Онлайн чтение книги Моё переселение обернулось историей о призраках Possessed and turned into a ghost story
1 - 26

Я была уверена, что раз между Дейзи и Джелли есть общая история, то она должна оказаться либо второстепенным персонажем, либо подругой главной героини, чем-то вроде поддерживающего персонажа. Однако тот факт, что Канна так резко ее невзлюбила, полностью разрушил эту догадку.

Раз так, оставался только один вывод. В момент, когда я вселилась в тело Эванджелин, прежней злодейки, жанр истории сменился на сюжет о попадании в злодейку. И раз Канна, главная героиня оригинала, так безоглядно меня обожает, она ни за что не станет мешать моей романтической линии. 

Следовательно, роль помехи должна была появиться искусственно. Значит, Дейзи ввели намеренно, чтобы стать тем самым препятствием в любви и придать будущей истории больше драматизма.

Теперь все складывается идеально. Я никак не могла понять, откуда внезапно возник персонаж с готовым прошлым, да еще и столь удачно подходящим под сюжетные повороты. Она сейчас обычная монахиня, а позже должна стать святой! 

Святая и злодейка — идеальное столкновение противоположностей!

Выходит, в дальнейшем она будет постоянно возникать рядом с Габриэлем и Джелли, каждый раз разрушая то, что я успела выстроить.

Если бы можно было выбирать, я бы с удовольствием пожелала им счастья и отправила бы обоих в свободное плавание с приветственным взмахом платка. Но Эванджелин все еще злодейка. По законам жанра злодейка, которая не познала любви, неизбежно идет к трагедии. У меня просто нет выбора.

Прости, Габриэль, но мне придется держать тебя возле себя не по собственной воле.

— Прежде всего, присядьте.

Габриэль, которому в будущем предстоит усердно болтаться на этом крючке, не ведая о своей участи, с безупречными манерами отодвинул для меня стул.

— Я поручил Юриэль сопровождать леди. Почему ты пришел вместе с ними? Где Юриэль?

— Юриэль сейчас в лазарете. С ней все в порядке, пострадал только Мишель…

— Мишель?

 – Если объяснять, получится длинно…

Рафаэль начал пересказывать Габриэлю все по порядку. Он рассказал, что они сопровождали Дейзи, затем по пути столкнулись со мной и Юриэлем, а позже, услышав шум, поспешили на место и увидели уже полыхающую картину.

Когда рассказ подошел к концу, Габриэль тихо выдохнул, будто выпуская накопившееся напряжение.

— Картина… загорелась…

— Да. Причина возгорания неизвестна. Надо бы выслушать показания людей, которые были там тогда.

Рафаэль лишь слегка повел плечами, будто признавая очевидное. Пожар не возникает сам по себе, значит, кто-то из присутствующих и правда мог его устроить. Но рассчитывать на то, что виновник выйдет вперед и честно сознается, было бы наивно. Гораздо вероятнее, что он предпочтет молчать и делать вид, будто ничего не произошло.

С другой стороны, людей вокруг было много. Даже если поджигатель будет упорствовать в своем молчании, все равно найдутся свидетели, и рано или поздно кто-то вспомнит нужную деталь.

Габриэль повернулся ко мне и спросил, не появилось ли у меня собственных догадок.

Я уже открыла рот, собираясь высказать первое пришедшее в голову, но вовремя остановилась. А что если меня потом обвинят в том, что я клевещу без доказательств? Но ведь очевидно, что картина не могла загореться сама. Кто-то ее поджег. И, если говорить откровенно, даже Рафаэль с Мишелем выглядят подозрительно. Я ведь пришла позже и увидела уже охваченного огнем Мишеля, и неизвестно, как все началось до моего прихода.

— Не знаю.

Я выбрала расплывчатую формулировку и сразу же перевела разговор в другую сторону. Судя по тому, что Габриэль никак особенно не отреагировал, решение оказалось удачным.

Рафаэль продолжил рассказывать о случившемся. Он упомянул, что Мишель, который должен был оставаться запертым, неожиданно появился среди всех и уже был охвачен пламенем. Затем он сообщил, что я залила огонь святой водой.

Эта деталь стала неожиданностью даже для меня. Получалось, что Мишель действительно сам бросился в огонь. Неужели он окончательно утратил рассудок!? Зачем он так сделал. Теперь понятно, почему все лишь растерянно стояли и смотрели.

Габриэль, услышав об этом инциденте, остался совершенно невозмутим. Это вполне соответствовало образу каноничного главного героя романа, который проявляет тепло только к своей избраннице. Если бы он еще родился на севере, вышел бы идеальным героем во всех отношениях.

— Благодарю вас за спасение Мишеля.

Он поблагодарил меня за спасение Мишеля и слегка склонил голову. Так ведет себя справедливый рыцарь, искренне заботящийся о подчиненных.

Меня охватило облегчение. Я помогла ему по чистой совести, но если это добавило мне еще один балл в графе симпатии Габриэля, значит, я хотя бы немного подсластила те беды, что достались мне от прошлых поступков Эванджелин.

– Хорошо, что этот инцидент заметил епископ Джованни.

— Вы так думаете?

— Его позиция совпадает с нашей.

— Пожалуй. По крайней мере, он поможет замять это дело.

Что ни говори, а это и правда уровень главного героя. Габриэль, даже не присутствовавший при инциденте, выслушал пересказ Рафаэля и уже смог изложить мне вероятный ход дальнейших событий.

Он объяснил, что консервативный епископ изначально не питал симпатии к картине Донау, поэтому наверняка постарается приглушить шумиху вокруг поджога. Разногласия, конечно, сохранятся, однако тот факт, что полотно полностью уничтожено, значительно упростит урегулирование всей истории.

— Расследования, которые мы до сих пор проводили, чтобы снять картину, теперь тоже может пригодиться. 

Наверное, это намек на то, что он тоже не сидел сложа руки и готовился меня поддержать. Отлично, сейчас как раз время отреагировать, чтобы продолжить держать его в поле зрения.

– Правда? Мне даже любопытно, какие именно усилия вы приложили.

Думаю, этого достаточно? Все-таки у меня репутация злодейки, не могу же я вдруг, словно какая-нибудь приторно-сладкая героиня, воскликнуть: «Ох, вы так старались ради меня, я тронута до глубины души!» Но если ограничиться только этим, разговор получится слишком коротким. Надо добавить еще что-нибудь.

– Раз уж вы меня сюда позвали из-за свидетеля, значит, это тоже часть вашей работы, верно?

Верно, она ведь упомянула, что Дейзи что-то рассказывала. И очевидно, дело не ограничилось одними лишь сухими показаниями, она вполне могла добавить что-то от себя, приукрасить или наговорить лишнего про меня.

Стоп. Лучше не гадать вслепую. Пора убедиться в этом лично.

— И что же вы услышали?

— Командир!

Настоящий образцовый помощник! Казалось, Рафаэль уже успел сообразить, что его начальник увяз в любовных делах, и теперь изо всех сил пытается ему помочь. Я мельком посмотрела на него, давая понять, что лучше не лезть, и он заметно дернулся, крепко сжав губы.

– Я задала вопрос вам, сэр.

Я снова обернулась к Габриэлю. Его необычайно чистые синие глаза смотрели на меня из-под темных, почти черных волос. В них было что-то от далекой одинокой звезды, затерянной в огромном пространстве, где существует только небо и море, и нет ни единого клочка суши. 

И когда в этом глубоком сиянии отразился мой облик, во мне возникло странное ощущение, будто я ступила на эту звезду первой и оставила на ее поверхности неуместный, грязный след.

— Что рассказала вам Дейзи?

Габриэль не отводил взгляда, и я тоже не уступила, продолжая этот молчаливый поединок, одновременно наслаждаясь возможностью рассмотреть его лицо поближе. 

Чуть не поддалась его обаянию! Все-таки не зря именно он главный герой романа, внешность у него действительно редкой красоты. Джелли тоже, конечно, хорош собой, но он всего лишь второстепенный персонаж, и по силе впечатления с Габриэлем ему не сравниться.

— Наверняка она говорила обо мне.

– Любопытно… я не слышал о вас ни слова.

Что за вздор. Он же собственными словами упомянул, что она что-то рассказывала. Пока я пыталась осознать очевидное несоответствие, Габриэль, заметив мое сомнение, молча протянул мне лист бумаги.

— Показания свидетеля, который только что был здесь.

Похоже, это и правда была запись показаний Дейзи. На первой странице излагалась краткая сводка о каком-то монастыре.

Там говорилось, что настоятель использовал призывную печать, аналогичную той, что была изображена на картине в храме, и сумел вызвать нечто зловещее. Полученные таким образом способности он применял для дурных дел.

Что за безумие. Неужели торговля призывными печатями зашла настолько далеко.

И вдобавок он действительно смог кого-то призвать. Интересно, какого духа. Донау ведь тоже вызывал духа огня, значит, настоятель, скорее всего, из той же категории людей.

Но почему же духа нет у меня! Какая несправедливость! Он призвал духа, натворил ужасов и живет себе спокойно, а мне вручили оборотня… который, мягко говоря, не то чтобы отвечает ожиданиям. Я бы предпочла маленького, милого, послушного духа.

И как он вообще узнал способ призыва? Почему мне одной ничего не известно!

Постойте… А не связано ли это с пожаром картины? Возможно, настоятель хотел получить печать единолично. Если он работает с духом огня, то вполне мог устроить поджог издалека. 

Наглец… Пользовался чужими печатями. Ну, не моими лично, а теми, что принадлежали матери Эванджелин.

— Мне бы очень хотелось встретиться с этим настоятелем.

Если когда-нибудь столкнусь с ним лицом к лицу, то вцеплюсь в горло и вытрясу всю правду до последнего слова. Я дала себе твердое обещание.

Но сейчас это совершенно не главное. Я так увлеклась рассуждениями о духах, что едва не забыла основную цель. Я перевернула страницу. Похоже, дальше шла часть, касающаяся меня.

Имя «Эванджелин Рохансон» всплыло в первых же строках, и в тот же миг зрение дрогнуло. Словно стекло, покрывшееся трещинами, оно начало расплываться и крошиться, а буквы распадаться на осколки. Они перемешивались, накладывались друг на друга, превращались в мозаичный беспорядок, который невозможно разобрать.

Не может быть… В такой момент у меня снова завис переводчик.

□□□□□□□□□□□□□□□□□□.
□□□□□□□□□□□□□□□□□□□□□.

Что это еще за безобразие! Почему именно сейчас я внезапно оказываюсь неграмотной!

— Я ничего не слышал, — проговорил Габриэль, глядя на меня с видом полнейшей невинности.

Он ведь даже не подозревает, что у меня снова сломался переводчик. Значит, его спокойствие продиктовано тем, что он уверен в себе и не видит причин переживать. Я успела уловить только свое имя в начале текста. Может, дальше действительно не было ничего серьезного.

Нет, это невозможно. Дейзи наверняка что-то рассказывала. Скорее всего, либо она сильно преувеличила мои проступки, либо Габриэль настолько влюблен в злодейку, что даже не пытается посмотреть на все трезво.

— Можете взять это с собой.

Когда он внезапно предложил забрать документ с собой, я едва не вздрогнула. Как будто услышал мои мысли о том, как бы потом тайком перечитать все заново, когда переводчик придет в себя. Не зря он главный герой… даже интуиция сюжетная есть.

Я с удовольствием передала бумагу Канне. Та до этого сверлила лист таким мрачным взглядом, будто собиралась сжечь его силой мысли, но все же нехотя приняла и спрятала под одежду. Странно только, почему она так смотрела. Неужели и правда не умеет читать.

Я всегда думала, что героиня по определению грамотна. Но если вспомнить местный суровый сеттинг, автор вполне мог намеренно сделать ее неграмотной, чтобы добавить трагизма и страданий. Значит, нельзя полагаться только на переводчик. Придется брать все в свои руки. Пойдем ко мне, Канна, устроим маленькую школу грамоты!

— Вы довольны?

Естественно, я была довольна. Если бы он оставил документ у себя, я бы места себе не находила, а так он сам предложил мне его забрать. 

Превосходно. Все прочитаю позже, как только переводчик снова начнет работать.

— Вполне.

— Я и вызвал вас сюда именно для того, чтобы показать это. Разве я не говорил вам раньше? Я хочу помочь вам.

Значит, он с самого начала и не собирался ничего скрывать? Я собиралась держать его на крючке, а чувство такое, будто это он мной манипулирует. Красиво говорит, надо признать. Пока я восхищалась способностями главного героя романа, раздался стук в дверь.

Тук-тук.

— Войдите.

— Командир. Епископ Джованни прислал гонца с посланием.

— Он велел передать, что святая вода леди Рохансон благополучно доставлена ее охране. А также что хотел бы вас видеть.

— Понятно. Хорошо, можешь идти.

— Слушаюсь.

Похоже, Джелли хорошо справился с поручением. Надеюсь, все правильно пересчитал и упаковал? Позже надо будет проверить.

Что ж, тогда, наверное, пора возвращаться?