Как вообще описать это платье? Вырез был настолько вызывающе глубоким, что ложбинка на груди виднелась как на ладони, а разрез справа доходил до бедра — стоило шевельнуться, и обнажалась нога.
Если говорить начистоту, в голову приходило только одно слово — «вульгарно», но заявить такое в лицо модельеру было бы верхом бестактности.
— Довольно смело.
Стоило мне подобрать более мягкое слово, как мадам Дебора звонко расхохоталась.
— Госпожа, вы ведь собираетесь в салон «Минерва»? Там подобное в порядке вещей.
— Салон «Минерва»?
— Ах да! Какая же я рассеянная. Вот, послание от виконта Сесиллы.
Мадам Дебора протянула мне небольшую карточку.
Я раскрыла карточку, у которой не было даже конверта, и увидела короткую записку:
29 марта, девять вечера.
В салоне «Минерва».
Я понятия не имела, что это за место — салон «Минерва», но если подобные наряды считались там обычным делом, атмосферу можно было легко себе представить.
Нетрудно было догадаться и о том, что это окажется за сборище.
Может, всё-таки наведаться к оружейнику?
Впрочем, меня тревожило другое: удастся ли вообще спрятать пистолет под таким платьем.
Я смотрела на своё отражение в зеркале, сдерживая вздох, когда вдруг в дверь постучали.
— Госпожа. Прибыл господин граф. Вы еще переодеваетесь?
Это был голос Марианны.
Не успела я ответить, как мадам Дебора весело отозвалась:
— Уже всё готово! Можете входить.
Дверь отворилась, и мы с вошедшим в комнату Лайфтом тут же встретились взглядами.
На его лице застыла привычная холодная маска, но стоило ему увидеть мой наряд, как он резко отвернул голову и отвел взгляд.
Похоже, мой вид изрядно выбил его из колеи, но и мне было не по себе: на его щеке отчетливо алел след от вчерашней пощечины.
Мадам Дебора, и понятия не имевшая о том, что творится между нами, подскочила к Лайфту и заговорила:
— Господин граф? Я Анжелина Дебора, владелица бутика «Дебора». Мы ведь прежде не встречались? Могу я узнать ваше имя?
Право, не знаешь, чего в ней было больше — бесцеремонности или деловой хватки.
Она изо всех сил пыталась завязать знакомство с незнакомым графом, но Лайфт лишь бросил взгляд на меня и снова отвернулся.
Заметив, что он даже не решается толком на меня взглянуть, мадам Дебора довольно улыбнулась и снова спросила:
— Ну как вам? Правда ведь красавица? У нее такая белоснежная кожа — красный цвет идет ей просто изумительно!
— Это ни к чему. Забирайте обратно.
— Не надо. Подготовьте всё так, чтобы я могла надеть его завтра вечером.
Я поспешила возразить Лайфту, едва он произнёс эти ледяные слова.
Мадам Дебора, уже успевшая растеряться, тут же повернулась ко мне и заискивающе защебетала:
— Вот видите! Вам ведь нравится, госпожа? Оно сидит на вас просто потрясающе!
— А теперь я переоденусь.
— Да-да, госпожа! Вы чего застыли? Живее помогите госпоже!
Лайфт сверлил меня взглядом, готовый испепелить на месте, но когда помощницы модистки принялись расстегивать платье, ему ничего не оставалось, кроме как выйти.
Дверь за ним захлопнулась громче обычного, а меня снова принялись вертеть в руках помощницы, помогая переодеться.
Мадам Дебора и ее помощницы, опасаясь, как бы я не передумала, поспешно собрали свои бесчисленные коробки и столь же стремительно ретировались.
Стоило им уйти, как в комнату тут же вернулся Лайфт.
— Если вам нужно платье, я распоряжусь приготовить другое.
Иными словами — не смейте надевать эту дрянь.
Будто я сама горела желанием его напялить.
— Не стоит. Я иду на встречу, которую устроил виконт Сесилла, а значит, должна надеть то, что он прислал.
— Это платье вам не подходит.
Мужчине вообще-то не пристало вмешиваться в то, как одета женщина, но Лайфту это платье, судя по всему, встало поперек горла.
Не знаю почему, но мне вдруг стало смешно.
Я усмехнулась и с лукавством спросила:
— Потому что я выгляжу слишком вульгарно?
Лайфт промолчал, но его окаменевшее лицо сказало всё за себя.
Впрочем, я и сама видела то же самое, так с чего бы ему думать иначе.
Я пожала плечами и добавила:
— Ну и прекрасно. Погрязшая в тщеславии и алчности бессердечная тварь, закрывшая глаза даже на гибель родной сестры; вульгарная девка, готовая на всё ради денег. Именно такой я и должна выглядеть.
— Зачем вам это?
— Только тогда такой подонок, как виконт Сесилла, поверит, что я на его стороне.
Даже после моих объяснений лицо Лайфта ничуть не смягчилось.
Впрочем, больше он к разговору о платье не возвращался и просто сменил тему:
— Ужин готов.
Надо же, уже время ужина. Аппетита по-прежнему не было, но я послушно кивнула.
Я уже собралась спуститься в столовую, но Лайфт не трогался с места.
Не похоже было, чтобы ему оставалось что-то сказать, однако он просто стоял и смотрел на меня.
— Поужинаете со мной?
Я спросила наудачу, но он вдруг кивнул.
Неловко было уже оттого, что я, гостья из милости, сама пригласила его к столу, но то, что он согласился, смущало еще больше.
Не выпроваживать же его теперь, так что мы вместе направились в столовую.
Мы неловко принялись за еду, сев друг напротив друга за круглый стол, но мне то и дело бросалось в глаза его лицо: с одной стороны щека заметно алела.
— Приложили бы хоть лед.
Я заговорила, не глядя на него и делая вид, будто ковыряюсь в салате.
Лайфт наверняка понял, о чем речь, но ничего не ответил.
Отложив приборы, он осушил бокал с водой и посмотрел на меня.
Я упорно отводила взгляд, но он продолжал неотрывно смотреть, а затем заговорил совершенно ровным голосом:
— Еще раз прошу прощения за то, что произошло прошлой ночью.
Я была в замешательстве.
Принять извинения и сказать, что всё в порядке, я не могла: ничего нормального в случившемся не было. Но и винить его дальше не получалось, ведь я прекрасно понимала, почему он так поступил.
Я еще немного поковыряла вилкой поникшие листья салата, тяжело вздохнула и сказала:
— Ешьте.
Видимо, поняв мое замешательство, Лайфт больше не проронил ни слова.
Платье, которое вернули всего через сутки, стало еще более откровенным.
Я слышала, что подол собираются укоротить, но никак не думала, что его обрежут настолько, оставив икры полностью на виду.
К тому же что это вообще за чулки? Они словно и не пытались прикрыть наготу.
Марианна, помогавшая мне одеваться, и та лишь сокрушенно качала головой, так что я и сама не могла заставить себя взглянуть в зеркало.
Единственным утешением было то, что из-за прохладной погоды поверх можно было набросить пальто.
Правда, в салоне «Минерва» его, конечно, пришлось тут же снять.
Тревожась, не заметен ли спрятанный под грудью кинжал, я шагнула в зал.
И тут же поняла, что мои страхи выглядеть слишком вызывающе были напрасны.
Мое платье, по крайней мере, прикрывало плечи, так что по здешним меркам казалось чуть ли не скромным.
Я слышала, будто в салонах благородные дамы и господа собираются ради светских бесед, но это заведение куда больше походило на кабак.
Притом самый низкопробный, где повсюду сновали девицы, развлекавшие посетителей.
Меня поразило, что люди из высшей знати собираются в подобной клоаке, но еще большее омерзение вызывал виконт Сесилла, который прислал сестре своей покойной жены этакое непотребство и теперь искренне этим упивался.
— О-о, госпожа Дворден! Я так и знал, что оно будет вам к лицу.
— Благодарю вас, виконт.
Мне хотелось плюнуть в эту физиономию, и от натянутой улыбки уже сводило скулы.
— Прошу, идемте сюда. Все уже с нетерпением ждут только вас.
Виконт Сесилла по-хозяйски обнял меня за талию и повел в глубь заведения.
От его прикосновения сквозь тонкую ткань платья по всей коже побежали мурашки отвращения.
Миновав едва ли не нагих девиц и слуг с подносами, виконт повел меня по длинному коридору.
Коридор был роскошно украшен, но мне казался дорогой к вратам ада.
Я машинально прикусила нижнюю губу, но тут же разжала зубы.
Мало того что помада размажется, так еще если губа раскровится, всё пойдет прахом.
В конце длинного коридора высилась массивная дверь из темного дерева.
— Вот, мы на месте.
Виконт Сесилла с сальной ухмылкой толкнул дверь, и перед нами открылась комната, совершенно непохожая на всё, что мы миновали.
Это был обособленный зал с несколькими круглыми столиками, диванами и длинной барной стойкой.
Помимо толстого ковра под ногами, роскошью веяло и от стен: обои украшали искусные узоры, выведенные художниками вручную.
На диванах, расставленных по кругу, вольготно расположились четверо мужчин.
Виконт Сесилла подвел меня прямо к ним и выставил напоказ.
— Господа, это и есть та самая дочь барона Двордена, о которой я вам говорил.
Четыре пары бесстыдных глаз впились в меня.
Кто-то ощупывал меня взглядом с головы до пят, кто-то похотливо скалился, уставившись на глубокий вырез.
Куда бы они ни смотрели, это было откровенное оценивание товара.
— А она не старовата? Да и к тому же не блондинка.
— Если дело только в цвете волос, их всегда можно перекрасить.
— Ну не знаю. На этот раз у меня большие сомнения.
— Да когда это он отказывался от женщин, которых приводил виконт Сесилла? Лично я верю вкусу виконта.
На душе было невыносимо горько.
И вовсе не от тех мерзостей, что несли эти ублюдки, а из-за мысли о сестре, которая когда-то, должно быть, точно так же стояла перед ними.
С какими чувствами Дороти сносила эти унижения?
Не опускалась ли она на пол, не плакала ли навзрыд — эта хрупкая, мягкосердечная девочка?
С тяжёлым, разрывающимся от боли сердцем я посмотрела на виконта Сесиллу — того, кто, должно быть, когда-то и её привёл сюда.
Встретившись со мной взглядом, он лишь подмигнул и самодовольно закивал.
Сжав кулаки, я поклялась себе: в тот день, когда я наконец снесу ему голову, первым делом я выколю именно этот поганый глаз.