Онлайн чтение книги Моё переселение обернулось историей о призраках Possessed and turned into a ghost story
1 - 40

Раз уж Габриэль сам сказал, что возьмет их под свое наблюдение, значит, потом ничто не мешает наведаться к нему и задать все вопросы напрямую. В прошлый раз ведь было так же. Он тогда уверял, что отправится за настоятелем монастыря, и действительно занялся этим делом.

Если задуматься, совпадение выходит занятное. И там настоятель, и здесь настоятель. Невольно напрашивается вывод, от которого становится не по себе. Похоже, чем выше человек забирается по иерархии, тем больше вокруг него оседает грязи. И коррупция, выходит, тоже любит высокие посты.

— Теперь все в порядке.

Когда я, шаркая ногами, вернулась обратно, Габриэль, казалось, уже успел выслушать от Дейзи всю историю.

— Сэр Габриэль согласился взять детей под свою опеку, — поспешила сообщить Канна, чтобы я понимала, на чем остановился разговор.

— Вам двоим будет сложно нести за них ответственность, поэтому мы разместим их в детском приюте при храме.

Да, это верное решение. Дейзи и Трой сами еще слишком молоды, и взять на себя заботу о детях для них будет тяжелым испытанием. Даже вдвоем им придется непросто справляться с такой ответственностью, особенно после всего, что произошло, и того, сколько сил потребуется, чтобы не только заботиться о ребятах, но и стать для них настоящей опорой.

— Посадите детей в карету.

По команде Габриэля рыцари задвигались слаженно. И тут вдруг дети подбежали и разом склонились в поклоне.

— Спа…. спасибо вам.

Выдавил самый смелый из детей, тот самый, кто не терялся даже перед Эванджелин и потому решился говорить от имени всех. На середине благодарности язык у него заплелся, слова сбились, но это только сильнее выдавало, насколько он волновался и как много значили для него эти слова.

— …Пожалуйста.

Было странно слышать благодарность. В прошлый раз, когда Рафаэль кланялся, я тоже чувствовала себя неловко…

Каждый раз, когда персонажи из романа ведут себя подобным образом, кажется, будто они и вправду живые люди. Дети, преодолев огромное препятствие в виде слов благодарности, позволили рыцарям отвести себя и посадить в карету.

Чтобы детям не пришлось ехать одним и чувствовать себя брошенными, решили, что с ними отправится Трой. Дейзи же осталась на месте, и я заподозрила, что у нее ко мне есть разговор, который она не хотела вести при всех.

И тут меня настигла запоздалая мысль. Разве Трой не брал деньги в долг? Надеюсь, он еще не успел их потратить и не загнал себя в безвыходное положение? Видимо, мое выражение лица выдало это беспокойство, потому что Габриэль понял все по-своему и, решив, что я тревожусь именно за Троя, спокойно и обстоятельно начал объяснять ситуацию.

— …Я и сам оттуда родом. Так что можете не тревожиться, детям там не причинят вреда.

Что? Габриэль неожиданно подкинул намек на свое прошлое.

— Даже живя в приюте, не все определяются с будущим раз и навсегда.

Он продолжал перечислять достоинства заведения, словно сам им управлял. Да, я поняла, образование строгое, но и управление на том же уровне, коррупции нет, свободу выбора уважают, поддержка отличная, и в целом это место не чета обычным сиротским приютам, просто великолепно, хватит уже!

— Понятно. Раз вы так говорите, мне определенно спокойнее.

Только тогда Габриэль прекратил свою рекламную речь. Сейчас он походил не на главного героя романа, а на менеджера по продажам.

Нам тоже уже было пора трогаться в путь. Мелек и Джeлли успели подняться в карету, а Пудинг, не отставая от Джeлли ни на шаг, ловко забрался следом и устроился внутри.

Я как раз собиралась подняться сама, когда ко мне снова подошли дети. Те самые двое, которые держались особняком и действовали по-своему. 

Кажется, их звали Ранон и Юльма.

Вы ведь только что поклонились и попрощались. Что еще могло понадобиться?

— А нам можно поехать с вами?

— Ранон, что ты такое говоришь?

Судя по всему, этот вопрос не был ни с кем заранее обговорен, потому что Дейзи мгновенно растерялась и явно не понимала, как на это реагировать.

— Мы с Юльмой заранее договорились, что если нам удастся выбраться отсюда целыми и невредимыми, то мы сразу начнем работать и больше не будем сидеть сложа руки.

— Знаю, что это бесстыдство… Но сестра Канна сказала, что стоит попробовать спросить.

Канна отвела взгляд, и у меня мелькнула запоздалая мысль о том, когда она вообще успела так сблизиться с ними. Похоже, наша героиня, снизошедшая до общения с падшей злодейкой, решила без лишних сомнений поведать окружающим о моем якобы исправлении.

Впрочем, вопрос был не из сложных. Я прекрасно понимала, в каком положении мы все находимся. Я была готова просто дать им денег и на этом закрыть тему, а они вместо этого попросили работу. В этом было и упрямство, и достоинство, и желание опереться на собственные силы, и за это их невозможно было не уважать.

— Если вас устроит наше поместье, я предоставлю вам работу.

— Благодарим!

Я всего лишь согласилась взять их на работу, не придавая этому особого значения, а они отреагировали так, будто им подарили целый мир. Впрочем, это было понятно. Первая настоящая работа, пусть даже скромная, все равно казалась чем-то огромным и почти чудесным, особенно для тех, у кого до этого не было ничего, кроме страха и неопределенности.

На этом фоне реакция Дейзи выглядела совсем иной. Она не разделяла их восторга и смотрела настороженно, словно заранее прокручивала в голове возможные проблемы. Наверное, она переживала о том, что дети, только начав работать, неизбежно будут ошибаться, уставать, попадать в неловкие ситуации, и что мир окажется к ним куда строже, чем они сейчас ожидают.

— Госпожа , но…

— Если тебе так тревожно, возвращайся обратно в поместье. Тебе же идти некуда?

— …Да.

Если тебе тревожно оставлять их без присмотра, то просто поезжай вместе с нами. Тем более у нас дома уже есть Джелли, так что дети будут не одни. Трой сможет жить отдельно, а вот под одной крышей с Джелли они неизбежно начнут чаще общаться и постепенно сблизятся.

— Я тоже хочу!

Но тут вмешался еще один ребенок. Та самая дерзкая девочка, что привлекала к себе внимание.

— Мэри!

На этот раз Дейзи рассердилась по-настоящему. Да, Ранон и Юльма уже взрослые, с ними все в порядке, но Мэри слишком мала.

— Простите. Я сейчас же ее уведу.

— Работать она не сможет, но если речь просто о проживании, пусть остается.

В конце концов, разве я настолько бедна, чтобы всерьез бояться умереть с голоду только потому, что возьму на себя ответственность еще за одного ребенка?

— …Благодарю вас.

Дейзи, не выпуская ладонь Мэри, низко поклонилась, и в этом жесте ее фигура показалась неожиданно маленькой и хрупкой. Из-за настоятельницы на плечи еще совсем юной девочки слишком рано легла ответственность за других детей, и это чувствовалось без слов.

Пока мы переговаривались, Габриэль, похоже, уже закончил все приготовления. Храмовые кареты стояли наготове и ждали лишь его сигнала, чтобы отправиться в путь. И все же меня не покидала мысль. Разве он не говорил, что у него есть ко мне личное дело, из-за которого он и заехал в поместье?

— Кстати, разве у вас не было ко мне дела?

– Да. Я хотел поговорить, но… было бы неправильно отправлять детей одних, без ответственного взрослого.

Что ж, если приходится внезапно увозить с собой сразу десяток детей, то даже командиру ордена разумнее лично проследить за этим. Похоже, на этом наши пути и должны были разойтись.

Габриэль протянул руку, и я сразу поняла, что это снова тот самый дворянский этикет. От одной мысли о поцелуе в тыльную сторону ладони стало неловко, потому что говорить об этом вслух уж точно не хотелось. 

Я машинально отметила, что в следующий раз стоит надеть перчатки, но сегодня я никак не ожидала этой встречи и потому была без них. Впрочем, если для него это всего лишь жест вежливости, то, наверное, ничего страшного в этом нет.

Я вложила свою руку в его ладонь, и Габриэль наклонился, чтобы коснуться ее губами. Ощущение оказалось неожиданно мягким, и в тот же миг я спохватилась, удивившись собственному восприятию.

— Сегодняшний визит был совершен без должных формальностей, это моя оплошность. Поэтому я навещу вас завтра. Официально.

Я была так ошеломлена, что на мгновение потеряла дар речи и смогла лишь беспомощно хлопать глазами. Он что, правда только что это сделал? И почему после этого выглядит таким спокойным. Ах да, он же человек из мира романа, для него подобное, видимо, в порядке вещей.

Оставив меня в полном оцепенении, Габриэль спокойно удалился, словно ничего необычного не произошло. Однако на его месте тут же оказался другой рыцарь, и это заставило меня слегка растеряться.

У него были волосы странного, почти золотого оттенка, настолько нарочито фэнтезийного, что это даже сбивало с толку. Я невольно задумалась, почему он до сих пор здесь и не уехал вместе с остальными.

Он вежливо заговорил, и в его голосе слышалось сдержанное волнение.

— Возможность снова увидеть вас для меня большая честь. Вы меня помните?

Я нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти его лицо. Где-то я его уже видела, это точно. И вдруг воспоминание всплыло само собой. Ну конечно. Это был тот самый рыцарь, на которого я когда-то плеснула святой водой.

— Тот самый?

— Да! Я — Мишель, которого вы тогда спасли. В той суматохе мне было очень жаль, что я не смог лично поблагодарить вас, поэтому, узнав, что командир навещает вас сегодня, я вызвался сопровождать его. Я также слышал, что сегодня вы спасли детей. Как я и чувствовал тогда, вы невероятно милосердны.

— Мишель, хватит, поехали.

Когда Габриэль поторопил его, молодой человек с волосами цвета золота поклонился и ушел. Значит, мои очки добрых дел снова выросли?

— Госпожа , нам тоже отправляться?

Пожалуй, да.

Я переживала, не окажется ли внутри слишком тесно, но, оказавшись в карете, с удивлением поняла, что места здесь заметно больше, чем представлялось сначала. Пространство не давило, можно было свободно вздохнуть и оглядеться.

И тут я спохватилась. Где друг Джелли и дети? И Хэны тоже не видно. Ведь все вроде бы уже сели в экипажи, но внутри этой кареты их не оказалось.

— Господин Джелли отправил их в поместье заранее, — пояснила Канна.

Точно! Ну конечно же, телепортация тоже входит в арсенал нашего Джелли. До чего неловко вышло, ведь весь день я упрямо воспринимала его всего лишь как пса с особенно хорошим нюхом, совершенно забыв, на что он на самом деле способен.

— Вы тоже поезжайте вперед. Мне нужно поговорить с Дейзи.

– Это разговор, который мне не стоит слышать?

Нет, не то чтобы, так что я покачала головой.

– Тогда я останусь.

Пудинг посмотрел на меня так выразительно, будто молча спрашивал разрешения остаться, и я, не раздумывая, подхватила его и устроила у себя на коленях. 

Джелли сказал, что тогда отправится вперед, коротко передал кучеру указание ехать к поместью Рохансонов и исчез, словно его здесь и не было. Колеса громко заскрипели, карета дернулась и медленно тронулась с места.

Между Канной и Дейзи словно протянулась тонкая, едва заметная нить. Или, может быть, это мне только почудилось, а на самом деле в воздухе просто повисла неловкая, давящая тишина?

В другой ситуации Канна с ее врожденной общительностью, такой типичной для героинь, наверняка уже завела бы разговор, но сейчас собеседница явно была не той, с кем легко начать беседу. И я вдруг поймала себя на мысли, что эта пауза раздражает меня куда сильнее, чем всех остальных.

Раз уж у меня есть что сказать, почему бы не начать самой? Дети скоро будут найдены, и, возможно, я могу осторожно задать вопрос. 

Хотя не будет ли это слишком жестоко по отношению к ребенку, чьи мысли и чувства сейчас в полном беспорядке?. Я поколебалась, вздохнула и решила, что хватит колебаний.

— Дейзи.

— …Да.

— О цене за исполнение желания.

Дейзи сглотнула и было очевидно, что она напряглась.

— Просто честно ответь на мой вопрос.

Я ведь не собираюсь требовать чего-то ужасного. Просто ответь на то, о чем спрошу, и все. Разве это не дармовщина?

— Что ты рассказала Габриэлю обо мне?

Дейзи словно перестала дышать. По ее напряженной позе было ясно, что ей хочется сбежать, но из едущей кареты не выпрыгнешь, и это понимание лишь усиливало тревогу. Я не торопила ее и просто ждала, сохраняя спокойствие. После мучительно долгого колебания Дейзи все же решилась и заговорила.

— Я… сказала сэру Габриэлю, что вы – не моя госпожа.

— Что?

Что это значит? Что раз она оставила службу в поместье, то я больше не ее госпожа?

— В-вы же не Эванджелин Рохансон... Я сказала ему это.

Погоди, погоди, погоди-ка!

Меня раскусили? Но когда? И почему! Моя легенда о потере памяти была безупречной!

Разве не должно быть так, что никто не замечает вселения, как никто не замечает истинную личность девочки-волшебницы? Разве в истории о вселении возможно такое развитие, когда все раскрывается?

Конечно, иногда ближе к финалу происходит признание, или это используют как эмоциональное препятствие. Но я же только начинаю расставлять сети! Более того, без защиты Габриэля я бы тут же оказалась под угрозой казни!

И ты рассказала об этом ему!?

Логично было предположить, что они вообще не знают, что такое вселение, и потому решат, будто речь идет о чем-то вроде одержимости духом или демоном. А вдруг и Габриэль подумает так же?

Однако при нашей недавней встрече он ничем этого не выдал, и от этого становилось только тревожнее.

А что, если именно об этом он и собирался со мной поговорить? От этой мысли по спине пробежала дрожь. Как же я вообще встречусь с Габриэлем завтра, если все так?

«Лучше бы завтра вовсе не наступало!».

Я с раздражением поймала себя на этой мысли и тут же возненавидела собственную легкомысленность за то, что так просто позволила Габриэлю прийти завтра.

Ты ведь и Хэне тоже это сказала?

Теперь многое встало на свои места, и стало ясно, почему Хэна выглядела такой подавленной. Если внезапно узнать, что молодая графиня, которой ты верно служил, на самом деле оказалась другим человеком, чувство предательства и растерянности неизбежны.

Хуже всего то, что теперь об этом знает и Канна. Пудинга пока можно не учитывать, но если бы я хотя бы подозревала, что разговор зайдет именно в эту сторону, я бы заранее отправила Канну подальше и не втягивала ее во все это.

Так дальше продолжаться не может! Нужно что-то делать заранее, еще до того, как Габриэль решит заняться экзорцизмом! Если уж столкновение неизбежно, то хотя бы подготовиться к нему и выработать своеобразный иммунитет, чтобы не оказаться полностью беззащитной.

– Канна, что думаешь? Чувствуешь себя преданной?