Онлайн чтение книги Моё переселение обернулось историей о призраках Possessed and turned into a ghost story
1 - 23

Серьезен? При первом взгляде он скорее напоминает дерзкого хулигана, и непонятно, в чем именно должна проявляться эта серьезность. Джелли, слегка покачиваясь, подошел ближе и остановился позади Эванджелин. Когда его взгляд упал на Дейзи, беседующую с ней, глаза у него широко раскрылись от удивления.

— О? Ты...

Дейзи, похоже, тоже узнала Джелли, потому что ее лицо стало еще бледнее.

— Я... я пойду.

Дейзи, нервничая, попятилась и наконец бросилась бежать. Рафаэль, ошеломленный ее внезапным побегом, окликнул ее.

— Сестра! Я вас провожу!

— Не надо! Остановка для экипажей прямо впереди.

Место, где рядами стояли кареты, находилось совсем близко. Понимая, что за такое короткое расстояние вряд ли удастся узнать что-то важное, Рафаэль не стал задерживать Дейзи.

— Ушла.

Он отошел чуть в сторону, взял на себя роль проводника для Эванджелин Рохансон и одновременно подобрал такую дистанцию, чтобы ей было удобно разговаривать с сопровождающим. Сам же полностью сосредоточился на том, чтобы слушать.

— 

— Кого? А, ту? Ммм... Было одно небольшое дельце, связанное с ней.

— 

— Нет. Я, наоборот, помог. Вытащил ее наружу, и мы вместе сбежали.

— 

— И следов не оставил.

И в этот раз голос Эванджелин снова оставался неразличимым. Несмотря на обрывочный характер беседы, благодаря услышанному Рафаэль сумел уловить главное.

Ответ, который он пытался получить от Юриэля, пришел от этого мужчины.

Именно он помог Дейзи сбежать из монастыря и при этом выдавал себя за телохранителя Эванджелин.

Эванджелин не знала о Дейзи. Дейзи же, наоборот, была в курсе не только личности госпожи, но и магического круга. Благодаря этому она смогла распознать колдовство священника Берги. 

Однако тот, кто помог ей бежать, называл себя телохранителем Эванджелин Рохансон, о существовании которого Дейзи вовсе не знала.

Неужели это была его личная инициатива? Но тогда зачем он появился в монастыре? И почему именно в тот момент? Каким образом посторонний человек вообще смог туда проникнуть?

Рафаэль мысленно перебирал варианты и пытался сложить наиболее логичное объяснение.

Пока его мысли становились все более путаными, позади раздался громкий шум. Рафаэль, который внимательно слушал разговор Эванджелин, заметил суматоху раньше остальных.

— Пожар! Пожар!

— Рыцарь! Кто-нибудь, сюда!

— Нет!

Раздались крики, совершенно неуместные в спокойной и священной обстановке Великого храма. Юриэль без малейших раздумий сорвалась с места и побежала первой. Рафаэль тоже намеревался последовать за ней, но, взглянув на Эванджелин и Джелли, замедлил шаг.

Что же делать с ними двумя? Оставить их здесь он никак не мог.

— Идите посмотрите.

Эванджелин, похоже, поняла его сомнения. Рафаэль кивнул ей и Джелли, после чего ускорился и побежал вперед.

Пожар? Странное предчувствие кольнуло его, пока он мчался на источник звука.

Он прибыл на место и лишь тогда понял, что оказался в очень знакомом помещении.

Люди кричали так, будто испытывали настоящие муки. Хотя никто не был ранен, пронзительные вопли, словно от удара мечом, раздавались снова и снова. Все они смотрели только в одну точку. Рафаэль тоже поднял взгляд туда же.

Перед ним пылал шедевр Джима Нопеди, изображавший Донау Блю. На полотне, запечатлевшем пожар, пламя вновь ожило в реальности.

Облегчение от того, что никто не пострадал, смешивалось с жутким ощущением, которое вызывали люди, будто слившиеся с картиной в едином безумии. Юриэль, добежавший первой, казалось, испытывала то же самое. Она смотрела на происходящее растерянно и беспомощно.

И вдруг те, кто извивался и мучился в переплетении тел, заметили Рафаэля. Они поползли по полу, двинулись на коленях, встали и, пошатываясь, направились к нему.

— Рыцарь, потушите огонь!

— Рыцарь, на картине огонь, огонь...

Каждый из них выкрикивал свои мольбы, однако Рафаэль различал общий смысл. Все они просили об одном и том же.

«Потушите огонь на картине».

Только этого они и желали.

Нужно ли это делать? Стоит ли тушить пламя? Разве эти люди не придут в себя, когда полотно догорит полностью?

Эта мысль остановила Рафаэля. Юриэль тоже пребывала в нерешительности. Пока они колебались, сзади послышался легкий шум.

Неужели это Эванджелин Рохансон? Стоило Рафаэлю подумать об этом, как перед ним появилась прядь длинных золотых волос.

— Мишель?

— Черт возьми, что он здесь делает? Я же запер его в комнате!

В панике он попытался схватить Мишеля, но люди, хватавшие его за ноги и умолявшие о помощи, мешали Рафаэлю. Увидев на Мишеле форму ордена, они стали взывать и к нему.

— Рыцарь, спасите картину!

Рафаэль интуитивно понял, что Мишель выполнит эту просьбу. Мишель голыми руками сорвал горящую картину. Он попытался погасить бушующее пламя руками, но огонь не погас, а лишь обжег его кожу. Сумасшедший, разве ему не больно?

Рафаэль сбросил с себя вцепившихся людей. Он отталкивал их руками, отпихивал ногами. Он не хотел никого бить, но больше не мог смотреть на безумные поступки Мишеля.

— Мишель! Очнись! Брось это!

Картина продолжала гореть, и от нее оставалось меньше половины. Кожа Мишеля покраснела и начала обугливаться, искры уже перебрались на его одежду. Казалось, что еще немного, и он сгорит заживо.

Рафаэль, таща за собой людей, которые вцепились в него, двинулся вперед.

— Что здесь происходит?

И вдруг сзади раздался удивительно отчетливый голос. Казалось, будто мертвец шепнул ему прямо в ухо. Жар вокруг стремительно исчез, сменившись ледяным ознобом. Рафаэль ясно почувствовал, что нечто огромное стоит позади и внимательно наблюдает за ним.

Эванджелин Рохансон спокойно пересекла эту подобную преисподней картину хаоса. Люди, которые вцепились в Рафаэля, оцепенели и уставились на нее неподвижными взглядами. Их стоны и мучительные крики смолкли одним мгновением, словно их никогда и не было.

Поскольку все застыли и смотрели только на Эванджелин, ничто не помешало ей подойти вплотную к рыцарю.

Мишель, крепко обняв картину, поднял глаза на Эванджелин. И в этот самый момент Рафаэль стал свидетелем того, как на свет появился еще один фанатик.

Перед ним стоял человек белоснежного цвета, и единственной яркой деталью в нем были красные глаза, сиявшие так же ярко, как пламя на картине. 

Что же увидел Мишель в этих глазах, когда их взгляды встретились? Ни страстное желание, ни ужас, ни благоговение, ни восторг не могли полностью передать того, что охватило Мишеля.

Эванджелин слегка пошевелила пальцем, и Джелли, мгновенно уловив ее намек, передал ей флакон со святой водой. Она открыла пробку и вылила содержимое на Мишеля.

Одна склянка, затем другая, и так далее, пока пламя полностью не погасло.

Пламя, почти полностью поглотившее мужчину, угасло с неожиданной легкостью. В наступившей тишине был слышен лишь звук падающих капель. Он стоял перед ними, похожий на промокшую до нитки мышь. Вода стекала с кончиков его мокрых волос и падала вниз, оставляя темные следы на полу.

Облитый святой водой до последней нитки, Мишель несколько раз моргнул, а затем обессилел и рухнул.

— Сэр Мишель!

Юриэль поспешно подбежала и подхватила падающего товарища. Для человека, потерявшего сознание, его лицо с закрытыми глазами выглядело странно безмятежным.

Эванджелин вырвала из рук Мишеля обгоревший обрывок картины, который тот до последнего сжимал. От нее почти ничего не осталось, кроме магического круга. Эванджелин бросила промокший клок бумаги Джелли.

— Опа.

Наблюдая, как он ловко ловит обрывок, Рафаэль почувствовал, что вся эта ситуация лишена реальности. Остальные все еще находились в оцепенении. Если бы они плакали или гневались, как прежде, если бы у них была хоть какая-то реакция, это не казалось бы столь нереальным.

— Раз я вылила святую воду, отдельное лечение не потребуется.

Стоящая в одиночестве, невозмутимая Эванджелин произнесла это с удушающим спокойствием.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Ох, неужели это действительно мораль и этика людей из этого романа? Я так устала, что будто все силы вытекли из меня!

Юриэль внезапно сорвалась с места, Рафаэль посмотрел на меня с тем же жаром в глазах, будто тоже хотел броситься следом, и стоило мне сказать чтобы он бежал на крики, как оба умчались со всей скоростью.

Юриэль и Рафаэль бежали так быстро, что я не могла за ними угнаться, поэтому направилась туда, куда указал Джелли. У оборотней, как и у всех псовых, отличное обоняние, так что он легко нашел путь.

Добравшись до места и едва переводя дыхание, я увидела совершенно абсурдную сцену.

Человек горит, а они просто стоят и смотрят, даже не пытаясь помочь! Я думала, такое случается только с равнодушными зеваками, которые при несчастном случае первым делом достают телефоны, чтобы снять видео для соцсетей, вместо того чтобы вызвать помощь. Но у вас ведь даже телефонов нет!

Когда горел дом Донау, они толпились и глазели на пламя, а теперь, когда горит живой человек, они снова лишь стоят и смотрят! Безнравственные ублюдки!

— Что здесь происходит?

Что вообще здесь творится? Что это за ситуация? Передо мной настоящий пожар, и пламя уже перекинулось на человека. Это катастрофа! Где тут найти огнетушитель? Хотя в этом мире, наверное, нет ничего подобного.

И где же вода, где хоть что-то подходящее? Я вспомнила лишь фонтан в саду за стенами храма. Есть ли здесь еще какие-то источники воды? Осмотревшись, я заметила у Джелли в руках несколько флаконов. У меня чуть не вырвалось «Эврика!».

Я жестом выхватила у Джелли бутылку со святой водой, быстро сняла пробку и выплеснула содержимое. Хотелось облить пламя широким потоком, но из-за узкого горлышка вода лишь тонкой струйкой стекала вниз. Такой слабый ручеек. Раздосадованная, я подала знак, что нужна еще. Джелли понял без слов и протянул мне уже открытый флакон.

Вылив примерно шесть емкостей подряд, я наконец потушила пламя. К счастью, видимо благодаря тому, что это была не обычная вода, эффект тушения оказался отличным.

Ох. Еще немного, и я сама бы умерла от напряжения.

Человек, который мгновение назад горел, теперь стоял передо мной полностью промокший. Да… он действительно вымок до нитки. Выглядел он настолько жалко, что напоминал мокрую мышь.

Извини. Но все же лучше быть промокшим, чем сгореть заживо, верно?

— Сэр Мишель!

Кажется, нет. Он потерял сознание и рухнул, и Юриэль едва сумела его подхватить. Рафаэль смотрел на меня так, будто я совершила что-то ужасное! Но я же потушила огонь, почему такой взгляд!? Даже Джелли уставился на меня с обиженным выражением, и я невольно отвела глаза.

Обидно до невозможности. Я ведь не сделала ничего дурного, а ощущение такое, будто меня считают преступницей! Ладно, раз так, буду держаться смелее хотя бы ради чувства справедливости. Думаете, я просто плеснула водой!? Это же святая вода!

— Раз я вылила святую воду, отдельное лечение не потребуется.