Контент удален!

Глава 38

 

 

 

Хлёсь.

 

 

— Гх...! Угх!

 

Гё Джин содрогнулся, открывая глаза. Сознание, которое провалилось в болезненно-яркие воспоминания, вернулось в реальность от сокрушительного удара по голове. Перед ним предстал новый ад.

 

Тэ Шин, опустившись рядом с ним на одно колено, бесстрастно отвесил ему пощечину.

 

Хлёсь!

 

— Приди в себя. Думаешь, сейчас время для сна?

 

Хлёсь! Огромная ладонь, способная целиком закрыть половину его лица, снова обрушилась на его лицо. Его безвольная голова качнулась в сторону, но её тут же повернули обратно и ударили снова.

 

Хлёсь! Хлёсь! Словно даже кулаков было слишком жалко на этого ублюдка, Тэ Шин методично продолжал хлестать его по щекам. Боль была такой, будто плоть отрывали прямо от черепа. В глазах у Гё Джина поплыло. Его рассеянный взгляд   бесцельно блуждал вверх, вниз, влево и вправо.

 

«Почему меня здесь избивают?»  Его мысли были вялыми. Тэ Шин, судя по всему, твёрдо вознамерился привести его в чувство и продолжил свои  побои. От каждой хлёсткой пощёчины лицо Гё Джина опухало, превращаясь в бесформенное месиво, словно кусок отбитого мяса.

 

— Хах! Уваааах...

 

Постепенно одна половина лица Гё Джина превратилась в сплошное месиво. Губы лопнули, и изо рта хлынула кровь.

 

— П-подожди...! Хаа, я-я очнулся. Я очнулся! Гх!

 

Произношение было настолько смазанным, что разобрать слова было почти невозможно. И все же это сочли за ответ, и безжалостные пощечины наконец прекратились. Гё Джин судорожно забился под стол, цепляясь за своё укрытие так, будто от этого зависела его жизнь.

 

Тэ Шин с безмятежным выражением лица наблюдал за тем, как Гё Джин инстинктивно ищет спасения  под столом. Несмотря на устроенную им расправу, безупречно сшитый костюм Тэ Шина остался абсолютно чистым, без единого намека на помятость.

 

Лишь несколько брызг крови пачкали чистые манжеты его рукавов. Цокнув языком при виде этого беспорядка, Тэ Шин тихонько выдохнул:

 

— Тц.

 

— Т-ты, гр-грёбаный псих... Ты вообще в своем уме?

 

Гё Джин сплюнул кроваво-слизистую смесь из слюны и крови. Его налитые кровью глаза яростно уставились на Тэ Шина.

 

— Это тебе не провинция Канвон. Мы в самом центре Сеула. Думаешь, тебе снова сойдёт это с рук? Думаешь, дед с отцом просто так закроют на это глаза?

 

— Плевать я на них хотел.

 

Лениво бросил Тэ Шин, подтягивая к себе стул и опускаясь на него.

 

— С каких это пор меня волнует подобная чушь?

 

Широко раздвинув ноги, он откинулся на стул, а затем наклонился вперёд, опершись локтями о колени, и в упор посмотрел на сжавшегося под столом Гё Джина

 

— Ты прекрасно знаешь, что именно для меня имеет значение.

 

От этого тихого голоса Гё Джин крепко сжал кулаки и затрясся. Неконтролируемый ужас охватил его, дышать стало труднее.

 

Дрожащими руками он схватился за горло. На нём даже не было галстука, так что шею ничто не сдавливало, но дышать было очень тяжело. Тэ Шин слегка нахмурился, наблюдая, как Гё Джин судорожно разрывает пуговицы на рубашке.

 

— И всё же… нарушать правила это такие хлопоты[1].

 

— Кто первый их нарушил?! Разве нападать на своих — это не игра не по правилам?

 

Голос Гё Джина сорвался на крик, зубы окрасились в красный цвет.

 

— Меня и так тошнило от того, что ты встал на сторону этой суки, ослеплённый страстью от потрахушек с ней! Ну ладно, я пытался понять — может, она  горячая в постели. Но! Я не из тех, кто будет сидеть сложа руки и смотреть, как какой-то ублюдок переступает черту и пытается отнять то, что принадлежит мне!

 

— Ты считаешь, что я охочусь за твоим?

 

Тэ Шин тихо повторил вопрос, словно услышал какую-то нелепость. Гё Джин, кипя от злости, взвизгнул:

 

— Кажется, ты забыл, но вообще-то я приметил её первым! Она принадлежит мне, это я притащил её тогда на охоту!

 

Хлёсь!

 

Голова Гё Джина резко дернулась в сторону. Череп со страшным треском врезался в ножку стола. Его качнуло из стороны в сторону, отчего перед глазами засверкали искры. Из горла вырвался страшный хрип.

 

— Твой грязный рот омерзителен.

 

— Угх…

 

— Назовешь её «этой сукой» ещё хоть раз — и я просто вырву тебе язык.

 

— Гх… Ха! Чёрт. Какая трогательная история любви. Тебе совершенно не идёт…

 

Качаясь  из стороны в сторону, Гё Джин истерически захихикал.

 

— И при этом ты за спиной трахаешь невесту другого человека? Нравственный ты ублюдок. В конце концов, ты такой же гнилой кусок дерьма, как и я.

 

— Ты  это сказал Юн Соль А?

 

Тэ Шин спокойно переспросил, не меняясь в лице. Его голос прозвучал мягко, почти шёпотом. Именно поэтому Гё Джин упустил из виду тончайшую перемену в атмосфере — всю тяжесть надвигающейся бури. Он лишь самодовольно усмехнулся:

 

— Ага. У неё был такой охуенно убитый вид. Наверное, думала, что ты и вправду к ней привязался. Есть же у неё эта наивная привычка… Гха!

 

Он попытался продолжить, но Тэ Шин внезапно вцепился ему в воротник и рывком вытащил из-под стола. Тело Гё Джина буквально взлетело в воздух. Его ноги беспомощно заскребли  по полу, он дико барахтался и брыкался, пытаясь вырваться, но это было бесполезно. Не давая ему опомниться, Тэ Шин без предупреждения замахнулся и ударил его кулаком.

 

— Гхк!

 

Тяжёлый, как булыжник, кулак врезался ему прямо в челюсть. Тело Гё Джина взлетело и грохнулось на стол. Окровавленный зуб вылетел из открытого рта и со стуком покатился по полу.

 

Трах.

 

Предметы на столе с грохотом полетели вниз. Распластавшийся на столе, Гё Джин задыхался  от хрипов.

 

Это был совершенно другой уровень насилия по сравнению с простыми пощечинами. Только теперь он понял, что прошлые удары были лишь способом привести его в чувство — не больше и не меньше. Его разум затянуло пеленой чистого ужаса.

 

— Хаа…

 

— Выкладывай дословно всё, что ты наговорил Юн Соль А.

 

— Гхк…

 

Прежде чем он успел выдавить из себя хоть слово, Тэ Шин одной рукой схватил его за голову и со всей дури впечатал лицом прямо в столешницу.

 

— Гх!

 

Его конечности задёргались, как у марионетки с оборванными нитями. Он отчаянно пытался заблокировать руку Тэ Шина, но пальцы хватали лишь пустоту.

 

— Я-я скажу. Я… я всё скажу. Пожалуйста… Подожди! Всего секунду!

 

Но Тэ Шин не собирался давать ему шанс. Железный кулак ударил его под дых.

 

Казалось, он изначально и не ждал никакого ответа.

 

От ощущения разрывающихся внутри органов дыхание перехватило, колени подогнулись. Когда он рухнул лицом вниз, между ног разлилось неприятное тепло. Под содрогающимся телом Гё Джина стала растекаться  лужа.

 

Тэ Шин грубо вцепился ему в загривок.

 

— Хик!

 

Гё Джин, на секунду потерявший сознание, забился в конвульсиях, извиваясь, как рыба.

 

— Б-брат! Пожалуйста… Я-я был неправ, прости. Я больше… я больше ничего не сделаю. Клянусь, больше ни во что не полезу. Это всё моя вина. Прости…!

 

Слезы и слюна смешались с кровью на его распухшем лице, пока он отчаянно складывал руки в умоляющем жесте. Губы, разбитые в кровь и лишенные зуба, превращали его речь в бессвязное мычание.

 

— Ты просишь не у того. Извиняться нужно перед тем, кого ты действительно обидел.

 

Зрачки Гё Джина закатились, теряя фокус. В угасающем сознании донёсся леденящий, пугающе спокойный голос:

 

— Впрочем, ты её больше всё равно не увидишь.

 

***

Соль А, бесцельно бродившая по улице, вдруг остановилась. Её руки были пусты.

 

— О… моя сумка…

 

Она бежала не оглядываясь, желая лишь одного — остаться одной. Похоже, она даже забыла сумку у академии. Телефон забрал Со Гё Джин, а без кошелька у неё не было  возможности куда-либо уехать. Настоящая катастрофа.

 

Если вернуться, останется ли её сумка у академии? Скорее всего, её забрал Чхи Ук. Возвращаться и снова смотреть в глаза директору ей не хотелось. Но ещё меньше в этот момент ей хотелось видеть Со Тэ Шина, Яна Чхи Ука или кого бы то ни было ещё.

 

Оглядевшись, она поняла, что забрела в какой-то незнакомый район. Она понятия не имела, сколько шла и куда именно свернула. Судя по тому, как ныли ноги, расстояние оказалось приличным.

 

Солнце уже садилось. Косые лучи заката бросали длинные тени на пустую детскую площадку.

 

Соль А кое-как доплелась до площадки и опустилась на одинокую лавочку.

 

Она рассеянно пнула носком туфли песок, а затем подтянула колени к груди. Уткнувшись в них подбородком, она засмотрелась на пустые качели, которые тихо раскачивались из стороны в сторону под порывами вечернего ветра.

 

 

 

 

Примечание:

 

1. Скорее всего речь идёт о том, что Тэ Шин рассуждает, что нарушать правила (то есть убивать Гё Джина) — это слишком «геморройно» для него.