Контент удален!

1 - 9

Притом равный по положению самому наследному принцу.

В голове всплыл один-единственный человек.

Сын нынешней императрицы, опиравшийся на герцогский род Хенсингтон, чьё могущество не уступало императорскому, — второй в очереди на престол, принц Рензер.

Так вот почему графиня Хайнрих не смела даже заикнуться о нём.

Хозяином Розового сада, о котором знали все и в то же время не знал никто, оказался принц.

Когда я осознала правду, внутри осталась лишь горькая пустота.

Ведь теперь стала предельно ясна и причина, по которой Лайфт расследовал смерть Дороти.

На самом деле его ничуть не заботила истинная причина гибели Дороти, которую с насмешкой звали «Шлюхой Розового сада».

Он жаждал лишь одного: доказательств связи принца Рензера с исчезновением восьми женщин — улик, способных сбросить его с вершины власти.

Пешка, которую можно выгодно разыграть в борьбе за власть между наследным принцем и его братом.

Его, конечно же, не волновали ни боль Дороти, преданной любимым мужем, растоптанной омерзительным властолюбцем и в конце концов жестоко убитой, ни терзания сестры, которая не сумела вовремя заметить её страдания.

Все и всё вокруг казалось омерзительным.

— Леди?

Должно быть, решив, что я впала в оцепенение, всё ещё сжимая ворот его рубашки, Лайфт позвал меня непривычно осторожным голосом.

Человек, который ещё недавно похитил меня спящей и запугивал, теперь сменил тон лишь потому, что счёл меня полезной.

Какая удача.

Что ж, пусть пользуется сколько влезет.

Я ведь тоже воспользуюсь тобой — воспользуюсь всеми вами.

— Если выяснится, что он убил Дороти и остальных женщин, ему отрубят голову?

— Возможно.

— Отвечайте прямо. Даже если он принц, ему отрубят голову?

Лайфт ответил не сразу.

Я ещё сильнее притянула его к себе за воротник и, глядя в упор, почти касаясь его лица, переспросила:

— Даже если он принц, ему отрубят голову?

— Как минимум пожизненного заключения ему не избежать.

— Почему? Его высочеству наследному принцу и самому ведь было бы куда спокойнее, если бы тому отрубили голову.

— Леди, вам стоит выбирать выражения.

— А если не стану, вы и мне голову отрубите?

— Леди!

Лайфт схватил меня за плечи, оттолкнул и повысил голос.

Мне стало смешно, и я рассмеялась.

Точно так же, как он насмехался надо мной, я коротко усмехнулась ему в лицо.

Между бровями Лайфта залегла глубокая складка.

Я сбросила руки Лайфта и продолжила:

— Я помогу вашему расследованию, но у меня есть условие.

— Говорите.

— Позвольте мне самой отрубить голову Микаэлю Сесилле.

Лайфт нахмурился ещё сильнее.

Он коротко вздохнул и кивнул.

— Если виконта Сесиллу приговорят к казни, я найду способ доверить исполнение приговора вам.

Лайфт ответил так, словно пошёл на нелёгкую уступку, но ведь я не уточняла, когда именно собираюсь отрубить мерзавцу голову.

Пока этого было достаточно.

Я отвернулась, не желая больше смотреть на него. Лайфт, повертев в пальцах мазь, спросил:

— Вам нужно что-нибудь ещё?

— Пожалуйста, оставьте меня. Я хочу отдохнуть.

Повисла недолгая пауза, а затем раздался тихий стук — Лайфт поставил мазь на стол.

— Отдыхайте.

Сухо бросив напоследок эти слова, он вышел из комнаты.

Я обняла колени и привалилась к спинке дивана.

Кошмарная головная боль не отпускала меня всю ночь, пока за спиной не поднялось утреннее солнце.

На следующий день в «Дейзи-хаус» доставили приглашения, присланные маркизой Дериан.

Среди множества приглашений я совершенно не знала, какие приёмы могут посетить виконт Сесилла или члены «Клуба 27-й улицы», и пребывала в полной растерянности, когда неожиданный союзник пришёл мне на выручку.

Ноэль, дворецкий «Дейзи-хауса», досконально разбирался в хитросплетениях связей почти всей аристократии Каливуда.

Он не просто разъяснил, кто из приславших приглашения принадлежит к сторонникам наследного принца, кто держит сторону императрицы, а кто хранит нейтралитет, но и коротко охарактеризовал каждое из мероприятий.

Для скрытного разговора с виконтом Сесиллой чересчур официальный бал или званый ужин не подходили.

Нужен был вечерний приём — в меру непринуждённый, но не выходящий за рамки приличий.

После долгих колебаний я остановила выбор на концерте в саду одного из нейтральных дворян.

Стоило мне известить Лайфта о выбранном концерте, как в дом на протяжении всего дня начали доставлять платья и драгоценности.

Марианна прямо-таки сияла от удовольствия, но мне на все эти наряды было плевать.

Проблема заключалась в спутнике.

Похоже, Лайфт действительно вознамерился разыграть из себя моего возлюбленного, как в шутку предлагала маркиза Дериан.

Впрочем, разве не было ошибкой с самого начала являться на приём от имени маркизы Дериан — главной покровительницы наследного принца?

Это ведь всё равно что трезвонить на каждом углу, будто я заодно с Особым корпусом наследного принца.

Оставалось радоваться, если виконт Сесилла, подобострастно державшийся за принца, не сбежит от меня в страхе.

В карете, катившей к особняку маркиза Мориуса, где должен был пройти концерт, я посмотрела на сидящего напротив Лайфта и спросила:

— Вы ведь не намерены ходить за мной по пятам с таким лицом и на приёме?

— Что-то не так?

Лайфт переспросил с ледяным лицом, от которого так и веяло холодом.

Впрочем, то, что он оставался таким же, как обычно, пожалуй, было даже к лучшему.

Одари он меня вдруг совершенно не идущей ему ласковой улыбкой, я бы сама не поручилась, что не брошусь наутёк.

— Ничего. Пожалуй, так даже лучше. Все просто подумают, что вы за мной следите.

— Вообще-то я сопровождаю вас вовсе не ради слежки.

— Неважно. Когда я подойду к виконту Сесилле, сделайте вид, будто ничего не замечаете. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.

— Надеюсь, вы не собираетесь с глазу на глаз снести ему голову?

Опешив от столь нелепого вопроса, я посмотрела на него с искренним недоумением.

С его-то характером он ни за что не стал бы шутить. Неужели он спрашивает всерьёз?

Снести голову с глазу на глаз, надо же.

Если бы я только могла! Но сегодняшняя цель была прямо противоположной.

Мне нужно было наладить контакт с виконтом Сесиллой.

Контакт, который через него выведет меня к принцу Рензеру.

— Не беспокойтесь. Сегодня я готова хоть в шею его целовать.

Да что там поцелуй.

Ради того дня, когда я снесу этому ублюдку голову, сегодня я была готова хоть душу дьяволу продать.

— Вы что, серьёзно?

Услышав его озадаченный тон, я подняла голову: Лайфт смотрел на меня, сердито изогнув правую бровь.

Уж не знаю, что он там себе вообразил, но вид у него был крайне недовольный.

Будто это его заставляли кого-то целовать.

— Да. Если такой малостью можно подобраться к «Клубу 27-й улицы», этому только радоваться стоит.

— «Клуб 27-й улицы»? Леди, о чём вы вообще думаете?!

— Я собираюсь добыть доказательства кровавых преступлений принца.

Разве не этого вы от меня хотели? — без слов спросил мой взгляд.

Лицо Лайфта мгновенно заледенело, а воздух в карете словно осел колючим инеем.

— Леди Дворден. Вы с ума сошли?

Лайфт отбросил всякий этикет и сорвался на грубость.

Он напустил на себя грозный вид, будто кипел от гнева, и прямо спросил, не свихнулась ли я, а я лишь растерялась, совершенно не понимая, что на него нашло.

— Я в здравом уме, граф Кейдер.

Когда я ответила, не скрывая возмущения, Лайфт резко зачесал волосы назад.

Идеально уложенные под стать фраку волосы растрепались.

— Чем вы вообще слушали мои слова?! Пропало почти десять женщин! Более того, мы предполагаем, что их убили! Неужели вы не понимаете, что вам тоже грозит опасность?!

— Я прекрасно всё слышала: безвинные люди, включая мою сестру, погибли! И разве не вы сами сказали, что вам нужны улики, чтобы схватить его?!

— Но я не говорил, чтобы эти улики добывали вы!

— Но вы же сами требовали содействовать расследованию!

От этого топчущегося на месте спора накатила досада, и я повысила голос.

Тогда Лайфт глубоко вдохнул, выравнивая дыхание, и заговорил подчёркнуто ровным тоном:

— «Расспрашивайте о деле виконтессы Сесиллы. Рано или поздно они сами к вам явятся». Вот что я сказал. Вы помните?

Он и вправду именно так и сказал.

Тогда я ещё не понимала до конца, но смысл был в том, что виконт Сесилла или люди из «Клуба 27-й улицы» попытаются убить меня, чтобы заставить замолчать навсегда.

Для тварей, загубивших восемь женщин, прикончить ещё одну ничего не стоило.

А когда они совершат нападение, он рассчитывал использовать это как предлог, чтобы раскрутить расследование смерти Дороти.

Единственное, чего я не могла взять в толк, — почему теперь он вдруг делает вид, будто беспокоится обо мне.

— И что с того?

— Ваше участие ограничивается этим. От вас требуется лишь открыто заявить о подозрениях, что гибель виконтессы Сесиллы не была самоубийством. Всё остальное — забота Особого корпуса.

— Нет. Это дело касается моей сестры. А значит, это моё дело.

Я смотрела Лайфту прямо в глаза, не намереваясь отступать, и он устало вздохнул.

А затем самовольно подвёл черту:

— Тогда считайте нашу договорённость расторгнутой. Я велю развернуть карету.

— Делайте что хотите. Это моё дело, и я разберусь с ним сама.

Меня взбесил его снисходительный тон, будто он только что лишил меня великой милости, и я резко огрызнулась.

В любом случае наши цели были слишком разными, так что нам всё равно было не дойти до конца вместе.

Я уже хотела потребовать высадить меня прямо здесь, но прикусила язык, вспомнив, что сначала нужно вернуться в «Дейзи-хаус» и сменить платье.

Я уставилась в окно, демонстративно отвернувшись от Лайфта, но он, готовый сию секунду повернуть экипаж, почему-то молчал.

В оконном стекле кареты отражалось его лицо: он буравил мой профиль тяжёлым, пронзительным взглядом.