Онлайн чтение книги Кымнак Geumnak-ri
1 - 29

Глава 29

Хи Джэ поставила сумку и пошла на кухню.

Волосы Се Вона были мокрыми — видимо, он принял душ сразу, как вошел, сказав, что чувствует себя грязным. На столе стояла простая, но аккуратно сервированная еда.

Она не планировала оставаться на ужин, но то, что он сам накроет стол, было еще более неожиданным.

Ставя тарелку с салатом из омежника, Се Вон задел боком спинку стула и слегка поморщился.

Заметив, что это то самое место, где была рана, Хи Джэ вздрогнула и сделала шаг вперед.

— Зачем вы это делаете в таком состоянии...

— Достал то, что было. Все равно одному не съесть, лучше, чем выбрасывать.

Холодильник, который Се Вон открыл после душа, чтобы попить воды, был забит контейнерами с закусками. Он забыл, что экономка из Пхёнчхан-дона по щедрости не уступает его матери.

Он редко ел дома, и все это грозило испортиться, поэтому он просто достал еду из жалости к продуктам. Поставив стакан воды напротив себя, Се Вон выдвинул стул и сел.

— Не хочешь есть — позову Хак Чжу, отвезет тебя.

Хи Джэ не могла отказаться от еды, которую приготовил раненый человек, и с тяжелым сердцем села за стол.

Они начали есть.

Се Вон, видимо, проголодался и ел с аппетитом, пробуя все подряд, в то время как Хи Джэ просто держала ложку и смотрела на него.

Не обращая внимания на ее взгляд, Се Вон некоторое время работал палочками, а затем вдруг нарушил тишину.

— Проверила?

Он сам сказал, что в доме мало что изменилось с тех пор, и разрешил ей осмотреться. Так что поход на второй этаж и в библиотеку не был преступлением.

И все же голос Хи Джэ звучал виновато, словно она что-то натворила.

— Вроде того...

Возможно, она боялась следующих вопросов. Но Се Вон больше ничего не спросил.

Он просто продолжил молча есть.

На этот раз заговорила Хи Джэ, ковыряя ложкой белый рис.

— Почему вы молчите?

— О чем?

— Вам не интересно, что я вспомнила о вашем дедушке?

— Не особо.

Се Вон ответил равнодушно, откусывая кусок корня лотоса. Хи Джэ заподозрила, что это напускное спокойствие призвано вывести ее из себя.

Иначе как можно не интересоваться? Крепко сжав ложку, она спросила снова:

— Тогда когда вы собираетесь обвинить меня?

Палочки Се Вона, тянувшиеся к салату, замерли в воздухе. Он медленно поднял глаза на Хи Джэ. В его взгляде читался вопрос: «Что ты несешь?», и Хи Джэ судорожно сглотнула.

— Я недавно узнала о смерти вашего дедушки.

— ...Ха Хён Су?

Се Вон швырнул салат обратно в тарелку и нервно бросил палочки на стол.

Его тон говорил о том, что он уверен: только Хён Су мог разболтать об этом.

— Вот же сукин сын, верен себе.

Издав сухой смешок, он поднес стакан с водой ко рту. Глядя на его дергающийся кадык, Хи Джэ наконец положила ложку, так и не притронувшись к еде.

— Если хотите винить меня, делайте это сейчас.

— Ради кого?

Вместо того чтобы поставить пустой стакан на место, Се Вон взял пачку сигарет и откинулся на спинку стула.

— Ты, я смотрю, и вину чувствовать хочешь только тогда, когда тебе приспичит.

Вытащив сигарету зубами, он поднял на нее циничный взгляд. Сквозь длинную сигарету, небрежно свисающую с губ, просочилось невнятное ругательство:

— Пошла на хуй.

Щелк. Кончик сигареты загорелся красным.

Встретившись с его блестящими глазами сквозь клубы дыма, Хи Джэ почувствовала, как горло сжимается.

Она стиснула зубы до скрежета, а он, вынув сигарету изо рта, продолжил:

— Я буду винить тебя тогда, когда захочу, так, как захочу, и столько, сколько мне нужно, чтобы успокоиться.

— .......

— Если страшно — беги сейчас. Ты же в этом мастер.

— .......

— Первый раз трудно, а второй... так ведь?

Дернув бровью и криво ухмыльнувшись, Се Вон снова глубоко затянулся.

Хи Джэ молча сжала руки под столом.

«Если сбегу, ты простишь?»

Эти бессовестные слова подступили к самому горлу. Он так хотел выгнать ее из Гымнак-ри, может, если она сейчас сбежит, поджав хвост, он не станет ее удерживать?

Так она думала, пока он не произнес слово «вина».

Она опрометчиво полагала, что он гонит ее потому, что ему больно видеть ее — из-за обиды за прошлое или из-за деда.

Только теперь она поняла, что, возможно, ошибалась. «Беги» — это только на словах. На самом деле он, возможно, хочет, чтобы она жила беглянкой.

Чтобы она всю жизнь несла этот груз вины в качестве наказания.

Горло обожгло, словно она глотнула кипятка.

Честно говоря, у нее не было сил жить так, как он хочет.

Кто-то мог бы посмеяться.

Сказать, что Кан Хи Джэ — дрянь, которая притворится, что ничего не знает, и будет жить припеваючи. Что она на такое способна.

Ведь она так и жила до сих пор. Обманывая даже себя, потому что иначе не выжила бы...

Но признаться, что на самом деле она слаба и не настолько бесстыдна, она тоже не могла.

Желание искупить вину, заплатив цену, которую назначит Ким Се Вон, лишь бы облегчить душу, доказывало, что она лишь наполовину эгоистка.

«Хи Джэ. Может, ты... поможешь Се Вону?»

Слова Джун Хвана, сказанные днем, всплыли в памяти.

«Ты ведь тоже перед ним в большом долгу».

Легко сказать. Встать на сторону Се Вона сейчас, предав Ха Хён Су, означало поставить крест на карьере юриста.

Ха Хён Су — ладно, но «Канджин Групп», стоящая за ним, этого так не оставит.

Ее кабинет в фирме будет зачищен. Никто не возьмет на работу человека, которого вышвырнули из MK и который попал в черный список «Канджин».

Если повезет, она сможет открыть маленькую контору где-нибудь в провинции. Или всю жизнь работать государственным защитником.

Подняться до позиции ведущего адвоката в MK, одной из лучших фирм Кореи, было нелегко.

Сказать, что ей не жаль места, ради которого она пожертвовала всей своей жизнью, было бы ложью.

Если бы было можно, она бы ни за что его не отпустила. Поэтому она так и не смогла ответить Джун Хвану.

Но если это поможет закрыть все счета...

«Если ты бандит... ты можешь убить человека?»

Услышав в голове свой собственный голос из прошлого, Хи Джэ прикусила губу.

Если, остановившись здесь, она сможет похоронить все это, то черт с ней, с этой карьерой.

— Так делайте это сейчас.

Хи Джэ посмотрела прямо в глаза Се Вону и спокойно добавила:

— Я собираюсь сбежать... так что шанс обвинить меня у вас только сейчас.

— Сбежать?

Се Вон, подносивший сигарету ко рту, опустил руку и переспросил. Он прищурился с явным подозрением, и Хи Джэ облизнула пересохшие губы.

— На общем собрании по увольнению главы комитета я "потеряю" письменные бюллетени, полученные от Ха Хён Су. Без них количество голосов «за» не превысит большинства, и решение будет отклонено. Я сделаю это и уеду.

— С чего вдруг передумала?

Тихо спросил Се Вон. В том, что она вдруг переметнулась на его сторону, он не видел чистых намерений.

Хи Джэ выдержала его острый взгляд и заговорила:

— Вы же догадываетесь, что я потеряю из-за этого выбора?

— Деньги, место, работу?

Се Вон стряхнул пепел в пустой стакан. Хи Джэ коротко кивнула.

— Этим я верну свой долг Ким Се Вон-сси.

— .......

— Кажется, я ни разу не сказала этого нормально... Простите, что сбежала 11 лет назад, оставив только петицию.

Она понимала, что сейчас это звучит смешно, но чувствовала, что другого шанса сказать это не будет. Сложив руки на коленях, Хи Джэ опустила голову и добавила:

— И по поводу вашего дедушки... я искренне сожалею.

Повисла короткая тишина. Какое у него лицо, какими глазами он на нее смотрит — Хи Джэ не смела поднять голову, не в силах встретиться с этим.

Ее взгляд, упершийся в нетронутую миску с рисом, поднял сухой смех Се Вона.

— Блядь, строишь из себя великую мученицу.

Се Вон, продолжая насмешливо хмыкать, бросил окурок в стакан.