Контент удален!

1 - 11

Я зашагала куда глаза глядят — в противоположную сторону от виконта Сесиллы, который прошел мимо меня и удалялся.

Хотелось укрыться в самой глуши безлюдного сада, чтобы меня хотя бы вывернуло наизнанку.

Только добравшись до каких-то незнакомых зарослей, я смогла судорожно перевести дыхание; ярость, которую я с таким трудом давила в себе, вырвалась наружу, словно от взрыва.

Вся кровь будто хлынула в голову, отозвавшись головной болью.

Я стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и пыталась перетерпеть боль. В этот момент за спиной раздался знакомый голос:

— Не стоило мне говорить, чтобы вы поступали как заблагорассудится.

Может, оттого, что я слишком резко обернулась?

Мелькнул силуэт Лайфта в черном фраке, и в тот же миг всё перед глазами поплыло.

— Юная леди!

Метнувшись ко мне, Лайфт подхватил меня за руку в тот момент, когда ноги подкосились и я уже оседала на землю.

Второй рукой он приобнял меня за плечи, позволяя опереться на себя.

На мгновение я прислонилась к нему, но тут же тряхнула головой, силясь прийти в чувство.

Я с силой зажмурилась и снова открыла глаза — белая пелена перед глазами постепенно рассеялась.

Я уперлась в грудь Лайфта, отталкивая его, и он осторожно меня отпустил.

— Я в порядке.

Вряд ли он стал бы сочувствовать какой-то наживке, но даже будь это жалость, она была мне противна.

Пока я пыталась удержать равновесие, к моему лицу протянулись длинные пальцы.

— Не кусайте губы.

Его пальцы приподняли мой подбородок. Я подняла голову — нахмурившийся Лайфт смотрел на меня сверху вниз.

Только когда его большой палец коснулся моей нижней губы, я почувствовала боль.

Похоже, губа, засохшую кровь на которой едва удалось скрыть под макияжем, снова треснула.

Я подняла руку, отвела его ладонь и отвернулась.

Навалилась усталость.

Голова всё еще болела, волочащееся платье давило своей тяжестью, а непривычные туфли, казалось, стерли пятки в кровь.

С виконтом Сесиллой я повидалась, так что оставаться здесь больше не имело смысла.

Хотелось поскорее вернуться и отдохнуть, но не прошла я и нескольких шагов, как поняла, что окончательно заблудилась.

Видя, как я замялась посреди садового лабиринта, не понимая, куда идти, следовавший за мной Лайфт подошел ближе.

И в следующий миг я взмыла в воздух.

— Что вы творите?

— Доставлю вас в Дейзи-хаус.

Лайфт нёс меня на руках, широко шагая вперёд.

— Опустите меня. Я могу идти сама.

— Если не нравится — можете закричать.

Голос Лайфта звучал холодно; он продолжал идти с поразительной скоростью.

Я не могла понять, всерьез он это говорит или просто издевается.

Я попыталась вырваться, но он даже не думал опускать меня на землю. На миг мелькнула мысль и впрямь закричать во все горло, но я представила, как жалко это будет выглядеть, и оставила эту затею.

Тем временем Лайфт выбрался из сада и поставил меня на землю лишь у самой кареты.

Сначала сгреб на руки против моей воли, а на землю опустил до того бережно и мягко, что я даже оторопела от возмущения.

Вот же беспардонный нахал.

Я смерила его самым испепеляющим взглядом, на какой была способна, но Лайфт лишь молча распахнул дверцу кареты и подал руку.

Разумеется, я проигнорировала его жест и забралась внутрь сама.

Всю обратную дорогу в карете мы не проронили ни слова.

Лайфт проводил меня до самой спальни, будто собирался что-то сказать, однако лишь оставил на столе баночку с мазью и молча ушел.

На следующий день я ждала, что он придет допытываться, о чем я собираюсь говорить с виконтом Сесиллой, но Лайфт так и не появился.

Попросив Марианну одеть меня столь же роскошно, как и накануне, я отправилась в особняк виконта Сесиллы.

Виконт Сесилла, который во время моего прошлого визита, когда я пришла в трауре, поспешил трусливо скрыться, теперь сам вышел встречать меня к крыльцу.

— Я ждал вас, свояченица.

От его приторно-радостного приветствия я едва со всего размаха не врезала мерзавцу прямо по зубам.

Сотворил такое с моей сестрой, а теперь величает меня свояченицей.

У человеческого бесстыдства должен быть хоть какой-то предел.

С трудом подавив клокочущую внутри ярость, я нацепила приветливую улыбку.

— Благодарю за столь теплый прием, виконт.

Стоило перемениться отношению виконта Сесиллы, как вслед за этим изменилось и всё остальное.

Дворецкий виконта со странным выражением лица принял мое пальто, а служанка, прежде неприветливая до крайности, теперь почтительно подала чай.

В гостиной потрескивал камин, а на столике появилось печенье с цукатами.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать невольную презрительную усмешку.

То ли оттого, что находился у себя дома? В отличие от вчерашнего дня, виконт Сесилла даже не пытался скрыть нетерпение и сразу же засыпал меня вопросами:

— Ну что ж. Может, начнем с содержания тех писем, которые присылала Дороти?

Я не спеша отпила чаю, делая вид, будто раздумываю.

Заглушив ароматом чая подступившую тошноту, я с непринужденной улыбкой спросила в ответ:

— Вы ведь знаете, что Дороти часто писала мне?

— Я знал, насколько вы были близки как сестры.

— Именно так. У нас… не было секретов друг от друга.

Горло перехватило, и я снова сделала глоток чая.

Так и было.

Рано потеряв мать, мы с самого детства были только вдвоем.

Неужели она винила меня, бессердечную сестру, которая даже не подозревала, какая жуткая тайна встала между нами — ведь нам нечего было скрывать и мы никогда ничего не таили друг от друга?

Я злилась на Дороти.

Почему она ничего мне не рассказала?

— Не бывает отношений без секретов, свояченица. Ни между братьями и сестрами, ни даже между супругами.

Недовольный голос виконта Сесиллы оборвал мои мысли.

Его явная попытка прощупать меня вызвала вспышку гнева, но я не спеша опустила чашку и вернула лицу невозмутимое выражение.

— Быть может, и так. Но я всегда с нетерпением ждала писем Дороти. В них всякий раз находилось столько удивительного. Оказывается, здесь происходят такие события, о которых в Двордене нельзя даже помыслить.

— О которых нельзя даже помыслить?.. Любопытно, о чем же конкретно шла речь.

— Вам это наверняка прекрасно известно. Дороти писала, что во всех здешних делах участвовала рука об руку с вами.

— Вот… как.

Виконт Сесилла неплохо владел собой, однако в его взгляде то и дело мелькали и гасли противоречивые чувства.

Он сомневался в правдивости моих слов, настороженно прикидывал, сколько мне известно, и лихорадочно соображал, как заткнуть мне рот, — и тут я нанесла решающий удар:

— Но интереснее всего, безусловно, оказались рассказы о Розовом саде. Дороти не раз упоминала и о его хозяине.

Беспокойно метавшийся взгляд виконта Сесиллы в одно мгновение застыл.

Его зеленые глаза оледенели, и в них не осталось ничего, кроме враждебности, которую впору было назвать неприкрытой жаждой убийства.

— Вот оно что. Но скажите на милость, свояченица… к чему вы завели этот разговор именно сейчас?..

Так, чтобы виконт Сесилла не заметил, я крепко сжала кулаки.

Острая боль от впившихся в ладони ногтей помогла мне вернуть самообладание.

Сколько бы я ни думала об этом, я до сих пор не понимаю.

Почему Дороти не сказала мне ни единого слова?

А может, все-таки пыталась?

Быть может, она осторожно оставляла подсказки, а я их попросту не разглядела?

Не винила ли она меня, ничего не подозревавшую, все то долгое время, пока страдала в одиночестве?

Хотя бы ради того, чтобы узнать, в какой грязи мучилась сестра, я должна была опуститься на самое дно.

— На самом деле…

Я неловко улыбнулась и замяла конец фразы.

Его настороженный взгляд изучающе скользил по моему лицу.

— Дороти присылала в Дворден не только письма, виконт. Ее подарки были для нас большим подспорьем, а теперь, когда их больше некому присылать, мы оказались в весьма затруднительном положении.

Виконт Сесилла на миг опешил, а затем издал сухое «ха» и рассмеялся.

— Ах, вот оно как? Весьма прискорбное положение.

— Поэтому я и не могла не нанести вам визит. Как ни бессовестно это звучит, я хотела узнать, не соблаговолите ли вы и дальше присылать эти подарки.

— Подарки. Подарки, говорите… Право, теперь и я в затруднении.

— Не знаю, известно ли вам, но после кончины отца дела в баронстве Дворден идут из рук вон плохо.

— Если припомнить, Дороти и впрямь частенько переживала за родной дом.

Виконт Сесилла продолжал криво усмехаться, увиливая от прямого ответа.

В одном из вздорных замечаний графини Хайнрих все же была доля правды.

Скользкая гадина.

Раз уж я прямо признала, что пришла ради денег покойной сестры, то фактически уже показала ему самое свое дно.

И все же виконт Сесилла продолжал юлить, скользко ухмыляясь и прощупывая почву.

Если нажим не помог, пора было зайти с другой стороны.

— Если вы откажетесь помочь мне, виконт, придется искать иные пути.

— И что же, вы уже подыскали другой выход?

— Как раз объявился человек, готовый протянуть руку помощи.

— Уж не хотите ли сказать, что успели с ним сговориться?

Виконт Сесилла впервые отреагировал с неприкрытой резкостью.

Если он попал в «Клуб 27-й улицы» только благодаря Дороти, то теперь его положение в клубе наверняка пошатнулось.

Ведь Дороти, которая обеспечивала ему благосклонность принца, больше нет в живых.

И если в такую ситуацию вмешается начальник Особого корпуса, виконту придется несладко.

Улыбаться с многозначительным видом виконту Сесилле, который сгорал от тревоги и нетерпения, было омерзительно, но я вновь собрала всю волю в кулак.

— А есть ли в том нужда? Семейные дела куда разумнее улаживать между своими.

Похоже, мой ответ пришелся ему по вкусу — виконт Сесилла громко расхохотался.

— Ха-ха! Дороти рассказывала, что вы, свояченица, не обделены умом, но я и подумать не мог, что с вами окажется настолько легко договориться.