизвестно, как долго мои показания будут иметь вес. Конечно, есть запись с камеры у ворот, но сейчас самый надежный способ доказать твою невиновность — поймать настоящего убийцу старосты.

— Ты довольно усердна. Даже хочется поверить.

Поверь мне, можешь верить. Хи Джэ не сказала этого. В тишине Се Вон перевернул страницу и спросил:

— Тот бракоразводный процесс... ты правда взялась за него из-за денег?

Он имел в виду дело, из-за которого она ушла в тень.

Формально это был развод, но отца ребенка, которого она защищала, обвинили в жестоком обращении с детьми, и на Хи Джэ повесили ярлык «адвоката, для которого деньги решают все».

Ах, то дело...

Вспомнив прошлое, Хи Джэ слегка нахмурилась.

— Я думала, это простой развод. Когда узнала про жестокое обращение, хотела отказаться. Мне тоже было неприятно защищать такое.

— Тогда почему?

— Ответчик сказал, что сделает все, что угодно, если я возьмусь за дело.

— Чтобы проверить факты жестокого обращения, я встретилась с ребенком. У него было только одно желание. Жить с мамой...

Вспомнив, как мальчик рыдал, умоляя позволить ему жить с мамой, и говорил, что ему все равно, накажут папу или нет, лишь бы сбежать от него, Хи Джэ почувствовала ком в горле. Ее голос дрогнул.

— Я выяснила, что при первом разводе у матери практически отобрали родительские права. Поговорив с ней, я поняла, что она хочет воспитывать ребенка. Поэтому я поставила условием защиты передачу опеки матери. Ответчик, которому имидж компании был важнее, к счастью, согласился.

— Такое в прессе не расскажешь.

— В любом случае, факт сокрытия жестокого обращения остается фактом.

Тогда она считала, что сделала лучший выбор ради ребенка, Си Ху. Зная его чувства лучше кого-либо, она молча приняла клеймо позора.

— Все равно обидно. Ты же ради ребенка старалась.

Действительно, было ли ей обидно? Оглядываясь назад, кажется, было, особенно когда Се Вон лично назвал ее адвокатом с прогнившей моралью.

Хи Джэ повернулась и посмотрела на Се Вона.

Он уже давно отложил документы и смотрел на нее сверху вниз.

— Я тоже хочу спросить...

Немного поколебавшись, Хи Джэ продолжила:

— Ты хочешь, чтобы я вернула память, или чтобы я ничего не знала?

Снова... Снова это выражение лица...

Хи Джэ нахмурилась еще сильнее, видя, как лицо Се Вона на мгновение омрачилось.

Так было и в доме культуры, и перед полицейским участком, и сегодня... Всякий раз, когда речь заходила о памяти, он реагировал именно так.

Словно его в чем-то уличили, словно он боялся этого, но в то же время испытывал облегчение.

Глядя в его глаза, где смешались эмоции, которые невозможно было определить, Хи Джэ почувствовала тяжесть в груди.

Странное дежавю вызвало тревогу, и она отвернулась, плотно прижавшись спиной к матрасу.

— Ты что-то скрываешь от меня?..

В этот момент его большая ладонь легла ей на щеку.

Губы Се Вона накрыли ее губы, и горячее дыхание ворвалось в ее приоткрытый рот.

Поцелуй, явно призванный уйти от ответа. Хи Джэ попыталась решительно оттолкнуть его за плечо. Но Се Вон, приподнявшись на локте, еще настойчивее прижался к ее губам.

— Ха...

Когда Хи Джэ попыталась закрыть рот, он потянул ее за подбородок, заставляя открыться. Заткнув ей рот своим толстым языком, словно кляпом, он начал бесцеремонно исследовать ее изнутри, так что ей стало нечем дышать.

Обычно Хи Джэ упрямо сопротивлялась бы, но сегодня она вцепилась в его руку. Казалось, если она этого не сделает, то потеряет его.

Ей чудилось, что в тот момент, когда она его оттолкнет, он, так старательно затыкающий ей рот, исчезнет где-то вдалеке. Поэтому она вонзила ногти в его твердые мышцы, жадно хватая воздух.

Только когда перед глазами начало темнеть, Се Вон отстранился, оставляя за собой ниточку слюны. Снова легко чмокнув ее в губы, он притянул ее в свои широкие объятия.

— Ким Се Вон.

— Что? Хочешь?

Се Вон спросил, крепко удерживая Хи Джэ за плечи и талию, не давая ей вырваться. Губы Хи Джэ, готовые что-то сказать, снова сомкнулись.

Его вопрос прозвучал как «следующий шаг». К тому же, его член, уже давно заявлявший о себе и упирающийся ей в живот, явно был не против.

— Я, конечно, не против, но...

Как и ожидалось, когда он начал медленно тереться бедрами, ее широкая футболка задралась. Его пах коснулся ее голой кожи, передавая жар тела. И грубую пульсацию члена...

Низ живота Хи Джэ защекотало, и она заерзала в его объятиях. Се Вон, уткнувшись губами ей в макушку, тихо рассмеялся.

— Давай спать сегодня. Устал.

— Обязательно так обниматься?..

— Ты же сказала, что со мной кошмары не снятся. Хочу проверить, правда ли это.

Се Вон, обнимая ее так, что между ними не оставалось ни миллиметра, прошептал:

— Надо держаться так, чтобы я проснулся, если ты начнешь ворочаться.

Хи Джэ сомневалась, сможет ли уснуть в таком положении.

Она слишком долго была одна и никогда не спала в обнимку с игрушками или подушками.

Эта поза была неудобной и неловкой, но ритмичный стук сердца Се Вона успокаивал, и Хи Джэ положила голову ему на грудь.

Тук-тук, тук-тук.

Казалось, этот звук отдается во всем теле. Тепло его объятий и рука, нежно поглаживающая ее по голове, подействовали как снотворное.

Веки отяжелели, моргнули пару раз и окончательно закрылись.

Пока ее усталое сознание погружалось в глубокую темноту, до нее донесся далекий голос Се Вона.

— ...Не делай этого, Кан Хи Джэ.

Что ты сказал, Се Вон-а?..

— Ничего... прошу.