И что мне прикажете делать?
Ведь если не сунешься в логово тигра, самого тигра не поймать.
— А что такое? Боитесь, меня там изнасилуют? Или что я погибну? Как моя сестра?
— Такое вполне может случиться.
— Не притворяйтесь, будто переживаете за меня. За себя я и сама постоять смогу.
Я с вызовом отрезала это, сверля его взглядом, и глаза Лайфта блеснули еще яростнее.
Он грубо перехватил мое запястье и глухо прорычал:
— Раз вы так уверены в себе, ну так попробуйте защититься.
Не успела я даже возмутиться, что он творит, как меня опрокинуло навзничь.
В колеблющемся свете перед глазами поплыл зеленый потолок.
И приближающееся лицо Лайфта.
Я инстинктивно отвернулась, избегая его поцелуя, и он уткнулся лицом мне в шею.
— Что вы… Прочь!
Я закричала и свободной рукой изо всех сил уперлась в плечо Лайфта, пытаясь оттолкнуть его, но он даже не шелохнулся.
Напротив, он перехватил и второе мое запястье.
От тяжелого дыхания у самого уха и чужих прикосновений к шее по коже побежали мурашки.
Я попыталась вывернуться и вырваться, но под весом навалившегося сверху Лайфта оказалась зажата одеялом, словно в капкане.
— Отпусти! Пусти меня!
Все попытки сопротивляться были бесполезны. Едва высвободив правую руку, я вцепилась Лайфту в волосы, но он, не обращая внимания, распустил завязки моей ночной сорочки.
Я никак не могла остановить Лайфта, который жадно, едва ли не впиваясь зубами, целовал мое обнаженное плечо.
Неужели он и правда собрался меня изнасиловать?
От ярости у меня всё побелело перед глазами; я попыталась вцепиться ногтями ему в лицо — целясь прямо в глаза.
Если бы он не остановился, я была готова выцарапать ему глаза, но Лайфт слишком легко перехватил мою руку.
И только тогда он поднял голову.
Опасно сверкавшие янтарные глаза встретились с моими. Его взгляд дрогнул.
Обе мои руки, поднятые словно в знак сдачи, были прижаты к постели. Я могла лишь яростно сверлить его взглядом.
В комнате слышалось лишь наше тяжелое дыхание, пока наконец Лайфт медленно не разжал пальцы на моих запястьях.
Как только руки освободились, я оттолкнула его и соскочила с кровати.
А затем изо всей силы залепила пощечину Лайфту, все еще неловко сидевшему на постели.
То ли он не собирался уворачиваться, то ли не успел — раздался резкий, хлесткий звук удара.
— Простите. Я зашел слишком далеко.
Лайфт извинился, так и не повернув ко мне лицо после удара.
Ярость не утихала, и я занесла руку для повторного удара, но, увидев, что он безропотно подставляет лицо, сжала пальцы в кулак и опустила руку.
Как он и сказал, это было чересчур, но это послужило предупреждением.
Предупреждением о том, что может со мной случиться, если я пойду на поводу у виконта Сесиллы.
Предупреждением для меня самой, наивно полагавшей, что, пусть я и происхожу из захудалого провинциального баронского рода, дворянку вроде меня вряд ли посмеют тронуть. И оно возымело действие.
Меня снова пробрал мороз по коже — но уже совсем по иной причине, чем минуту назад.
Лайфт протянул руку ко мне, замершей в оцепенении, но так и не решился коснуться и отдернул ее.
А затем произнес со вздохом:
— Поговорим завтра.
Оставшись в комнате одна, я еще долго не могла сдвинуться с места, а потом подошла к дивану и свернулась калачиком.
Мысли тянулись так же мучительно и долго, как эта нескончаемая ночь.
Наступило утро, однако Лайфт, обещавший продолжить разговор, так и не появился.
Я позавтракала и проспала до самого полудня.
В обед я поднялась и поела. Вряд ли еда могла что-то изменить, но слабеть еще сильнее я не собиралась.
После полудня я позвала Ноэля.
На всякий случай я расспросила его о «Клубе 27-й улицы», и Ноэль ответил без малейшей запинки.
— Вы имеете в виду светский клуб, в котором состоит его высочество принц?
— Разве то, что принц возглавляет «Клуб 27-й улицы», не тайна?
— Тайна-то тайна, но в высшем свете Каливуда об этом не знает разве что ленивый.
— Можешь рассказать, кто еще туда входит?
— Разумеется. Если пожелаете, я могу даже составить для вас таблицу.
— Будь добр, сделай это.
— Что? Правда составить таблицу?
Похоже, он просто пошутил, потому что переспросил с ошарашенным видом, однако я кивнула.
Раз уж я наплела, будто Дороти обо всем рассказала мне в письмах, следовало выучить хотя бы имена членов клуба.
По наглядной таблице запомнить их будет куда проще.
Поняв, что я говорю совершенно серьезно, Ноэль вскоре принес большой лист бумаги и принялся бойко выводить имена аристократов.
По его словам, члены «Клуба 27-й улицы» делились на три ранга.
Высший ранг составляли трое членов-основателей: первый принц, его дядя по матери герцог Хенсингтон и герцог Иллимонд — один из главных сторонников принца.
За ними следовали одиннадцать рядовых членов клуба, в том числе граф Ноорд. Низший ранг составляли около тридцати ассоциированных членов, среди которых был и виконт Сесилла.
В списке значились и обладавший безграничной властью род герцога Хенсингтона, и дом герцога Иллимонда, стоявший у истоков империи.
Увидев в перечне столь именитые дворянские роды, о которых мне хоть раз да доводилось слышать, я почувствовала лёгкую оторопь.
Быть может, высшее общество империи сгнило уже настолько, что спасти его невозможно.
Впрочем, если сам принц оказался серийным убийцей, о каком спасении вообще может идти речь?
Покачав головой, я отложила таблицу и снова обратилась к Ноэлю:
— Ноэль, достанешь мне пистолет?
— Пистолет? Огнестрельное оружие?
— Да. И порох с пулями тоже.
От моей серьёзной просьбы Ноэль так и замер с разинутым ртом, глядя на меня.
Судорожно сглотнув, он понизил голос, хотя слышать нас было некому, и спросил:
— Зачем он вам?
— А для чего ещё нужен пистолет?
Оружие создано для того, чтобы стрелять.
Самое мощное средство, способное в одно мгновение подчинить себе противника.
Один-единственный пистолет.
Именно такой ответ я нашла на предостережение Лайфта.
Отказаться от возможности встретиться с принцем, когда она была столь близка? Сколько бы я ни размышляла об этом бессонной ночью, пойти на такое я не могла.
Ведь я должна была встретиться с ним лицом к лицу и потребовать ответа: это ты, ублюдок, убил Дороти?
Я уже приняла твёрдое решение, но в карих глазах Ноэля читалось полнейшее смятение.
— Э-э… ну… дело в том, что… я-я спрошу у господина начальника Особого корпуса.
Его ответ был равносилен отказу, и я мысленно цокнула языком.
Если Лайфт узнает, что я собираюсь явиться туда с пистолетом, он пойдёт на всё, лишь бы меня остановить.
Судя по вчерашней ночи, он тоже не брезговал никакими средствами.
Тяжело вздохнув, я отвела взгляд от растерянного Ноэля.
— Забудь. Считай, ты ничего не слышал.
— Н-нож я достать смогу!
— Нож?
— Да. Если вас устроит кинжал, я могу отдать свой. Т-только господин начальник Особого корпуса не должен ничего узнать.
Нож — оружие со множеством ограничений.
К тому же кинжалом можно воспользоваться, лишь оказавшись вплотную к противнику.
Для меня, уступавшей противнику в силе, это было не лучшим решением, но всё же лучше, чем совсем ничего.
Я благодарно кивнула Ноэлю, сделавшему всё, что было в его силах.
— Спасибо, Ноэль.
Ноэль с ошарашенным видом вышел из комнаты и вскоре вернулся, крадучись, словно вор.
Кинжал, который он достал из кармана, и впрямь оказался совсем крошечным ножиком.
Клинок размером с ладонь казался острым, однако я сомневалась, сгодится ли он хотя бы для чистки фруктов.
Может, тайком наведаться в оружейную лавку?
Я прикинула, смогу ли улизнуть из особняка на рассвете, но тут же покачала головой.
Даже если мне удастся ускользнуть от кучера и добраться до лавки, денег на столь дорогую вещь, как пистолет, у меня всё равно нет.
Я смотрела на оставленный Ноэлем кинжал, сдерживая вздох, когда в дверь постучала Марианна.
— Госпожа, к вам гость.
— Гость? Кто?
— Говорят, от виконта Сесиллы.
Видно, ублюдку совсем не терпелось.
Я думала, это займёт больше времени. Неужели он уже всё устроил?
Я велела Марианне провести гостя наверх, однако на пороге появилась пышно одетая женщина средних лет.
— Здравствуйте, госпожа. Я Анжелина Дебора, главный модельер бутика «Дебора». Можете звать меня мадам Дебора.
— Мадам Дебора? Из модного салона?
— Его сиятельство виконт Сесилла подготовил это специально для вас.
Договорив, мадам Дебора щёлкнула пальцами, подавая знак помощнице с огромной коробкой.
По этому знаку помощница открыла коробку, и из неё каскадом хлынуло алое кружево.
Это было платье. Вызывающе алое и до неприличия роскошное.
Вторая помощница открыла футляр с кулоном, украшенным ярко-синим сапфиром.
Красные туфли на высоком каблуке и веер тоже были сплошь усыпаны сверкающими камнями.
— Ну же, госпожа, нужно примерить! Нам велели закончить всё к завтрашнему дню, так что времени совсем в обрез.
Мадам Дебора щёлкнула пальцами ещё раз, и работницы бутика разом накинулись на меня.
Не успела я даже воспротивиться, как они раздели меня и натянули алое платье с вырезом столь глубоким, что трудно было понять, где у него перед, а где спина.
Когда среди этой суматохи на меня надели платье, украшения и туфли, мадам Дебора звонко хлопнула в ладоши.
— Ах, виконт Сесилла в своём репертуаре! Сказал, что определил размер на глаз, и ведь угадал точь-в-точь. Так, посмотрим… Туфли заменим на размер поменьше. Лодыжки у вас такие тонкие и изящные — укоротите-ка юбку ещё немного!
— Постойте, мадам. Я не давала согласия надевать это платье.
— Ох, ну что вы? Разве оно вам не по душе? Оно ведь такое прекрасное!
— Прекрасное-то прекрасное, но чересчур…
— Чересчур?
Я замялась, мучительно подбирая подходящее слово.