Контент удален!

1 - 12

Виконт Сесилла от души смеялся, даже похлопывая по подлокотнику дивана, как вдруг затих и принялся пристально меня разглядывать.

Он долго смотрел на меня, кивая своим мыслям, а затем пробормотал — то ли себе под нос, то ли обращаясь ко мне:

— Я еще вчера подумал: если вас принарядить, вы очень даже…

— Что?

— Теперь вижу, у вас тоже ясные голубые глаза, юная госпожа Дворден. Видимо, раз вы сёстры, цвет совершенно одинаковый.

Мы с Дороти совсем не походили друг на друга, и единственным, что у нас совпадало, был именно цвет глаз.

То, что он до сих пор даже не замечал цвета моих глаз, было верхом нелепости, но что за фокусы вдруг затеял этот змей?

Пока я молча смотрела на него, не находя слов для ответа, виконт Сесилла подался вперед и вкрадчиво предложил:

— Не желаете ли встретиться с хозяином Розового сада?

— С ним?

— Для баронства Дворден знакомство с ним принесет куда больше пользы, чем мои скромные подарки.

Я едва сдержала победный возглас.

Я собиралась усыпить бдительность виконта Сесиллы, а затем искать способ подобраться к «Клубу 27-й улицы», но все складывалось неожиданно просто.

— Для меня это будет честью. Когда я смогу с ним встретиться?

— Я бы с радостью представил вас ему прямо сейчас, но он не показывается где попало. Сначала нужно встретиться с людьми, способными все устроить, и завязать с ними знакомство.

— Я попробую.

Подавив желание потребовать, чтобы меня отвели к этим ублюдкам сию же минуту, я кивнула.

Виконт Сесилла с довольным видом поднял чашку чая, но затем слегка склонил голову набок. Взгляд его изменился, и он спросил:

— В письмах Дороти об этом ничего не говорилось?

Скользкий гад. Вечно во всем сомневается.

Чтобы не выдать замешательства, я выдержала небольшую паузу и ответила, сделав вид, будто припоминаю:

— Там упоминалось слишком много людей, так что всего я не упомню, но несколько имен врезались в память. К примеру, граф Ноорд…

С замиранием сердца я назвала единственное имя, которое упоминалось в письме Дороти.

Если слова сестренки о том, что в доме графа Ноорда ее укусила змея, не были буквальной правдой, то граф Ноорд почти наверняка состоял в «Клубе 27-й улицы».

К счастью, моя догадка попала в цель: виконт Сесилла, покивав, отпил чаю.

Осушив чашку и поставив ее на стол, он продолжил:

— С сегодняшнего дня оставайтесь здесь. И впредь не связывайтесь ни с графом Кейдером, ни с маркизой Дериан.

В ответ на его слова теперь я неторопливо подняла чашку.

— Боюсь, это несколько затруднительно, виконт.

— Что?

— Пока лично не увижу хозяина Розового сада, я не могу полностью вам доверять. Должна же у меня быть хоть какая-то страховка на всякий случай?

— Разве мы не договорились плыть в одной лодке?

С моих губ сорвался смешок.

Зная не хуже меня, что сталось с Дороти, которую насильно усадили в эту самую лодку, виконт Сесилла имел наглость нести подобную чушь — от его бесстыдства сдержать смех было выше моих сил.

Иначе я просто разбила бы чашку о его башку.

— Считайте это сделкой, виконт. Устройте мне встречу с хозяином Розового сада, и я отдам вам все оригиналы писем Дороти.

— Я не могу представить ему человека, который водится с графом Кейдером.

— А это уж ваша забота, виконт. Если для вас это слишком сложно, меня вполне устроит, чтобы вы каждый год присылали подарки.

На лице виконта Сесиллы мелькнула досада, и я тоже вздернула подбородок, напустив на себя победоносный вид.

Со стороны могло показаться, будто я шантажирую его письмами Дороти лишь ради того, чтобы встретиться с хозяином Розового сада.

Отчасти так оно и было, но с той существенной разницей, что у этого мерзавца оставался иной выбор.

Если обстоятельства сложатся не в его пользу, виконт Сесилла убьет меня не колеблясь.

Все, что ему сейчас требовалось, — это время, чтобы устранить такую помеху, как я, либо очередная жертва, которую можно бросить на заклание «Клубу 27-й улицы».

Его уловка была слишком очевидна: он лишь притворялся, будто уступил мне инициативу, чтобы использовать глупую и жадную деревенскую простушку.

Но сейчас мне необходимо подыграть ему.

Пока я не встречусь лицом к лицу с принцем, мне придется держаться за эту руку.

Такова была грязь, через которую мне предстояло пройти.

У меня уже голова шла кругом от разверзнувшейся под ногами бездны, когда виконт Сесилла, решив, что окончательно одурачил меня, спросил для верности:

— Вы правда ничего не сказали графу Кейдеру?

— Не беспокойтесь. Он принимает меня за наивную барышню, убитую горем из-за гибели сестры.

— И как вас угораздило с ним связаться?

— Он сам на меня вышел. Просил подать прошение об официальном расследовании смерти Дороти.

Мой ответ почти не расходился с правдой. Виконт Сесилла скривил губы, насмехаясь над Лайфтом:

— Придурки.

Впрочем, возможно, среди этих придурков он числил и меня.

Микаэль Сесилла подался ко мне и предостерегающе прошептал:

— Сейчас он обходителен с вами, но стоит вам начать общаться с нашими людьми, как все переменится. Если вам понадобится крыша над головой, двери моего особняка всегда открыты.

— Если все переменится, я так и поступлю.

Выжав из себя последние силы, я улыбнулась ему в ответ, и виконт, поднявшись, протянул мне руку.

Сдерживая рвущуюся наружу тошноту, я пожала его руку.

Наш разговор завершился его похожими на проклятие словами о том, что лучше бы он с самого начала знал, какая я женщина.

Виконт Сесилла проводил меня до кареты, и экипаж выехал за ворота особняка.

Пока карета катила по главной улице, ставшей уже привычной за несколько поездок, я снова и снова сглатывала подступавшую к горлу рвоту.

Казалось, меня с головы до ног окатили помоями.

Хотелось утопиться в дезинфицирующем растворе.

Вернувшись в Дейзи-хаус, я блевала раз за разом.

Меня снова и снова выворачивало желчью, пока я совершенно без сил не рухнула на кровать.

Ноэль несколько раз приходил позвать меня к ужину, но лишь топтался перед постелью, видя, что я не в силах даже подняться, и уходил ни с чем.

Я то проваливалась в забытьё, то в ужасе распахивала глаза, блуждая по кошмарам, в которых то ли сама кого-то преследовала, то ли спасалась от погони. Незаметно наступила глубокая ночь.

Когда же я очнулась в очередной раз, мой взгляд натолкнулся на янтарные глаза, неотрывно смотревшие на меня сверху вниз.

Мне показалось, будто я столкнулась в кошмаре с диким хищником.

Точно такой же взгляд был у охотничьего сокола, которого отец приручил, когда я была ребенком.

— Юная госпожа Дворден.

Пока я ошеломленно смотрела в его глаза, до меня донесся вздох, а следом — низкий вибрирующий голос.

Я шевельнула губами, желая спросить, что он здесь делает среди ночи, но голос пропал.

Лайфт поддержал меня за спину, когда я в испуге попыталась приподняться, и произнес:

— Вас сильно рвало, вы сорвали горло. Не напрягайтесь.

Добавив, что скоро все пройдет, он протянул мне стакан воды.

Когда я осушила стакан теплой воды до последней капли, Лайфт опустил мне на колени поднос.

На подносе стояла тарелка бульона без добавок.

Я покачала головой и, выдавив слова из осипшего горла, прохрипела:

— Я не хочу.

— Мне сказали, вы весь день ничего не ели.

Лайфт силой вложил ложку мне в руку и добавил:

— Как вы собираетесь снести голову виконту Сесилле, если падаете в обморок на каждом шагу?

От того, что меня записали в немощные, с губ сорвался горький смешок.

Это Дороти вечно болела, я же с самого детства росла здоровой и крепкой.

Пусть недолго, но в детстве я училась фехтованию, а уж в верховой езде могла дать фору большинству мужчин.

Никогда прежде я не жаловалась на здоровье, а тут и недели не прошло с приезда в Каливуд, как со мной обращаются словно с немощной слабачкой, падающей в обморок по любому поводу.

Лайфт был прав.

Разве смогу я так снести хоть одну голову? А ведь мне нужно отрубить далеко не одну.

Я зачерпнула полную ложку бульона и проглотила.

Я почувствовала, как наваристый бульон потек по пищеводу.

Я боялась, что к горлу снова подступит тошнота, но, к счастью, все обошлось.

Лайфт молча следил за тем, как я ем. Когда тарелка опустела и я отложила ложку, он убрал поднос и спросил:

— Хотите еще?

Я покачала головой, и он, поставив поднос на столик, вернулся к кровати и присел на край.

— Говорят, вы решили встретиться с членами «Клуба 27-й улицы»?

— Откуда вы…

Я подняла голову и встретила его заледеневший взгляд.

В полумраке комнаты, освещенной лишь несколькими свечами, его глаза с расширенными черными зрачками напоминали взгляд хищной птицы, кружащей в поисках добычи.

Лайфт приоткрыл было рот, но, так ничего и не сказав, снова сомкнул губы.

Желваки на его челюсти напряглись и опали; словно пытаясь совладать с гневом, он заговорил медленно, тщательно подбирая слова:

— Повторяю еще раз: это опасно.

— Пускай опасно, другого пути нет. Он обещал свести меня с принцем, если я сближусь с ними.

— А он объяснил вам, что именно значит «сблизиться с ними»?

— Это…

Стоило мне замяться, избегая прямого ответа, как на его челюсти снова напряглись и опали желваки.

Я и сама понимала, о чем он беспокоится.

Встреча, которую сулил виконт Сесилла, явно затевалась не ради партий в шахматы и светских бесед.

И уж конечно, меня звали туда вовсе не для того, чтобы составлять букеты в саду принца.