Онлайн чтение книги Моё переселение обернулось историей о призраках Possessed and turned into a ghost story
1 - 42

Значит, он несправедливо умер от голода из-за директора и Мерайи, а двадцать лет спустя, когда Мерайя вновь собиралась совершить зло, вселился в пустующее тело, чтобы помешать ее планам?

У меня защемило в носу. Что это за добрый призрак! Выходит, он получил удар ножом, защищая детей? Мой страх немного поутих, но одновременно стало грустно.

Я надеялась, что нашла кого-то похожего на меня, того, кто тоже вселился в это тело по схожей причине. Но вместо этого я сама выложила свою тайну, признавшись, что я вселенка, причем раньше времени. 

Теперь Дейзи, Канна, Пудинг, Габриэль и даже Мелек знают правду. Ни о какой секретности и речи быть не может! С такой скоростью через неделю, пожалуй, каждый в этом доме будет в курсе.

— Простите… из-за этого тела… — пробормотал Мелек.

Увидев мое подавленное состояние, Мелек тоже погрустнел. Но в этом, конечно же, не было его вины!

— Ничего. Я же сказала, что у меня похожее положение.

Если разобраться, мое положение действительно похоже на его. Ладно. Даже не зная оригинального сюжета, я до сих пор как-то справлялась. И у меня есть опыт чтения, так что все в порядке!

— Это все, что ты хотел сказать?

Мелек кивнул, и на этом сомнений будто стало еще больше.

Раз так, нужно было заняться лечением. Я потянулась к пузырьку со святой водой, но на полпути замерла. Если Мелек и правда призрак, можно ли вообще использовать ее? А вдруг это сработает не как лечение, а как изгнание?

Вот почему он рассказал все заранее, еще до того, как я успела что-то сделать. Осознание пришло с запозданием. Я медленно убрала пузырек обратно. Значит, остается только обычный врач. Пусть рана не затянется так чисто и быстро, как от святой воды, но раз его тело не совсем человеческое, возможно, восстановление все равно пойдет быстрее обычного.

И все же эта повязка на глазах не давала покоя. Неужели он носит ее потому, что пострадали не только тело, но и зрение? Мысль неприятно кольнула. А если… если глаза закатились из-за самой одержимости?

Я постаралась отогнать это слишком правдоподобное предположение и перестать смотреть на повязку. Слишком легко было уйти в фантазии, которые лучше не проверять. Сделав глубокий вдох, я подошла и открыла дверь.

— Теперь можно войти?

Джелли и Пудинг, которые свернулись клубочками перед дверью, сразу же запрыгнули на свои привычные места, на диван и кровать. Пудинг устроился на покрывале и принялся усердно мять его лапками. Ой, какой же он милый, мой малыш!

— Имя дали? Какое?

— Безе.

— Пф, пф-ха-ха, Безе? Безе? У этого тела Мелека имя Безе?

А волк, развалившийся на диване, простите уж, не волк, а настоящая сволочь, катался от смеха, не стесняясь. Пуддинг был милым. Безе тоже был милым. А вот этот тип не был милым ни на каплю!

Постепенно стало ясно, что они с Мелеком были не просто знакомы. Судя по реакции Джелли, между ними еще при жизни существовала какая-то давняя, крайне неприятная вражда. Джелли, который терпеть не мог собственное имя, сейчас буквально расцветал от злорадства, радуясь тому, что Мелеку досталось прозвище еще более идиотское, чем его собственное.

Наблюдать за этим становилось все более раздражающе.

— Я буду звать тебя просто Мелек.

— Простите?

На лице Мелека появилось выражение ребенка, у которого отняли игрушку. У него же глаза закрыты, почему его эмоции так хорошо видны?

— Так же, как я — Эванджелин Рохансон, ты — просто Мелек.

— Понятно…

К счастью, Мелек, еще по-детски, согласился почти сразу. К этому моменту у Джелли уже проступили рога, и он, явно выражая свое недовольство, раздраженно колотил хвостом по полу. Впрочем, сколько бы он ни фыркал и ни демонстрировал характер, на мое решение это никак не влияло.

— А чем его кормить, тоже решили?

Убедившись, что я не собираюсь менять мнение, Джелли отступил и сменил тему.

Ах, точно. Он же говорил, что голоден? Раз он призрак, а не настоящий хозяин тела, наверное, он и сам не знает, чем можно насытиться. Льва ведь морковкой не накормишь. Значит, раз изначальный Мелек был не-человеком…

— Разве ему не подойдет то же, что и вам?

Джелли и Пудинг часто добывали пищу за пределами поместья, помимо той еды, что им здесь подавали. Порой они возвращались запачканные кровью, и тогда Канна читала им нотации. Вероятно, как существа нечеловеческой природы, они иногда охотятся и питаются сырым мясом.

Джелли покачал головой.

— У него другие пищевые привычки.

Другие привычки? Значит, он травоядный?

— Какого он вида? Ты — волк, а Пуддинг — кот.

— Ах. Мелек — бык.

Бык? Значит, он и правда травоядный. От этой мысли стало неловко заранее: есть вместе с ним будет странно, а если он пойдет с остальными на охоту, то рискует сам оказаться добычей. Он ведь изначально не охотник.

Под повязкой тогда что, коровьи глаза? Мысль мелькнула сама собой, и я едва не ляпнула просьбу показать их. Но если вдруг они окажутся закатившимися или еще какими-нибудь… нет, такое потом точно будет сниться в кошмарах, так что я благоразумно промолчала.

И все-таки бык. Интересно, что он ест? Сено? Или, раз он не совсем человек, ему подойдет обычная растительная пища? В поместье вряд ли найдется достаточно травы, да и наесться ею вряд ли получится. Значит, с рассветом придется купить побольше зелени. А если это окажется слишком дорого, можно вскопать грядку в углу сада и посадить что-нибудь подходящее.

Проблема была в другом: до рассвета его нельзя оставлять голодным. Но чем кормить прямо сейчас? Пока я лихорадочно перебирала в голове, есть ли в саду хоть что-то съедобное из трав, взгляд сам собой зацепился за вишневое дерево. Лепестки, густо осыпавшие ветви, выглядели неожиданно подходящими. Быки ведь едят много, а вишневых лепестков там было более чем достаточно.

— Как насчет этого? Сможешь съесть?

— Это дерево?

Мелек округлил глаза. Действительно, если внезапно предложить попробовать цветы, это может смутить. Но есть же хворост с цветами, и я сама пила вишневый чай, так что, наверное, можно?

— Хочешь попробовать?

Не знаю. Будем разбираться по ходу дела. Я никогда не слышала, чтобы у коров была аллергия на цветы, так что, наверное, все в порядке.

Я взяла со стола украшавшую его стеклянную вазу. Когда-то я сказала, что если поймать падающий лепесток вишни на прогулке, желание сбудется, и тогда Канна собрала лепестки и подарила мне их. Моя героиня слишком добра!

Стряхнув в руку немного лепестков, я протянула их ему, чтобы он попробовал. Мелек немного подумал, а потом уткнулся лицом в мою ладонь. Я же даю, чтобы ты взял, зачем использовать мою руку как миску!

Мелек принялся чавкать и жевать лепестки. Выглядит немного странно… Вкусно?

— …Вкусно.

Отлично! Видимо, пришлось по вкусу.

— И это вкусно?

Пораженный Джелли, сказав, что тоже хочет попробовать, взял один лепесток и положил в рот.

— Действительно вкусно? Почему?

От плотоядного Джелли тоже поступил положительный отзыв. Неужели это и правда деликатес? Мне стало любопытно, я тоже украдкой попробовала, но почувствовала лишь странный травяной привкус.

Канна, должно быть, как-то обработала их, тщательно вымыв, отчего вкус стал еще более странным. Что-то вяжущее, может, это вкусно только оборотням? Конечно, я человек широких взглядов, уважающий все вкусы и предпочтения в мире, поэтому я не стала говорить, что это невкусно.

— Пока что ешь это.

Не знаю. Лишь бы нравилось тому, кто ест. То, что дала Канна, я не могу отдать ему, нужно попросить собрать немного опавших лепестков.

— Тогда я найду тебе комнату, иди за мной.

— Простите? А разве я не буду жить здесь с вами?

От его вопроса у меня едва не дернулось лицо, словно я вот-вот собиралась сделать строгое замечание. Что вообще значит «посторонний мужчина хочет жить в одной комнате с незамужней аристократкой»? Формально ведь и Джелли, и Пуддинг тоже посторонние мужчины… но с ними все ощущается иначе. Пуддинг — по сути котенок, а Джелли, когда может, остается волком, так что подобные мысли просто не приходят в голову.

А вот Мелек… В своей животной форме он бык. Делить комнату с быком, это уже какая-то совсем другая категория неловкости. И чем больше я об этом думала, тем сильнее казалось, что отказывать ему только из-за этого почти что дискриминация животных.

— В моей комнате нет места для сна. Если не хочешь спать на полу, я предоставлю тебе комнату с нормальной постелью.

Диван занят Джелли, кровать — мной и Пудингом, так что остается только ковер на полу. Мелеку, видимо, тоже не понравилась идея спать на полу, он покорно кивнул и последовал за мной.

Ах, если подумать, прежде чем выбирать комнату, нужно сначала сходить к дворецкому. Попросить позвать врача, сообщить, что привела нового человека, и обсудить возвращение Дейзи на работу.

И еще нужно сообщить, что завтра приедет Габриэль. Ах… Мне страшно думать о встрече с Габриэлем. Как бы хотелось, чтобы завтра никогда не наступало.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Трудно было сказать, выдался ли этот день особенно долгим, или же дело было в самих детях, которые после нескольких дней, проведенных взаперти в подвале и наполненных страхом и лишениями, наконец оказались в безопасности и потому уснули так спокойно. 

Кровать графини была настолько просторной, что на ней без труда могли разместиться двое взрослых, а значит, для троих детей места оказалось более чем достаточно.

Дейзи сидела рядом и тихо гладила по голове Мэри — беспечную, смелую девочку, которая, ни минуты не колеблясь и совсем не зная страха, решила последовать за ней в усадьбу Рохансонов.

— Спасибо, что присматриваешь за детьми.

Дейзи поблагодарила ее, но ответа не последовало. Хэна смотрела в пустоту потухшим взглядом. Ее вид, похожий на больную, потерявшую смысл жизни, заставил сердце Дейзи сжаться.

При жизни госпожа выглядела точно так же. Будто в мире не было ничего, что стоило бы любить, и она дышала лишь по привычке. Поэтому Дейзи даже не сильно удивилась, когда Эванджелин покончила с собой.

— Эй, Хэна.

В тот момент, когда Дейзи собиралась что-то сказать, дверь резко распахнулась. В этом доме не так много людей, кто мог бы вести себя так бесцеремонно и не быть наказанным.

— Сестра! А, и Дейзи тоже здесь.

Цветок, взращенный чудовищем, застенчиво улыбнулся.

— Ты опоздала.

В отличие от Дейзи, которая сразу по прибытии в усадьбу отправилась к детям, Канна сначала прислуживала Эванджелин, поэтому заставила Хэну ждать.

— Канна, пожалуйста, в следующий раз не исчезай без слова. Ты знаешь, как я волновалась?

Чего только стоит то, что ей пришлось идти на поиски сестры вместе с неудобным в общении сэром Габриэлем.

— Прости, что заставила волноваться. Впредь я обязательно буду предупреждать, так что и ты, сестра, не избегай меня. Ладно?

— Да. Хорошо.

Вместо того чтобы оправдываться, сказав, что предупреждала о кратком отсутствии, Канна покорно обняла Хэну. Она знала, что чрезмерная реакция Хэны основана на травме из-за ее собственного опыта похищения.

— Тогда я ненадолго выйду.

— Сейчас? Куда?

— Госпожа сказала, что нужны лепестки вишни. Как раз я собрала кое-что, хочу отнести ей.

Всего было три вазы с лепестками: одну она отдала Эванджелин, а остальные две поделили между собой Хэна и Канна. Канна взяла свою вазу, чтобы отнести ее леди. В конце концов, ее собственные желания уже сбылись, так что ей это было не особо нужно.

Четко обозначив свою цель, Канна вышла из комнаты.

Хотя комната покинута лишь одним человеком, в ней воцарилась особенная тишина. Хэна смотрела на дверь, за которой скрылась сестра, и тихо произнесла:

— Моя сестра провела всю жизнь лежа. Она умирала, но благодаря святой воде чудесным образом выздоровела, и прошло еще не так много времени с тех пор, как она начала ходить, бегать и улыбаться.

Голос Хэны был тихим, как будто она говорила сама с собой, и Дейзи с опозданием поняла, что эти слова были обращены не к кому-либо, а к ней самой.

— Я решила, что буду любить Канну, кем бы она ни оказалась.