Онлайн чтение книги Моё переселение обернулось историей о призраках Possessed and turned into a ghost story
1 - 34

Так, спокойно. Даже если мне и почудилось, что это голос призрака, ни в коем случае нельзя показывать страх или давать понять, что я что-то заметила. Говорят, стоит лишь откликнуться или выдать себя, и он тут же прицепится. Значит, лучший выход — сделать вид, что ничего не было. Полное игнорирование.

— Странно. Есть следы готовки, но нет следов еды.

Ну… может, это и было подношение. Жертвенная еда... Если так подумать, сразу становится ясно, почему к ней никто не прикасался. Потому что предназначалась она вовсе не людям! Жуть!

Нет, хватит. Лучше об этом не размышлять.

— Может, Трой поел?

Дейзи, пожалуй, права. Если рассуждать трезво, Трой ведь крутился здесь совсем недавно, так что, скорее всего, именно он и ел этот суп. По крайней мере, такое объяснение выглядит куда логичнее.

В конце концов, призраков не существует… по крайней мере, в обычной логике. Хотя, если вспомнить, что это мир романа, стопроцентной уверенности все равно нет.

— Нечего тут больше смотреть, — сказала я.

Разумеется, дело вовсе не в том, что мне стало жутко и я просто хотела как можно скорее убраться из столовой! Ничего подобного!

Однако стоило нам выйти в коридор, как странный звук раздался снова. И на этот раз у меня возникло неприятное ощущение, что услышала его не только я.

— Что это за звук?

Мы пошли в ту сторону и обнаружили в самом дальнем углу спрятанную одну-единственную дверь.

— Что это за комната?

— Кабинет настоятельницы…

Кабинет находился в самом укромном и отдаленном уголке, что само по себе казалось необычным. Возможно, прежняя настоятельница действительно была человеком порядочным, совсем не похожим на тех, кто присваивал пожертвования и жестоко обращался с детьми. Может быть, именно поэтому Дейзи и сейчас продолжает сюда возвращаться.

Канна осторожно приблизилась к двери и прижала к ней ухо, прислушиваясь.

— Отсюда идет какой-то звук.

Похоже, источник звука действительно был там. Но Трой оставался с Джeлли, значит, это точно не он. Тогда кто? Вор? Или еще один сообщник похитителя, который успел спрятаться и теперь затаился, почувствовав наше присутствие?

Я напряглась и прислушалась внимательнее. В ответ донесся неприятный, царапающий звук, словно кто-то скреб ногтями по деревянной стене.

И тут мысль споткнулась. Если кто-то действительно скрывается внутри, зачем ему самому шуметь и привлекать к себе внимание? Это не имело смысла. А вдруг там вовсе не человек…

После того как мне уже послышалось бормотание, похожее на голос умершего от голода призрака, любое объяснение перестало казаться надежным. Теперь подозрительным выглядело буквально все.

— Я… я не могу туда войти.

— Боишься?

— …Да.

Хорошо, что не одна я тут дрожу. Наверное, ей тоже на ум пришел тот же вариант. Призраки пугают всех, даже тех, кто может огреть человека каблуком так, что тот отрубится.

— Со мной все будет в порядке.

Похоже, Дейзи немного успокоилась, поняв, что боится не она одна. Даже если у нее есть навык вырубать людей ударом каблука, против призрака, на которого не действуют законы физики, это вряд ли поможет. Тут уж действительно есть чего пугаться.

— Я открою.

И ведь Канна тоже с нами. Стоит спокойно, невозмутимо, будто подобные сцены для нее в порядке вещей. Настоящая героиня мрачного романа, словно такие ситуации ее вовсе не трогают.

Пока дверь оставалась закрытой, было невозможно понять, кто скрывается по ту сторону. То ли это сообщник, то ли нечто совсем иное, куда более тревожное. Настоящая неопределенность, словно тот самый эксперимент с котом Шредингера.

Кот Шредингера — это наглядный парадокс: объект находится в двух противоречивых состояниях одновременно, пока его не проверят. Кот внутри коробки либо жив, либо мертв. Это не узнать пока не заглянуть внутрь. 

Канна, не колеблясь ни секунды, распахнула дверь. Внутри оказалось пусто. Совсем пусто. И все же странный скребущий звук никуда не исчез, продолжая раздаваться, будто насмехаясь над здравым смыслом.

Сердце провалилось куда-то в пустоту, и сомнений почти не осталось: внутри явно было нечто нечеловеческое.

Я едва не заплакала! Одна лишь мысль о том, чтобы переступить порог, вызывала дрожь и сковывающий страх!

— Хватит… пожалуйста, хватит… — прошептала Дейзи.

Дейзи выглядела еще бледнее, чем я сама. Нас трясло обеих, а вот Канна, словно ничего не чувствуя, спокойно принялась распахивать двери одну за другой. Ей правда не было страшно? Что ни говори, а храбрости у главной героини хоть отбавляй!

И стоило Канна открыть дверцу шкафа, как оттуда внезапно что-то выскочило.

— Хыык!

Рядом раздалось сдержанное, прерванное дыхание. Только не мое. Я, кажется, перестала дышать еще раньше.

— Крыса?

Из шкафа выскочила самая обыкновенная крыса и тут же исчезла где-то в темноте. Пудинг лишь лениво зевнул, будто происходящее его совершенно не касалось. Кот, которому безразличны грызуны… В такой момент особенно ясно понимаешь, что он не совсем кот, а все-таки оборотень.

— Значит, это крыса и скреблась в шкафу.

Похоже, так и было. Больше никаких звуков не раздавалось. Ни намека на призрака, ни следов чьего-то присутствия — всего лишь крыса. Напряжение, державшее нас все это время, разом схлынуло, оставив после себя странное, почти нелепое чувство опустошенности.

— Госпожа , посмотрите.

Я вошла в комнату, откликнувшись на зов. Стоило переступить порог, как возникло странное ощущение, будто воздух стал гуще и дышать вдруг оказалось тяжелее. Я тут же попыталась убедить себя, что это лишь игра воображения.

На полу, в круге света от свечи Канны, проступал знакомый узор.

— Печать призыва?

Вопрос сорвался сам собой. Что она здесь делает? Я опешила, увидев ее, но почти сразу в памяти всплыл тот лист бумаги, который показывал Габриэль. Священник из монастыря, увидев картину Донау, тоже сумел призвать нечто запретное. Значит, и здесь произошло то же самое?

Если это кабинет настоятельницы, выходит, печать начертила она сама. Та самая «добрая» настоятельница?

— Дейзи.

Мне показалось, что Дейзи может знать больше, но вместо ответа она начала отступать. Правда, длилось это недолго. Сделав шаг назад, она неожиданно наткнулась на кого-то и пошатнулась, даже не успев вскрикнуть. Однако упасть ей не дали, стоявший позади Джeлли мгновенно подхватил ее.

— Сэр Джeлли?..

— Просто Джeлли. Почему ты здесь?

На мгновение мелькнула абсурдная мысль, что он появился ровно затем, чтобы поймать ее в последний момент, словно по какому-то базовому клише. Неужели он ушел, заранее зная, когда очнется Трой? Я уже собиралась высказать ему все, что думаю, но Джeлли тут же заговорил, словно предугадав упрек.

— Он сказал, что ему обязательно нужно поговорить.

Джeлли слегка кивнул, и из-за его плеча показался Трой. Он выглядел сжавшимся и потерянным. Стоило Дейзи увидеть его, как ее лицо исказилось. Трой нерешительно потянулся к рукаву Джeлли, будто ища опоры, но тот резко отдернул руку, словно стряхивал что-то лишнее. Трой сжал пальцы в пустой кулак, помедлил и затем низко склонился в поклоне.

— Дейзи, прости, прости… Я не смог остановить маму.

— Что это значит? При чем здесь настоятельница?

Трой с трудом открыл рот, словно на его плечах лежала тяжесть всего мира.

— Мама… она забрала детей…

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

— Что за чушь ты несешь?

Дейзи, растерянная и сбитая с толку, едва слышно пробормотала.

Настоятельница? Что это вообще значит? Выходит, именно она и была виновна, а вовсе не Трой?

Мысли путались и не складывались в цельную картину. Не исключено, что Трой просто тянет время, цепляясь за любые слова, лишь бы выиграть несколько минут и попытаться оправдаться.

— Не ври!

— Я понимаю, что в это трудно поверить…

Трой вошел в комнату и принялся рыться в ящиках.

— Должно быть, здесь…

Ящик, похоже, заедал. Трой пыхтел и возился с ним, тщетно пытаясь вытащить, так что я без лишних церемоний открыла его сама. Видимо, после обморока он все еще был слаб.

— С… спасибо.

Ему явно было неловко принимать помощь. Он так и не поднял головы и поклонился куда-то в пустоту. Я же прямо здесь, кому ты кланяешься?

Он начал перебирать бумаги, и вскоре по его движениям стало ясно, что нужное он все-таки нашел.

— Их стало еще больше…

Что стало больше? Я взглянула на найденную им бумагу. Дейзи, тоже заинтересовавшись, быстро вошла в комнату.

— Что… что это?

— Доказательство, что мама продавала детей. Я и сам недавно узнал о таких бумагах.

Первым делом в глаза бросилась цепочка цифр. Я еще толком не освоилась в этом мире, поэтому сами суммы мне ни о чем не говорили, но рядом аккуратно стояли даты.

Записи напоминали отчеты, которые вели раз в год, иногда дважды, и постепенно становилось ясно, что это вовсе не расходы и не пожертвования, а расценки. 

Расценки на людей.

Вывод напрашивался сам собой. Похитителем был вовсе не Трой, а та самая «добрая» настоятельница, о которой Дейзи отзывалась с таким теплом.

Я допустила серьезную ошибку. Совсем вылетело из головы старое и слишком верное правило: преступником чаще всего оказывается тот, на кого меньше всего подумаешь.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

— Настоятельница, настоятельница!

Настоятельница, задумавшись, наконец очнулась, услышав голос Ранона, звавшего ее. Обернувшись, она увидела, что Ранон смотрит на Мэри, словно та хотела что-то сказать.

— Настоятельница… у меня рука болит.

— …Да.

Настоятельница отпустила ее, и на запястье Мэри тут же проступили яркие следы от пальцев. Сжала она слишком сильно, так что синяк был почти неизбежен. Проведя ладонью по лбу, настоятельница поморщилась. Она не собиралась применять силу, но в тот момент, когда все вышло из-под контроля, сама не заметила, как перестаралась.

Мэри, потирая руку, неожиданно подняла голову и прислушалась, затем посмотрела на потолок.

— Кажется, Трой опять пришел.

Этот глупый мальчишка опять шляется где не следует. Он всегда был таким. Что в детстве, что сейчас, ни разу не научился слушать. От матери ему не досталось ни преданности, ни покорности.

— Трой?

Ранон тоже уловил эти шаги. Разве Трой уже не приходил, пока они спали? Зачем возвращаться снова. Недоумевая, он прислушался внимательнее и вскоре понял, что шагов не один и не два.

«Он привел стражу… Наверное, чтобы найти нас».

Мысль вспыхнула сама собой, и сердце болезненно сжалось, а затем, впервые за долгое время, в нем шевельнулась надежда. 

Если Трой действительно явился не один, если рядом с ним люди власти, значит, их могли спасти.

Еще несколько дней назад дети безоговорочно верили настоятельнице и любили ее. Она была для них домом и защитой. И потому особенно страшно оказалось то, что именно она заперла их в подвале и начала откармливать, словно скот. 

Сначала это выглядело как странная, злая шутка, но все изменилось в тот момент, когда они увидели прикованного там мужчину по имени Мелек. Тогда стало ясно, тут все по-настоящему.

Впрочем, это осознали не все. Лишь старшие и более сообразительные, такие как Юльма или сам Ранон, сумели сложить картину целиком. 

Малыши вроде Мэри чувствовали неладное, но по привычке все равно тянулись к настоятельнице, не в силах переступить через прошлую привязанность. 

Именно поэтому Юльма и говорил детям страшные вещи — о продаже, о судьбе, которая их ждет, — надеясь встряхнуть их и заставить быть осторожнее.

«Найдет ли он подвал?».

Этот вопрос не отпускал Ранона. О существовании подвала он сам узнал впервые за всю жизнь в приюте. Судя по тому, что Трой все это время метался наверху, тот, похоже, тоже не подозревал о нем. Настоятельница не доверила эту тайну даже собственному сыну.

Кабинет следовало бы обыскать как следует. Но даже если Трой догадается и найдет нужное место, сможет ли он открыть дверь? 

Ранон уже пробовал однажды выбраться, когда настоятельница поднималась за едой. Тогда он последовал за ней, надеясь на шанс, но дверь оказалась заперта намертво. Способ снять блокировку знала только она.

— Похоже, Трой кого-то привел.

К несчастью, настоятельница тоже поняла, что нарушителей несколько.

«Вот же упрямый сын, вечно идущий против матери».

Мерайя не рассказала сыну об этом подвале. Она надеялась, что однажды сын поймет ее, и если Трой проявит готовность сотрудничать, тогда она все откроет.

— Надо торопиться.

Нужно было покончить с этим раньше, чем Трой вместе со своими людьми отыщет вход. Мерайя заметалась, нетерпение рвало изнутри, и она машинально провела ногтями по собственной руке. Острые кончики вспороли кожу, оставив на ней свежие алые полосы, но она словно даже не почувствовала боли.