Онлайн чтение книги Кымнак Geumnak-ri
1 - 48

В белоснежной гостиной, где все — от безупречного мраморного пола и стен до мебели и даже рыбки петушка в аквариуме на стене — было ослепительно белым, звучала банальная классическая музыка.

Ха Хён Су, одетый в темно-красный шелковый халат, резко контрастирующий с белизной комнаты, подошел к дивану с бокалом виски.

Расставшись с Хи Джэ днем, он сразу же вернулся в головной офис в Сеуле и спешно занялся отложенными делами. А сегодня, вместо отеля, он приехал в свой пентхаус.

Уют собственного дома не шел ни в какое сравнение с отелем. Хён Су сделал глоток виски, наслаждаясь этим ощущением, как вдруг вспомнил Хи Джэ.

— Мои слова были слишком сложными?

Хён Су снова и снова прокручивал в голове то, что сказал ей в спортзале. Это было определенно признание.

Но выражение лица Хи Джэ, когда она слушала его, вовсе не походило на выражение лица человека, которому признаются в любви.

И без того бледная, она побелела как полотно...

— Неужели память вернулась?

Хён Су склонил голову набок, размышляя, но в итоге пришел к выводу, что вряд ли.

Хоть они и расстались неловко, позже она прислала сообщение.

<Прости, что оставила все на тебя сегодня. В следующий раз я угощу тебя обедом. Спасибо.>

Это было самое длинное сообщение от нее за все время. И впервые она сама предложила следующую встречу.

Если бы она вспомнила что-то о их прошлом, разве смогла бы она так поступить? Особенно учитывая, что она его подозревает.

Кажется, он слышал, что она долгое время принимала психотропные препараты. Скорее всего, дело в этом.

Придя к такому выводу, Хён Су медленно опустил взгляд на свою свободную руку.

Перед глазами вдруг всплыло лицо Хи Джэ, отталкивающей эту руку.

Ее лицо преследовало его и во время затянувшегося совещания, и за неудобным ужином с женой председателя.

Почему? Потому что вспомнил прошлое?

В тот момент, когда страх исказил ее лицо, почти не изменившееся со школьных времен, он действительно вспомнил прошлое.

Но было что-то еще. Его чувства немного отличались от тех, что были тогда.

Раньше, когда эта вечно бесстрастная девчонка пугалась, он испытывал странный восторг, но сегодня...

Почувствовав покалывание в кончиках пальцев, Хён Су сжал кулак и издал пустой смешок.

— В любом случае, ты загадка, Кан Хи Джэ.

В этот момент спокойная классическая музыка достигла крещендо, и экран телефона на столе засветился.

Взглянув на имя звонящего, Хён Су поставил бокал с позвякивающим льдом на столик у дивана.

Взяв пульт, он убавил громкость динамиков, из которых лилась стремительная скрипичная мелодия, и ответил на звонок от «Председателя».

— Чем обязан в такое время, Председатель?

Единственное пятно на репутации «Канджин Групп», фатальный недостаток председателя Ха Мун Тхэка. Так называли Ха Хён Су в семье Канджин.

Семья Канджин стыдилась существования незаконнорожденного ребенка, о котором стало известно после самоубийства любовницы председателя, которую тот, как ему казалось, любил. Трехлетнего ребенка отдали няне и сослали в самую глушь, в Кымнак-ри, чтобы скрыть его от глаз.

11 лет назад, когда Хён Су оказался замешан в скандале со школьным насилием, тайна внебрачного сына наследника «Канджин» раскрылась, но это не сделало его полноправным членом семьи.

Ему просто дали приличную должность как сыну, но он до сих пор не мог называть отца отцом.

— Это твоих рук дело?

Услышав вопрос Мун Тхэка без предисловий, Хён Су слегка ухмыльнулся.

— О чем вы?..

— О председателе комитета по перестройке Кымнак-ри, О Джун Хване. Я спрашиваю, причастен ли ты к его смерти.

Хён Су помолчал, откинувшись на спинку дивана, и произнес:

— Подозреваемый в этом деле — представитель «Гымсон D&C» Ким Се Вон, Председатель.

— Кто этого не знает!

Обычно Мун Тхэк не повышал голос, заботясь о достоинстве. Но Хён Су привык к его яростным крикам. Небрежно откинув голову назад, он слушал сдавленный голос отца:

— Я навел справки о подозрительной активности со стороны «Гымсона» и узнал, что ты встречался с кем-то из полиции...

— А если это я убил? Что тогда?

— Что?

Голос Мун Тхэка дрогнул от неожиданного вопроса. Глядя на люстру под высоким потолком, Хён Су рассмеялся:

— Ну как что. Вы должны изо всех сил меня прикрывать. Ради «Канджин».

Мун Тхэк помолчал, услышав в его смехе нотки безумия, и понизил голос до угрожающего шепота:

— Ты, ублюдок, что ты творишь?

— Я? Делаю то, что вы мне поручили, Председатель.

— ...

— Вы же сказали убрать Ким Се Вона. Вот я и стараюсь изо всех сил.

— Я сказал получить права на строительство, а не совершать убийство!

— Ну, методы я выбираю сам.

Покачивая ногой, закинутой на колено, Хён Су повернул голову на звук открывающейся двери.

Секретарь О, войдя в прихожую, почтительно поклонилась. За ее хрупкой фигурой виднелась огромная туша мужчины.

В тот момент, когда Хён Су выпрямился, чтобы рассмотреть вошедшего, резкий голос Мун Тхэка ударил по ушам:

— Иначе не получается?

— ...

— Без этого ты даже с одним Ким Се Воном справиться не можешь, идиот?!

Ухмылка, не сходившая с губ Хён Су, исчезла. Он смотрел на мужчину, который вышел из-за спины секретаря О, и слушал слова отца:

— Ты не изменился ни на йоту с тех пор, как тебе было 11. Ха Хён Су. Я же ясно сказал тебе, когда ты опозорил меня тогда: если уж гадишь, делай так, чтобы не поймали...

Мун Тхэк цокнул языком, и на шее Хён Су вздулись вены.

С того дня, как его бросили в Кымнак-ри с няней, у Хён Су была только одна цель: заслужить признание Мун Тхэка.

Но даже получая 100 баллов на экзаменах, даже выигрывая конкурсы, как бы он ни старался, Мун Тхэк всегда относился к нему с презрением.

11 лет назад Хён Су немного устал от этого. Поэтому он позволил себе шалость, запоздалый бунт переходного возраста.

Но именно Ким Се Вон превратил это в дело о школьном насилии. Из-за какой-то девчонки, Кан Хи Джэ...

Предательство лучшего друга было дерьмовым чувством, но самым невыносимым для Хён Су было...

— Ну конечно, ты же такой.

Это отношение Мун Тхэка.

Взгляд отца, в котором с самого начала не было ни капли надежды, перечеркивал все то время, что Хён Су жил, изо всех сил стараясь ради его признания.

И 11 лет назад, и когда он проиграл «Гымсону» в битве за тендер, и сейчас...

То, что противником каждый раз оказывался «Гымсон» и Ким Се Вон, бередило глубокую рану комплекса неполноценности Хён Су. Поэтому он выбрал этот метод.

Чтобы на этот раз точно не проиграть.

— Меня еще не поймали, Председатель.

Глаза Хён Су налились кровью и сверкали безумием. Он скрипнул зубами.

— Еще не конец, отец.

Бах!

Не в силах сдержать гнев, он швырнул телефон в аквариум напротив.

Тр-р-р. Телефон, оставив на прозрачном стекле крупную трещину, упал и покатился по мраморному полу.

Экран телефона, связь на котором прервалась уже давно, погас.

— Ха-а.

С трудом выровняв дыхание сквозь стиснутые зубы, Хён Су попытался напустить на себя безразличный вид и посмотрел на мужчину.

— Чего стоите? Садитесь, раз пришли, господин Ём Сан Чхоль.

Громила, который от испуга закрыл лицо руками, думая, что аквариум разбился, был Ём Сан Чхоль.

Он сглотнул, искоса поглядывая на неестественную, дрожащую улыбку Хён Су.

Вместо того чтобы сесть, он начал кланяться, вытирая потные ладони о бедра.

— Э-э, директор... Насчет моих показаний. Можно ли их сейчас отозвать?

— Почему вдруг?

Спросил Хён Су, потирая ноющую челюсть и пытаясь улыбнуться.

В этот момент Сан Чхоль вдруг упал на колени.

— Хённим ищет меня. Днем я чуть не попался!

— А, Ким Се Вон...

— Я же не знал, что это дело об убийстве, когда давал показания! Тем более об убийстве О Джун Хвана!

От хриплого голоса Сан Чхоля у Хён Су разболелась голова, и он приложил большую ладонь ко лбу.

— Хённим меня не оставит. Если поймает, он воткнет иглу в конец члена и высушит меня до последней капли!

— ...

— Я просто... просто хотел получить компенсацию за свои яйца...

— Но что поделать.

Хён Су лениво убрал волосы со лба. Глядя пустым взглядом на Сан Чхоля, который смотрел на свою промежность с готовым расплакаться лицом, он добавил:

— Ты уже в игре.

— А, директор, так нельзя говорить!

Вспылив от наглости Хён Су, который с самого начала обманул его, Сан Чхоль попытался встать, опираясь на колени.

Но что-то острое вонзилось ему в плечо, и под кожей начало разливаться жжение.

С коротком вскриком «Угх!» огромное тело рухнуло на пол.

Секретарь О бросила пустой шприц, который она вытащила из его плеча, прямо перед его глазами. Сан Чхоль, широко раскрыв глаза, задрожал.

— Не... неужели... это правда вы убили О Джун Хвана?..