Онлайн чтение книги Моё переселение обернулось историей о призраках Possessed and turned into a ghost story
1 - 10

«Письмо? С чего бы вдруг?»

У Эванджелин, насколько я успела выяснить, не было ни подруг, ни тем более поклонников. Кому вообще вздумалось ей писать?

— Кажется, его отправил тот командир рыцарского ордена.

Командир рыцарского ордена? Что? Наш главный герой прислал письмо? Я поспешно вскрыла конверт. Содержание, написанное почерком столь же изысканным, как и его внешность, было примерно таким:

«В деле с Донау возникли новые обстоятельства, необходимо явиться и дать подробные показания».

Когда я объяснила содержание письма, Канна нахмурилась.

— Мы тогда всё рассказали, зачем сейчас это?

С момента похищения прошло около недели.

Канна явно не радовалась запоздалому вниманию Габриэля, но я его понимала. В особняке Рохансон под одной крышей теперь живут и злодейка, и главная героиня. Главный герой просто не сможет игнорировать этот факт, даже если очень постарается.

Похоже, в этом мире действует некая сила исходного сюжета, поэтому, даже не желая того, он будет вынужден появиться. Ведь он должен беспокоиться, что злодейка может причинить вред героине!

Именно этот сценарий описан в моих подробных записях. Главный герой прибывает с убеждением, что я организовала похищение Канны с помощью Донау! Вероятно, всё это время он вёл расследование, собирая улики и подтверждения дурной славы Эванджелин!

Значит, мне необходимо показать ему, насколько я близка с Канной. И активно демонстрировать поддержку их отношений!

— Госпожа, сэр Габриэль прибыл.

На следующий день после того, как я отправила ответ с приглашением в любое время, главный герой пришёл.

«Какая реакция!»

Хорошо, что я заранее предупредила дворецкого проводить гостей в гостиную. Боясь, что главный герой будет долго ждать, я кое-как причесалась и спустилась. Если бы злодейка нарядилась, это вызвало бы насмешки: «Ха! Хочешь произвести на меня впечатление?»

Войдя в гостиную, я увидела, что главный герой неспешно пьет чай. Я здесь впервые, так что неловко. А он выглядит так непринужденно, словно у себя дома. Это же смена ролей хозяина и гостя…

Я кивнула в знак приветствия и села напротив, и Хэна в этот момент налила чай.

— Рад снова видеть вас.

— Давно не виделись, сэр Габриэль.

Боже! При дневном свете он кажется еще красивее! Мне хотелось сказать: «Я тоже рада вас видеть. Вы по-прежнему красивы, господин главный герой!», но я изо всех сил сдержалась. Не будем отвлекаться. Нельзя, чтобы это выглядело как заигрывание.

— Итак. Что-то случилось?

Стоит с самого начала дать понять, что у меня нет ни малейшего желания к нему «прилипать».

— Если речь о том деле, то мы всё сказали тогда, и вряд ли есть что-то новое.

Я знаю, что ты пришел ради Канны! — яростно кричала я про себя.

«Мы оба понимаем, что вы пришли не ради меня, а ради Канны», — мысленно добавила я.

Разумеется, сама Канна сейчас была в своей комнате. Сначала она собиралась спуститься со мной, но Пудинг явно настроился играть с ней, и я, поразмыслив, решила: пусть лучше я сама позову её, если понадобится.

— Если вы беспокоитесь о состоянии Канны, я могу позвать её.

Приманка была заброшена как можно небрежнее.. Боже, где ещё найти такого заботливого человека как я?

— А, та самая похищенная? Кажется, она не сильно пострадала.

Эй! Ты точно главный герой? «Не сильно пострадала» — это как? Мы с Хэной каждый раз расстраиваемся, глядя на раны на шее Канны.

Мы даже хотели раздобыть святую воду и залечить шрам, но Канна попросила оставить его, и нам пришлось сдаться.

— Я пришёл, потому что хочу услышать ваше мнение, леди Рохансон.

Моё? Да, это всё моя вина. Я украла первую встречу главного героя с главной героиней. Если бы главный герой тогда увидел, как Канна была связана, он не был бы так бесчувствен.

Но разве я тогда знала, что Канна — главная героиня? Как я могла оставить связанного ребенка? Я же не бесчеловечная!

— Мы до сих пор не можем распорядиться телом Донау Блю, — произнёс он.

— До сих пор? — я вскинула брови.

По рассказам Канны, тела преступников храм обычно не принимает — их сжигают и хоронят без особых церемоний. В эпоху владычества солнечного божества кремация сама по себе считается сомнительной, и потому преступников, как правило, хоронят именно так.

Канна даже пошутила как-то, что с Донау, уже обугленным, церкви будет проще.

Тем страннее было услышать противоположное. У Донау нет ни семьи, ни связей, и его вина полностью доказана — разве это не упрощает ситуацию?

— Два дня назад стали звучать голоса, что Донау Блю следует упокоить в храме, — сказал Габриэль.

Хэна, доливавшая мне чай, дрогнула рукой. Она кусала губу, стараясь не подать виду, но, кажется, ее передернуло от слов о помещении преступника в собор. Если бы Канна услышала это, она бы расстроилась. Хорошо, что я оставила её в комнате.

— Почему возникли такие мнения?

— Потому что его смерть была странной.

— Что в ней странного?

— Вы сами видели дом, который горел, не распространяясь на соседние, — напомнил он.

А разве это не была просто строительная особенность этого мира? Я тогда восхищалась, что огонь не перекидывается, и думала, что нужно перенять эту технологию… Похоже, и в этом мире это было аномалией. Поскольку я не знаю исходного сюжета, мой недостаток знаний проявляется вот так.

— Вскоре после вашего ухода огонь погас сам, прежде чем мы успели потушить его. И когда мы нашли тело Донау…

Главный герой достал из кармана лист бумаги и показал мне. Похоже, это был рисунок, сделанный вместо фотографии, так как камер здесь не существует, но кто бы ни был автором, его навык был удручающе плох.

— Я сам сделал этот набросок, прошу простить. Рука у меня к письму приспособлена больше, чем к кисти, — осторожно предупредил Габриэль.

У меня отвисла челюсть. Как можно так хорошо писать и так плохо рисовать? Даже рисунок дошкольника был бы лучше.

Я не могла сказать главному герою, что его навык рисования не дотягивает даже до уровня моих пальцев ног, поэтому просто сгладила неловкость улыбкой.

— Это голова, а это тело.

Пожалуй, даже схематичный человечек из палочек смотрелся бы лучше. Он бесстрашно опустил все конечности, оставив лишь голову и туловище, из-за чего рисунок больше напоминал очертания замочной скважины, чем человека.

— И вот так сзади были следы копоти, похожие на крылья и нимб.

С этой стороны действительно можно было угадать зачатки ангельских крыльев. Если очень постараться и заранее знать ответ..

— Разве он не выглядит как ангел?

Нет… Глядя на твой рисунок, он скорее похож на мотылька.

— И, видимо, поэтому… те, кто видел тело, начали распространять слухи, что Донау Блю получил благословение богов.

Ложь! Не может быть. За что Донау получил благословение? Он похитил нашу Канну и покончил с собой, чтобы избежать наказания.

Что? Ангел? Впервые в романе сталкиваюсь с тем, что похитителя, а не героиню, называют ангелом. Почему они именуют этого мотылька чем-то столь святым!? Разве все, у кого есть крылья, автоматически становятся ангелами?

Ой. Они говорили это, глядя не на рисунок, а на само тело. Рисунок был настолько впечатляющим, что я забыла.

— И что? Разве это не нельзя было удержать в пределах ордена Фарароса? — спросила я. — Всё-таки свидетелями были ваши рыцари.

— К сожалению, нет. Пока ослабили оцепление, набежали зеваки. Всё могло бы ограничиться слухами, но один художник написал картину и пожертвовал её храму, — ответил Габриэль. — С тех пор история ходит уже и там.

Его подчинённые служат кое‑как… Похоже, главный герой не так уж всемогущ.

В тот день и правда собралась немалая толпа зевак.

Но зачем им понадобилось разглядывать обгоревший труп, да еще и рисовать его? Мало того, что картину закончили за несколько дней, так еще и пожертвовали. Кто бы ни был этот художник, у него поразительная целеустремленность.

И, видимо, в отличие от главного героя, он хорошо рисовал. Если бы храм видел только рисунок главного героя, они бы сказали, что это не ангел, а мотылёк.

— Видимо, из-за этого к делу проявили интерес выше, — продолжил святой рыцарь. — Когда расследование уже подходило к концу, пришёл приказ пересмотреть дело, чтобы смерть Донау Блю не выглядела несправедливой.

Орден Фарароса подчиняется храму, это я уже знала. Значит, приказ исходит либо от верховных жрецов, либо… ну, о святой или избраннике речи пока не шло, но ранг явно высокий.

Даже в мире, где есть святая вода и магия призыва, пересмотр дел по удобному сценарию никуда не делся.

— Проблема в том, что если Донау Блю получил благословение богов, то, наоборот, леди Рохансон могут обвинить в том, что она бесчестно подстроила его смерть.

Верно. Мы заявили, что Донау похитил Канну и устроил пожар, пытаясь сбежать. Если этого идиота посчитают ангелом, то, наоборот, я становлюсь тем, кто причинил ему вред и лгал.

Вот и проявилось то самое «давление оригинала». Похоже, я слишком уверенно свернула с пути злодейки, даже подружившись с главной героиней, — и сюжет теперь пытается вернуть меня обратно.

— Я спрашиваю вас, леди, — Габриэль смотрел прямо мне в глаза. — Всё, что вы мне тогда рассказали, было правдой?

— Правда…

Кажется, главный герой тоже считает меня подозрительной. Нет, он определенно считает меня подозрительной! Он проверяет меня, поскольку думает, что я что-то знаю. Но Канна уже дала объяснение, и сейчас я не могу его изменить.

— Я спрошу в ответ. Вы думаете, я солгала?

Судя по моим расспросам, в этом мире о духах и призванных существах знают мало. Они существуют, но интерес к ним… мягко говоря, невелик. Если я вдруг объявлю, что Донау призвал духа огня, мне не поверят.

Но это мой последний шанс? Может, просто сказать? А, чёрт! Если бы это был мир, где духи активно действуют, я бы сказала!

Главный герой не ответил сразу, помолчал, затем медленно заговорил.

— Я не думаю, что Донау Блю получил благословение богов. Но я хорошо знаю, что его смерть была странной.

Значит, Донау был скверным человеком, даже после смерти, а я, выходит, лучше? Он, как ни в чём не бывало, предлагает мне быть честной, уверяя, что на моей стороне.

А что, если я всё выложу, а он сдаст меня властям? Меня объявят ведьмой, погубившей ангела Донау, а дальше — тюрьма, плахa или костёр! Почему в моих фантазиях приговор только тяжелее становится? Я же вообще-то подружилась с главной героиней и аккуратно обошла флаги смерти.

Пока я металась между правдой и ложью, главный герой не сводил с меня пристального взгляда.

— Я хочу помочь вам.