Онлайн чтение книги Кымнак Geumnak-ri
1 - 23

Глава 23

— Отойди.

Сказала Хи Джэ, крепко сжимая телефон. Костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

Казалось, еще немного — и этот телефон полетит ему в лицо. Се Вон взъерошил ее спутанные волосы и поднялся.

— В таком состоянии можешь принимать таблетки без воды.

Когда тяжесть исчезла, Хи Джэ тоже резко села. Но ноги дрожали, и встать она не смогла. Ей оставалось лишь сверлить его покрасневшими глазами, на что Се Вон лишь усмехнулся.

— Не смотри так, а то не встанет... то есть, не упадет. Это в моем вкусе.

— Псих конченый...

— Чего уж там, не новость.

Застегивая пуговицы на рубашке, он слегка пожал плечами.

Член, который и не думал падать, а только сильнее ныл, был бы не прочь стать «психом конченым» до конца, но, к сожалению, Се Вону нужно было уходить.

«Даже если скажешь не уходить — уйду».

Его слова были правдой. По крайней мере, сегодня у него была веская причина вернуться.

Се Вон вспомнил сообщение, которое получил от Хак Чжу, когда велел принести лекарства.

<Председатель сейчас у вас дома.>

День не задался: отец приехал.

С мрачным лицом застегнув последнюю пуговицу, Се Вон оглянулся на Хи Джэ.

— Я оставлю Хак Чжу снаружи, так что не забивай голову глупостями и ложись спать.

***

Хлесть!

Голова Се Вона резко дернулась в сторону. Он ожидал удара и стиснул зубы, но сила была такова, что уголок рта все равно лопнул.

А, так сегодня «собакой» был он.

Се Вон большим пальцем вытер кровь с губы и усмехнулся.

В этом доме никогда не убивали настоящих собак. Как ни смешно, но отец верил в суеверие, что убийство животного, живущего рядом с человеком, навлекает небесную кару.

Слухи о том, что в этом доме постоянно забивают собак, родились из простого недоразумения.

С того дня, как кто-то увидел окровавленного человека, привязанного к хурме во дворе, и принял его за животное.

Тогда отец Се Вона только заканчивал с жизнью главаря банды и начинал строить империю «Гымсон», поэтому не стал опровергать слухи.

Наоборот, он воспользовался ими. В дни, когда во дворе разводили костер, кипятили воду в котлах и устраивали такой погром, что непонятно было, кого там режут — человека или зверя, на следующий день обязательно ползли слухи, что опять забили собаку.

Даже став председателем группы, Ким Ый Бом часто приезжал сюда, если нужно было с кем-то разобраться, ведь здесь к «забою собак» все привыкли.

Это была единственная причина, по которой он сохранил и поддерживал дом деда, который иначе давно бы снес.

Бам. На этот раз в щеку Се Вона врезался тяжелый кулак. Его тело, до этого стоявшее твердо, впервые пошатнулось.

Сделав шаг назад, чтобы удержать равновесие, Се Вон медленно убрал волосы со лба.

Толкнув языком ноющую щеку изнутри, он поднял острый, как лезвие, взгляд.

— Возраст уже не тот, полегче бы. А то давление подскочит, свалитесь.

 — Ах ты щенок!

Вместо того чтобы ползать на брюхе, сын смеет дерзить. У Ый Бома потемнело в глазах.

Не в силах сдержать гнев, он схватил первое, что попалось под руку на столе, и замахнулся на Се Вона.

Тяжелый метроном чиркнул углом по голове Се Вона, брызнув кровью. Густая красная струйка потекла по рассеченному лбу над левой бровью.

К счастью, он успел отклониться назад, иначе удар пришелся бы прямо в голову, и последствия были бы непредсказуемыми.

Все-таки единственный сын. Или поэтому он так беспощаден?

Се Вон криво ухмыльнулся и небрежно вытер мокрую от крови бровь рукой.

— Теперь довольны?

Кровь размазалась по лицу. Только увидев это, Ый Бом немного остыл. Он швырнул метроном в сторону и заговорил:

— О Джун Хван... Ты дал денег его сынку на квартиру.

Вот почему он примчался сюда посреди ночи.

Получив отчет о расследовании по дороге домой, он был настолько взбешен, что забыл об уютном доме и ужине жены и развернул машину в Гымнак-ри.

— Лучше бы ты, блядь, дал настоящую взятку.

Под гнетущей аурой Ый Бома, который приближался шаг за шагом, Се Вон невольно сглотнул.

Говорят, тигр остается тигром, даже потеряв зубы. Ким Ый Бом был именно таким. Даже в старости от него исходила такая угроза, что голова сама клонилась вниз.

Се Вон сжал кулаки, с трудом сдерживаясь. Ый Бом остановился прямо перед ним.

— Чем разбрасываться жалкими грошами ради своих чувств, лучше бы так и сделал.

Выпучив налитые кровью глаза, Ый Бом цокнул языком прямо в лицо сыну.

Всего 40 миллионов — для «Гымсона» это копейки. Конечно, Ый Бом бесился не из-за денег.

И не из-за того, что их таскают по прокуратуре.

А из-за того, что это связано с О Джун Хваном. С человеком из Гымнак-ри, которого он так ненавидит.

Ый Бом расправил лацкан пиджака Се Вона и проговорил низким, угрожающим голосом:

— Одиннадцать лет назад ты сам сказал это, Се Вон-а.

Одиннадцать лет назад... При этих неожиданных словах лицо Се Вона мгновенно застыло.

— Ну, тогда... в день, когда умер Кан Тэ Хён.

Словно вспоминая приятный момент, Ый Бом пробормотал это, убрал руку с лацкана и толкнул Се Вона в плечо.

— Сказал, что если я замну дело с заброшенной фабрикой, ты сделаешь что угодно.

Еще раз, толчок.

— Что не будешь думать о глупостях и привязываться к кому попало.

На этот раз он ударил кулаком в плечо (бам!) и повысил голос, полный ярости:

— Что будешь жить как мой сын, как подобает Гымсону. Ты сам это сказал!

Встретившись с дрожащим взглядом отца, Се Вон молча сжал окровавленные кулаки.

Одиннадцать лет назад, в тот день... он выглядел примерно так же. Нет, тогда он был в еще большем отчаянии.

В день инцидента на заброшенной фабрике, точнее, в день смерти отца Хи Джэ, Се Вон в пропитанной кровью школьной форме ворвался в этот кабинет и упал на колени перед Ый Бомом.

«Помогите, отец».

И слово в слово повторил все то, что сейчас процитировал Ый Бом.

«Я сделаю все, как вы хотите. Только, пожалуйста...»

Се Вон лучше всех знал, что это именно то, чего желал Ый Бом. И что это была немалая цена за решение одной проблемы.

Единственный сын, полученный после нескольких выкидышей от жены, которая была его первой любовью. Естественно, отец хотел, чтобы сын пошел по его стопам.

Но Се Вон почему-то с детства больше тянулся к деду, чем к Ый Бому. Тихий, умеющий заботиться о других, легко смеющийся и плачущий, и при этом очень умный — все говорили, что он копия деда.

Ый Бома это всегда раздражало. Ведь его путь кардинально отличался от отцовского.

Отец Ый Бома всю жизнь просил не запятнать имя «Гымсон Фьючер Девелопмент», компании-субподрядчика, которую он создал. Но Ый Бом, задействовав свою банду «Чхонсон», поглотил эту компанию любыми способами. И вырастил ее до «Гымсон D&C», а затем и до «Гымсон Групп». Он был амбициозен.

Конечно, он хотел, чтобы сын был похож на него, а не на деда, довольствующегося малым.

Более хладнокровным, смелым, сильным... Ему нужен был такой наследник.

Меж двух огней — дедом и отцом, чьи учения были как вода и масло, — Се Вон вырос ни горячим, ни холодным, а каким-то... теплым.

В один день он был хулиганом, достойным сына бандита, а в другой — парнем, который не мог пройти мимо плачущей девчонки...

«Я забираю Се Вона в Сеул».

Тогда Ый Бом, виня во всем деда и сам Гымнак-ри, решил увезти сына в столицу, где только обосновался. Тот инцидент, случившийся в разгар противостояния с дедом, стал для Ый Бома отличным шансом.

Сын сам приполз к нему и вложил поводок в его руку. И цена была смехотворной.

— Се Вон-а.

Ый Бом сжал плечо сына и продолжил:

— Не забывай, что я в любой момент могу снова поднять это дело.

— Отец.

— Ту девочку звали Кан Хи Джэ, кажется?

Кан Хи Джэ. При звуке этого имени на шее Се Вона вздулись вены. Убедившись, что этот козырь все еще действует, Ый Бом едва заметно улыбнулся.

— Будет ли нормально, если она узнает всю правду сейчас? После всех твоих стараний?

Се Вон скрипнул зубами. Ый Бом, словно понимая его чувства, похлопал его по плечу.

— Прошло много времени. Скажем, ты просто забыл на миг. Я прощу тебя на этот раз.

— .......

— Но с Гымнак-ри ты должен покончить своими руками. Ты должен сдержать слово. Как мой сын, как Гымсон.

Выдав очередную порцию нравоучений, Ким Ый Бом вышел из кабинета, хлопнув дверью. Только тогда Се Вон скривился от боли и повернулся к огромному окну.

Опершись руками о подоконник и ссутулившись, он смотрел во двор сквозь пелену крови, застилавшую глаза.

Во дворе, как всегда, кипел пустой котел. Се Вону вдруг стало страшно при виде этой бурлящей воды.

Казалось, если окунуться туда, кожа слезет, и все, что он так тщательно скрывал внутри, вылезет наружу.

— Блядь...

Он бессильно уронил голову.