Онлайн чтение книги Моё переселение обернулось историей о призраках Possessed and turned into a ghost story
1 - 12

Видение Эванджелин Рохансон, болтающейся в петле, и впрямь не из тех, над которыми смеются.

Возможно, всё началось из-за странных слов, услышанных перед визитом. Собирая сведения об Эванджелин Рохансон, Габриэль выслушал рассказ священника, утверждавшего, что видел, как мертвая леди восстала из гроба.

В храмовых журналах он не нашёл ни одной записи о ее похоронах. Позже, разыскав священника, который, как значилось, отслужил заупокойную мессу задним числом, Габриэль узнал лишь, что тот повесился у себя дома.

Говорили, предсмертной записки не было. Дом, где он жил, к тому времени уже очистили от вещей и привели в порядок, так что никаких следов и зацепок не осталось. От людей по соседству удалось услышать только одно: при жизни священник тайком навещал семьи тех, кто покончил с собой, проповедовал им за закрытыми дверями и присваивал себе деньги, что ему за это платили, обходя храм стороной.

Габриэль сел в карету вместе с Рафаэлем. Колёса тронулись, и экипаж покатил в сторону Великого храма.

— Мишель где?

— До сих пор в себя прийти не может, просто стоит перед картиной. Я уже боюсь, что он, в конце концов, в эту картину провалится.

Реакция тех, кто видел полотно Джима Нопеди, разделилась на два противоположных полюса. Для одних, вроде Габриэля и Рафаэля, картина несла в себе нечто зловещее, дурное предзнаменование; другие же величали её «ангелом» и почитали почти как святыню.

Рыцарь, в прошлый раз осматривавший тело Донау Блю вместе с Габриэлем, принадлежал к последним. Он безоговорочно уверовал, что Донау Блю ангел, и теперь стоял неподвижно перед полотном художника, переданным в дар храму, будто погруженный в глубочайшее созерцание.

Черное полотно, развешанное в ослепительно белых стенах святилища, не могло не бросаться в глаза. Посетители, приходившие помолиться, только взглянув на картину, начинали вести себя так, словно у них помутился рассудок. Несколько человек во главе с Габриэлем предлагали убрать картину, но их предложение было решительно отвергнуто.

На его взгляд, все эти люди мало отличались от тех, кого охватило демоническое наваждение.

— Что-нибудь узнали?

— Узнал… в каком-то смысле.

В разговоре с леди Рохансон прояснился важный момент: Эванджелин забрала не рисунок тела Донау, а только копию узора. Значит, ценность был в узоре, а не в самом погибшем.

— По словам леди Рохансон, это круг призыва.

— А она откуда знает?

— Утверждает, что узор изначально был ее. Донау Блю его попросту украл.

— В самом деле? И… кого же призывают этим кругом?

Габриэль на миг мысленно вернулся к тому разговору.

— Она сказала — ангела.

— Ангела?.. Значит, тот лист, что мы нашли… это он и есть?

Рафаэль сжался в кресле, обхватив себя за плечи, будто пытаясь стряхнуть с кожи незримый холод.

Останки Донау, хранящиеся сейчас в хранилище при храме, лежали в урне. Особой кремации и не понадобилось: тело и так было выжжено дотла, кости рассыпались, едва их тронешь. И всё же среди этого пепла, когда собирали прах, обнаружился один клочок особенно белой, словно нетронутой огнём бумаги.

Если пламя дошло до костей, как могла уцелеть эта жалкая бумажка? Всё это слишком напоминало Эванджелин, которая, по её же словам, вырвалась из пожара без единого следа гари на коже.

Когда обугленные клочки собрали и, словно детали головоломки, сложили воедино, проступил тот самый узор, который она назвала кругом призыва, и иссеченные пробелами строки. Большая часть текста безвозвратно пропала, и о полном восстановлении не могло быть и речи. Но одна строка, всего лишь один короткий абзац, сложился из осколков безупречно, словно огонь пощадил именно её.

«С благоговением и поклонением

Обойди кругом и встреть нисходящего на землю ангела света.».

— Выходит, он призывает ангела… 

Тогда существо, рожденное этим зловещим узором, наверняка носит черты самой Эванджелин Рохансон. Оно слишком мрачно, чтобы зваться священным, и слишком жестоко, чтобы нести милосердие.

— Значит, люди не зря говорят? Что Донау Блю был благословлен?

— Никак нет. Официально всё выглядит так: Донау Блю собирался принести жертву, чтобы призвать демона, и был за это наказан. А о том листе… давай будем знать только мы с тобой.

Рафаэль кивнул в ответ. Если дело не в самом Донау Блю, а в узоре, то для продвижения вперед достаточно будет уничтожить злосчастный рисунок.

Круг призыва… Кажется, он уже слышал о чём-то подобном.

Если это круг, призывающий нечто, исполняющее желания, то более десяти лет назад подобные ритуалы действительно были в ходу. Только когда именно? В те времена Габриэль был ещё ребёнком, так что помнил слабо. Казалось, рассказывали о том, что лет двадцать назад начались облавы на заклинателей и прошла крупная чистка.

Похоже, по возвращении стоило заглянуть в библиотеку и поднять записи того времени.

— Рафаэль, ты случайно не…

Он как раз собирался спросить, не слышал ли Рафаэль что-нибудь о таких ритуалах, когда карету резко повело в сторону.

Кузов экипажа с резким скрипом и визгом опасно накренился, едва не перевернувшись, но в последний момент выровнялся и замер. Снаружи доносились крики кучера, отчаянно пытавшегося успокоить взбешенных лошадей.

— Что… что это было? Командир, вы целы?

— Сначала скажи, сам-то не ушибся?

К счастью, карета быстро обрела равновесие, и оба отделались только испугом.

— Эй! Ты же уверял, что умеешь править!

— Простите, простите! Вдруг кот прямо под копыта выскочил.

Рафаэль распахнул дверцу и выскочил наружу, чтобы высказать всё, что думает, а кучер в смятении низко кланялся раз за разом.

Увидев, что его пассажиры вооружены, он и вовсе побледнел. Ему и так было страшно: мало ли, решат, что из-за его неумелости могли серьёзно пострадать, и выместят на нём злость. Ведь речь шла о людях, а всего лишь какой-то кот… С большой долей вероятности его бы отчитали за то, что он не поехал прямо и не задавил животное.

К счастью, Габриэль принадлежал к тем людям, которые скорее бросятся под колёса сами, чем позволят экипажу кого-то задавить. Любой, кто в детстве видел, как повозка раздавила его друга, думал бы так же.

— Я и мой спутник целы. Всё в порядке.

Лишь когда Габриэль спокойно заверил, что всё обошлось, кучер смог с облегчением вздохнуть. Поднимая голову после бесконечных поклонов, он только теперь, по-видимому, осознал, что перед ним святые рыцари. Узнав на плаще Габриэля эмблему солнечного бога Рахеля, он мысленно отметил, что, как и говорили, рыцари храма и впрямь особенные.

Выслушав извинения, Рафаэль вернулся в карету, и экипаж снова медленно тронулся вперед.

— Командир, у меня сердце до сих пор где-то там в пятках лежит.

Он всё ещё не мог отойти от потрясения и заливался жалобами.

Слушая его причитания, Габриэль машинально возвращался к своим мыслям. Не слишком ли уж странным совпадением было то, что стоило ему заговорить о ритуалах, карета чуть не перевернулась?

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

В последнее время по городу втайне ходили слухи о странной иконе, появившейся в храме.

Ходили слухи, что некая набожная девушка, взглянув на икону, лишилась чувств, а во сне узрела самого бога солнца. Верховный наставник пришел от этого в восторг и от лица храма направил художнику щедрое пожертвование, заявив, что икона служит стражем, отсекающим неверующих.

Слово за слово, из уст в уста, и каждая пересказанная история обрастала всё новыми подробностями.

И вот эти слухи, вытянувшись долгим хвостом, докатились до уединенного монастыря на окраине столицы.

— Интересно, когда отец Берга вернётся?

— А кто его знает. И зачем он тебе вообще понадобился? Я бы, честно, была только рада, если бы этот извращенец вовсе не возвращался.

— Ну, тут ты права. Но он ведь вроде как в Великий храм по делам ездил. Значит, наверняка видел эту икону. Разве не любопытно, правда ли всё, что болтают?

— Наивная, ну разве это может быть правдой? Веришь во все что услышишь.

Девушки в монашеских одеяниях, подметая двор и оживленно перешептываясь, при виде Дейзи, идущей навстречу, тут же умолкли и попытались придать себе более благопристойный вид.

— Благого дня, сестра.

— Да не сходит с вас благословенный свет Солнца.

Слова были почтительными, но даже головы в сторону Дейзи они не повернули. Дейзи сделала вид, что не замечает этого, молча склонила голову в ответном приветствии. Когда она прошла мимо, сзади донесся тихий шепот.

— Бедняжка. Как вернётся отец Берга, больше всех достанется именно ей.

Убедившись, что Дейзи отошла достаточно далеко, монахини снова принялись обмениваться шутками и хихиканьем.

Сегодня Дейзи во что бы то ни стало нужно было привести в порядок библиотеку, но она и так уже сильно задержалась. Она ускорила шаг, стараясь не вслушиваться в шум за спиной.

С тех пор как она едва ли не бегством покинула дом Рохансонов и укрылась в монастыре, прошло уже три недели.

Стоило избавиться и от чудовища, занявшего тело юной леди Эванджелин, и от взглядов, с которыми на неё смотрели, — и мир вдруг стал удивительно тихим и мирным.

Жизнь в монастыре оказалась не такой уж плохой. Да, она здесь недавно, да и характер у неё тихий, так что с другими она сходится с трудом и держится особняком, но особого неудобства в этом не было.

Большинство монахинь, с которыми она только что обменялась приветствием, были дочерьми знатных родов. Такие, возможно, и готовы служить богу, но перед простолюдинами спины гнуть не станут. Если с ними и невозможно подружиться, то, пожалуй, и думать о них не стоит.

— Эй, Дейзи!

Она как раз собиралась войти в библиотеку, когда сзади ее торопливо окликнули.

Дейзи обернулась на звук шагов и увидела одну из монахинь той самой группы. Та тяжело дышала, будто только что прекратила бежать. До этого они с Дейзи лишь изредка обменивались формальными поклонами, и такая внезапная торопливость казалась странной.

Дейзи молча ждала, а её собеседница, словно боясь спугнуть хрупкое молчание, затаившее в себе невысказанное, осторожно заговорила:

— Я тут только что услышала… Отец Берга сегодня возвращается. Если… если он вдруг позовёт тебя к себе ночью, ни за что не ходи. Поняла?

Так она нарочно догнала, чтобы предупредить. Нежданная, ничем не вызванная доброта на мгновение ошеломила Дейзи, но та быстро кивнула в ответ.

— Спасибо, что предупредила. Я обязательно откажусь.

Если в этом монастыре и был серьёзный изъян, то имя ему было отец Берга.

О нём ходило немало разговоров из-за его пристрастия к женщинам. Говорили, что он не прочь поухаживать за новенькими. Судя по тому, что Дейзи успела испытать на себе, слухи были достаточно близки к правде.

Он касался её под видом поддержки, брал за руку и слишком долго не отпускал пальцы, а потом позволял себе, словно невзначай, проводить ладонью по её плечу. Он смотрел на неё пристально и долго, и именно в этом взгляде заключалась главная проблема. Дейзи, чья кожа после недавнего опыта стала болезненно чувствительной к чужим глазам, не могла не замечать, как он на неё смотрит.

Если отец Берга пожелает, он без труда пришлет за ней, чтобы вызвать к себе. Поэтому в эту ночь разумнее всего остаться в библиотеке под предлогом разбора книг и дождаться там рассвета.

Стрелка медленно двигалась по циферблату.

Взглянув на библиотечные часы, Дейзи отметила: уже два. Пора возвращаться.

Но едва она вышла во двор и приблизилась к жилому корпусу, дыхание её перехватило. У входа, словно на посту, стоял мужчина. Неужели он всё ещё ждал её?

Это был не отец Берга, а один из его послушников, тот самый, что обычно вертелся рядом, льстиво внимая каждому слову настоятеля.

— Сестра, приятно провели ночную прогулку?

— Разбирала книги в библиотеке и не заметила, как пролетело время. Я очень устала, хочу поскорее отдохнуть.

Дейзи потянулась к двери, но послушник уперся ладонью в дерево, не давая ей открыть.

— Перед этим… отец Берга просил передать вам одну вещь. Выслушайте и потом идите.