Онлайн чтение книги Моё переселение обернулось историей о призраках Possessed and turned into a ghost story
1 - 16

Разумеется, если Габриэль окажется всего лишь второстепенным ухажером, моя вина сразу станет полегче. Одно дело увести у Канны будущего мужа, и совсем другое, когда парень с безответной любовью просто переключает внимание на кого-то еще. Совсем разные ощущения.

Отгоняя липкое чувство неловкости, я поддакивала Канне, которая без умолку что-то рассказывала, и в какой-то момент разговор сам собой перетёк к картине.

— Картина?

— Угу. Говорят, её пожертвовали храму.

— Правда? Если там изображен мертвый Донау… даже как-то любопытно посмотреть.

Именно. До какой же степени нужно «облагородить» изображение, чтобы люди забыли, что перед ними по сути труп на холсте, и начинали видеть в нём ангела?

— Хочешь, сходи посмотри. Я всё равно не смогу.

— Почему? Я бы хотела пойти вместе с…

— Канна!

Канна уже явно собиралась позвать меня с собой, но Хэна вовремя её перебила. Хэна, ты герой!

Канна недоуменно моргнула, увидела мою реакцию и согласно кивнула.

— Впрочем… да. Вам, наверно, было бы тяжело.

Вот именно. Интересоваться это одно, а вот специально идти разглядывать чью-то мертвую внешность совсем другое. Я не хочу целенаправленно идти на выставку трупов. Картина с телом для современного человека звучит почти как преступление, не правда ли?

Хотя для таких как Канна и Хэна, то есть для местных жителей этого фэнтезийного мира, все выглядит иначе. Времена другие, да и религия относится к смерти по-другому, порой видя в ней почти священный смысл. Раз уж в храме заговорили об ангеле и божьем благословении, наверняка это именно тот случай.

— Если хочешь пойти, лучше не затягивай.

Судя по всему, Габриэль собирался эту картину как можно быстрее снять, так что долго она, возможно, там не провисит.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Канна и Хэна решили отправиться в храм посмотреть на картину. Раз уж вы давно не выбирались в город, почему бы не совместить приятное с полезным? Я вручила им денег «на вкусняшки и развлечения» с запасом. Десять золотых монет должно хватить, верно?

На случай карманников и уличных грабителей, которые могут потребовать «отдать всё, что есть», я разделила монеты на два мешочка и каждой дала по одному.

— Миледи… на это можно купить дом.

Эй, Хэна! Какой ещё дом? В нашем мире на это ипотеку не выплатишь… Ой, точно. Мы же в книжном фэнтезийном мире. Хотя… в романах герои легко тратят десятки тысяч золотых. Может, здесь жильё и правда стоит копейки?

— Серьёзно?

— Да. Примерно за пять золотых можно дом купить.

Упс. То есть я только что вручила им сумму на два дома? У Эванджелин, к слову, в комнате целые горы золота пылятся, потому что она его почти не тратила. Похоже, я начала понимать, почему героини романтических фэнтези так любят вкладывать в недвижимость. Чёрт побери. Если бы я знала оригинал заранее, вместо того, чтобы цепляться за круг призыва, давно занялась бы инвестициями!

— У меня тоже много денег!

Канна, заявив, что у неё тоже много денег, вытащила и показала свой кошелёк. Внутри была одна серебряная монета и несколько медных. Говорит «много», а золотых нет, и серебряная всего одна? Канна же не новичок... Неужели ей вовремя не платят?

— Хэна, а сколько вообще получают слуги?

— В доме Рохансонов зарплата выше средней, а вообще обычно годовое жалованье около четырёх серебряников.

Четыре серебряных…

— Двадцать серебряников это один золотой.

Хэна поспешила объяснить. Честно, стыдно, что я даже таких базовых вещей не знала. Хорошо, что я придумала историю про потерю памяти.

Двадцать серебряных за один золотой. И если годовая зарплата — четыре серебряных, то чтобы заработать хотя бы один золотой, нужно пахать пять лет? С ума сойти. Получается, те десять золотых, что я только что выдала, — это заработок за пятьдесят лет работы? Неудивительно, что их обеих так перекосило.

Но при таком уровне доходов откуда у Эванджелин столько денег?

А, точно. В дневнике было написано, что ее мать дочь герцога. Видимо, деньги, которые мать тайно завещала дочери, чтобы обойти мерзкого графа Рохансона.

Выходит, те деньги, что Канна так гордо показала, как раз ее зарплата. Один серебряник это не мало, а наоборот, очень даже неплохо.

— Миледи, вы дали нам слишком много.

— Ничего страшного.

Хэна теребила мешочек в пальцах, явно не зная, куда его пристроить, а я и не собиралась забирать его обратно. Уважающая себя злодейка, как водится, покупает привязанность звонкой монетой. В конце концов, какая романтическая героиня обходится без собственных денег.

На душе сделалось горько. В большинстве подобных историй главные героини происходят из знати, а Канне досталась редкая роль бедной служанки.

Честно говоря, я так и не поняла, почему в этом мире социальную лестницу словно перевернули и облили сверху водой. Видимо, это мрачный вариант привычного романа. Героиня служанка, злодейка всего лишь дочь графа, даже не герцогиня, а главный мужчина, будь он центральным героем или лишь значимой фигурой, всего глава рыцарского ордена. Так дело не пойдёт. Решено, Габриэль вычеркивается из списка потенциальных главных героев, жених Канны обязан быть по рангу не ниже герцога.

— Тогда мы пойдём.

Подъехала карета дома Рохансонов, и я, наконец, отпустила их. Мои наивные девочки, пожалуйста, не вляпайтесь ни во что, не дайте себя обмануть, берегите себя и людей… ну и с каретой пусть всё будет в порядке.

— Вы знаете, что делать.

— Да. Я проверю, справляется ли сэр Габриэль со своей задачей.

Раз уж у меня появились сомнения в том, что Габриэль герой, я попросила заодно поглядеть, как он там справляется. Если не справится — значит, остается в ранге второстепенного.

Я заранее послала письмо с просьбой присмотреть за девочками, а Канна, как заинтересованное лицо, и сама всё сможет объяснить.

— Точно ли все обойдетесь без меня?

— Да. Ведь вы всегда наблюдаете за мной, миледи.

Кажется, Канна уже начала верить в меня на уровне религии. С одной стороны, приятно, но я не святая, дорогая. Я не смогу следить за тобой всегда…

— Мы поедем в карете дома Рохансонов, так что к нам никто не посмеет лезть.

Хэна перевела её слова с «сектантского» на человеческий язык. Теперь понятно что она имела в виду. Опыт выживания под рукой Эванжелин явно научил Канну грамотно льстить.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Карета плавно покатилась по дороге, покинув владения Рохансонов. 

На ее боках поблескивал герб графского дома, и, возможно, именно поэтому никто не пытался преградить путь, и они добрались очень быстро. Если у тебя всего одна жизнь, под колеса дворянской кареты лучше не бросаться. Учитывая, что благородные чаще всего ругают не за то, что их коней не остановили, а за то, что ты посмел мешаться на дороге, рисковать мало кто захочет.

Канна с интересом смотрела в окно на оживленные улицы и не скрывала восторга от ярких витрин и людской сутолоки.

— Сестрица, может, заглянем туда, в ателье? И ещё купим десерты для миледи!

— Канна, ты же не собираешься тратить на это деньги, что дала нам госпожа?

— А почему нет? Она же нам их и дала, чтобы мы потратили.

Скорее всего, госпожа и вправду не представляла себе местных цен и выдала десять золотых, не задумываясь. Но даже если бы знала, вряд ли поскупилась бы. И вряд ли стала бы возражать, если бы деньги вернули, потратили частично или даже купили на них дом. 

Если бы Канна вернулась и сказала: «Пока гуляли, я присмотрела себе домик и купила его», — госпожа только пожала бы плечами.

Хэна просто не осознавала, насколько велика сейчас её ценность в глазах госпожи, отсюда и вечное напряжение, и попытки «вести себя скромнее».

«Когда-нибудь сестрица поймёт, как сильно нас ценит миледи», — подумала Канна, но вслух говорить не стала.

— Прости, я просто… никогда раньше не бывала в таких местах. Вот и…

— Канна…

Вместо того чтобы давить на сестру, она опустила глаза, сделала вид, что смущена и виновата. Стоило ей так надуться, как Хэна готова была хоть солнце с неба достать, лишь бы скрасить ее жизнь. Легкая уловка, но не откровенная ложь.

Канна и правда с рождения была болезненной и до недавнего времени жила так, словно каждый день мог оказаться последним, так что о прогулках по столице речи не шло. Да у неё и денег на это никогда не было.

Скорее всего, и Хэна нечасто позволяла себе такие выходы. Все заработанные монеты уходили на лечение и уход за младшей сестрой.

— Ладно. На обратном пути заглянем.

— Спасибо, сестрица! Я так рада!

Улыбка Канны была настолько солнечной, что и лицо Хэны понемногу смягчилось, на нём появилась осторожная улыбка.

Канна надеялась, что в этот раз старшая сестра сможет потратить деньги не на неё, а на себя. А вот подарок для Хэны она купит уже на собственные заработанные монеты. От этой мысли внутри поднималось тёплое, немного щекочущее чувство.

— Но только ненадолго. Если задержимся, миледи начнёт волноваться.

— Конечно. Обещаю.

Разумеется, на самом деле миледи знала всё, что они делали вне дома. Вместо того чтобы говорить это вслух, Канна просто послушно кивнула.

«Сестричка ведь не видит глаз», — подумала она.

Канна легонько коснулась пальцем глаза, медленно плывущего у её плеча. Тот испуганно зажмурился, затем, заблестев влажной поверхностью, сердито уставился на неё в ответ.

Миледи прикрепила к Канне один из собственных глаз. Если бы речь шла о тех плотных клубках глаз, что роятся вокруг леди, или о целых гроздьях, разросшихся по стенам, Канну, наверное, действительно стошнило бы от отвращения.

Но этот одинокий, чуть нелепый глазик, оторванный от общего роя и плавающий сам по себе, выглядел неожиданно симпатичным. Наверное, только потому, что именно миледи его подарила.

Этот глаз должен был охранять Канну, когда госпожи не будет рядом. Однажды он уже выручил её: на третий этаж, куда слугам строго запрещали подниматься, забрался один из работников.

Хэна говорила, что существует жесткий приказ держаться подальше от третьего этажа, однако мужчина всё равно пробрался наверх, словно собирался проверить, не осталось ли в комнатах графини чего-нибудь ценного. Похоже, он даже не подозревал, что там живут Канна с сестрой. Раз уж пришёл не за ними, а за наживой, достаточно было слегка его проучить.

Она всего лишь заставила его опуститься на колени, и на этом хотела остановиться, но тот перепугался до такой степени, что начал умолять пощадить его и предлагать все свои скромные сбережения в обмен на жизнь. Убивать его Канна и не думала, а жалобные всхлипы и молитвы так напомнили собственное похищение Донау, что в итоге она просто отпустила его. Позже от Хэны она услышала, какие слухи пошли по дому.

Будто по третьему этажу бродит призрак графини.

Слухи утверждали, что избавиться от этого привидения можно только серебром, которым нужно откупиться. Кто именно пустил такие страшилки, нетрудно было догадаться.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

— Мы… уже приехали.

Голос кучера вывел их из задумчивости. Он явно нервничал: голос дрожал, а глаза бегали, словно он боялся встретиться взглядом с Хэной.

С тех пор как она стала ближайшей служанкой миледи, все люди в доме Рохансонов начали её побаиваться.

«Та самая личная горничная леди Эванджелин».

Теперь её так и называли. Слуги увольнялись, не выдерживая напряжения, говорили, что боятся просто находиться с ней рядом. Ходили слухи, будто одна горничная ослепла и её отправили в монастырь. На фоне всего этого спокойная, несломленная Хэна казалась чем-то особенно жутким.

С Канной всё было проще: она почти не отличалась от леди, а официально и не числилась в штате, так что её лицо мало кто запомнил. Многие приветливо болтали с ней, а потом, расходясь, только чесали затылок и спрашивали себя: «И кто эта девочка?»

— Спасибо вам.

— Н-не за что. Я подожду вас здесь.

Интересно, помнит ли сам кучер, что когда-то давно они с Хэной спокойно переговаривались о пустяках?

— Какой же величественный храм.

Пока кучер робко кружил вокруг, Канна, запрокинув голову, разглядывала фасад Великого храма и не сдерживала восхищенного шёпота.