Онлайн чтение книги Моё переселение обернулось историей о призраках Possessed and turned into a ghost story
1 - 28

— Скажите… как зовут леди Рохансон?

— Леди Рохансон? Эванджелин Рохансон, — ответил Габриэль.

— Эванджелин Рохансон…

Рафаэль напрягся. В том протяжном повторении имени чувствовалось недоброе, и у него внутри похолодело. Он прекрасно знал выражение лица человека, которого накрыла внезапная влюбленность. Точно так же Габриэль когда-то смотрел на руку Эванджелин и, кажется, на миг забыл обо всем на свете.

«Только не это. Только не еще один!», — успел подумать Рафаэль, прежде чем Мишель продолжил:

— Командир. Сэр Рафаэль. В ту секунду, когда я встретил ее взгляд… я понял свою судьбу.

Рафаэль мысленно взвыл. Значит, это все-таки оно. Любовь с первого взгляда. Какое еще наказание Господь мог ниспослать…

Но следующее заявление оказалось хуже:

— Разве леди Эванджелин не ангел?

Вот теперь Рафаэль едва не схватился за голову. Когда Мишель был одержим чертовой картиной, он твердил, что внутри ждет ангел, и пытался в нее войти. Теперь же ангелом стал человек из плоти и крови… хотя слово «человек» Рафаэль произносил уже без уверенности. После всех событий даже он признавал: в Эванджелин было что-то, что никак не вписывалось в рамки человеческого.

Мишель между тем продолжал:

– Даже если и нет, это неважно. Когда леди Эванджелин даровала мне крещение, я до глубины души понял, кому должен служить.

Рафаэль ясно вспомнил тот момент, когда пламя в глазах Мишеля погасло, а на его месте появилось болезненное, почти фанатичное восхищение. Значит, ему тогда не показалось. Именно в ту секунду Мишель окончательно попал под ее влияние. И все же, даже если помнить, что ему спасли жизнь, подобная одержимость выходила далеко за границы здравого смысла.

— Ты окончательно рехнулся! — не выдержал Рафаэль.

Благодарность Мишеля еще можно было понять, восхищение тоже укладывалось в рамки допустимого. Но слова о служении и каком-то таинственном крещение звучали уже пугающе и казались чрезмерными даже для него.

Иеремия поспешил вмешаться и удержал Рафаэля, который был на грани того, чтобы сорваться и повысить голос.

Сам же Мишель, словно вовсе не замечая напряжения вокруг и чужих взглядов, с той же странной, почти трогательной серьезностью продолжил говорить.

— Я больше не могу оставаться рыцарем бога Рахель. Я пойду туда, где находится она. Попрошу леди Рохансон принять меня в свою свиту, хотя бы в качестве телохранителя. Если же она откажет, я согласен и на место конюха. Мне достаточно просто быть рядом и дышать тем же воздухом, что и она.

Рафаэль молча обратился к Рахель с внутренней молитвой, извиняясь за то, что все это безумие происходит прямо на территории храма.

– Командир, мне кажется, сэр Рафаэль сейчас просто рухнет, – тихо заметил Иеремия.

Габриэль, до этого просто наблюдая за этим безумием, наконец вмешался:

— Мишель.

— Да, командир.

— Ты понимаешь, насколько тяжкий грех только что произнес перед ликом Господа?

— Осознаю.

Даже в этом состоянии он безошибочно узнавал голос командира. Хоть что-то человеческое осталось.

— Тогда оставайся здесь. Сочти это наказанием, ниспосланным тебе госпожой Рахель.

— Да… То, что я, выбравший служить другой, все еще должен трудиться здесь во имя госпожи Рахель, и есть наказание. Госпожа Рахель действительно милосердна. Но вам ведь не тяжело находиться рядом с еретиком вроде меня, командир?

Габриэль спокойно ответил:

— Я всегда уважал тебя.

— Командир! И я уважаю вас не меньше, чем богиню Рахель!

Рафаэль с трудом подавил желание огреть его чем-нибудь тяжелым. Если быть честным, с одержимым, потерявшим разум из-за картины, было проще иметь дело, чем с этим вдохновленным безумцем, рассуждающим об ангелах и новом предназначении.

Где-то сбоку Юриэль негромко спросила Серафима:

— Он только что назвал себя еретиком?

— Похоже на то…

Выносить все это дальше у Рафаэля уже не хватало сил. Он поймал себя на том, что с куда большим удовольствием отправился бы прямо сейчас в особняк Рохансонов, где безумие, по крайней мере, принимало иную и более привычную форму.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

— И сегодня погода приятная, свежая.

В это время в особняке царила редкая тишина. Я лежала на кровати и медленно ела фрукты, которые Хэна успела принести заранее. Сквозь приоткрытое окно тянуло прохладой. Несмотря на пасмурный день, ощущения были почти райские.

— Госпожа, вы простудитесь.

Канна заботливо накинула мне на плечи шаль. Погода была прохладной, так что так действительно стало лучше. Иногда ей даже не нужно ничего объяснять, она сама все понимает и делает вовремя. В благодарность я наколола на вилку кусочек фрукта и протянула его ей. Канна тут же смутилась, покраснела и все же приняла угощение.

И тут Хэна, как это бывало всегда, должна была что-то сказать Канне, бросить привычное замечание или тихо одернуть… должна была, но не сказала.

Я украдкой перевела на нее взгляд и увидела, что Хэна застыла на месте, полностью ушедшая в свои мысли, словно на мгновение выпала из реальности.

— Хэна.

— Да, да? Вы звали, госпожа?

Только после того, как я назвала ее имя, она вздрогнула и пришла в себя. Неужели она заболела?

– Если устала, иди отдохни. Канна на сегодня справится

— Нет, я в порядке.

В ее голосе не было ни капли сил. Какой уж тут «в порядке».

— Иди, отдохни.

— Да…

После повторного приказа Хэна кивнула и вышла из комнаты. С тех пор, как мы вернулись из храма, она постоянно в таком состоянии.

— Канна. Хэна не заболела, случайно?

— Нет, не болеет. Но что-то случилось, она даже мне ничего не говорит…

Канна надулась.

— Наверняка из-за тех слов, что она тогда услышала от той Дейзи. Надо было обязательно расспросить…

Точно, ведь она упоминала, что услышала нечто от Дейзи. Значит, та умудрилась вмешаться не только в дела главного героя и второстепенных персонажей, но и посеять напряжение между мной и Хэной.

То есть Хэна в таком состоянии из-за меня? Ох… Что же она такое услышала? Ах, точно. Ведь есть же та бумага от Габриэля. Переводчик, наверное, уже починился. Надо прочитать сейчас. Так я узнаю, что Дейзи наговорила Габриэлю и Хене.

— Канна, дашь мне ту бумагу, что мы получили от сэра Габриэля?

— Она, наверное, в комнате. Сейчас принесу.

Канна ушла и вскоре вернулась, но по ее глазам, наполненным слезами, сразу стало ясно, что произошло что-то неладное.

— Канна? Что случилось?

— Ах, госпожа. Простите, бумага…

Канна, всхлипывая, протянула лист. Взяв его, я остолбенела. Чернила расплылись от воды, и все буквы слились в нечитаемые кляксы.

— Кажется, я ошиблась, когда стирала одежду… Простите, госпожа. Простите.

Канна разрыдалась так, будто сейчас задохнется. Когда ее похищал Донау, она, кажется, не плакала так сильно. Боится, что я ее отругаю?

— Канна.

— Хыык… Да-а.

— Все в порядке. Неужели я стану тебя ругать из-за какого-то испорченного листа?

Расстройство, конечно, было сильным, но ругать Канну за это я не могла. В конце концов, именно я доверила ей тот лист, а значит, вина лежала на мне.

Выходит, я так и не узнаю, что там было написано? Пойти к Габриэлю и спросить напрямую невозможно. Он наверняка удивится и задаст вполне логичный вопрос, почему я не прочла текст сразу, неужели я неграмотна. Эванджелин ведь аристократка из романа, она просто не может не уметь читать.

Пока эти мысли метались в голове, на фоне растерянности вдруг вспыхнула одна идея.

— Дейзи.

— Прошу прощения?

В конце концов, есть еще один человек, к которому можно обратиться. Показания ведь были записаны с ее слов, а значит, достаточно найти саму Дейзи. В прошлый раз мы столкнулись уже после того, как я потратила все деньги на святую воду, и тогда мне было нечего ей предложить. Но теперь все иначе. Я смогу прийти к ней с солидной суммой и принести извинения хотя бы таким способом. Деньги, конечно, не лечат душевные раны, но иногда они все же помогают смягчить боль.

— Вот если бы знать, где живет эта Дейзи, можно было бы к ней сходить.

— Зачем? У вас к ней дело?

Джeлли, как раз вернувшийся с прогулки, оказался здесь очень кстати.

— Джeлли.

Отлично, ведь у него с ней общее прошлое. Возможно, он и правда что-то знает.

Пудинг выскользнул из его объятий и перебрался ко мне на колени, уселся поудобнее и с деловым видом начал уверенно мять лапами платье. На лице Джeлли при этом отчетливо виднелись свежие царапины. Похоже, этот пухлый маленький хищник в очередной раз использовал его лицо вместо когтеточки. Хорошо хотя бы, что у оборотня заживление быстрое.

— Джeлли, а ты знаешь, где она живет?

— Нет? Откуда мне знать? Но раз она знает, что я здесь, то, если понадобится, сама найдет.

И это тот самый второстепенный персонаж, который, по идее, делил с Дейзи все тяготы и испытания? Формально он выглядит идеальным кандидатом на эту роль. Привлекательный, да еще и оборотень. Но чем дольше я на него смотрела, тем отчетливее понимала, что передо мной не герой поддержки, а какое-то бесполезное создание… нет, даже не создание, а самый настоящий бесполезный пес.

Джeлли тем временем снова обратился в волка, без лишних церемоний взобрался на кровать и свернулся плотным клубком. Это было настолько красноречиво, что не требовало слов: «Я собираюсь спать, не трогайте меня.» Складывалось ощущение, будто я имею дело не с важным персонажем истории, а с упрямым подростком.

Прогнать его я не могла. Оставалось только ломать голову над тем, что делать дальше. Может быть, все-таки обратиться к Габриэлю? Я раздраженно цокнула языком, продолжая смотреть на это мохнатое недоразумение, и в этот момент Канна неожиданно подала действительно стоящую мысль.

— Вы же говорили, что та Дейзи раньше работала в особняке. Разве нельзя спросить у дворецкого?

Пудинг тоже, казалось, согласился с этим ответом, мяукнув «мяу-мяу». Наша Канна такая умница, вот прямо хочется аплодировать. Совсем не то, что какой-то бесполезный комок шерсти.

— Канна. Ты мне помогла.

— Госпожа…

Раз уж начала, надо доводить до конца. Пойду спрошу прямо сейчас.

— Я подготовлю все необходимое.

Вдвоем идти к дворецкому и расспрашивать его о Дейзи не было никакой необходимости. Гораздо разумнее распределить роли. Канна займется подготовкой, а я возьму на себя выяснение подробностей. Разделение получилось почти образцовым.

Я поднялась с места, и Пудинг тут же зашагал за мной, не отставая ни на шаг. Подхватив его на руки, я без лишних раздумий устроила кота в объятиях Джeлли, словно возвращая владельцу то, что по праву принадлежало ему.

— Не разбудишь ли Джeлли, пока я схожу к дворецкому?

То, что с полулюдьми можно спокойно объясниться словами, оказалось неожиданно удобным. Я провела ладонью по его голове, и Пудинг тут же ответил довольным урчанием. Невольно вырвался тихий вздох. Даже в этом мире кошки оставались воплощением простого и безусловного утешения.

— Хэне ничего не говори.

— Хорошо. Скажу просто, что вы вышли.

Сейчас мне предстояло выяснить у Дейзи, что именно она сказала Хэне, поэтому брать ее с собой было нельзя. Заодно стоило расспросить и о разговоре с Габриэлем. Деньги у меня теперь есть, можно извиниться и уладить все по-взрослому. Идеальный план.

Со стороны это, возможно, выглядело бы не слишком приятно. В обычном мире точно. Но здесь все иначе. Это роман, а Дейзи занимает ту самую позицию помехи для злодейки, значит, ее появления предусмотрены самой историей. Так что ничего страшного. Хотя легкий укол совести все же кольнул где-то глубоко внутри, я предпочла его не замечать.