Контент удален!

Солдаты напряглись от взрывов, грохочущих всё ближе. Почуяв неладное, один из них поспешно схватил рацию.

— Это изолятор на минус четвёртом этаже. Что происходит наверху?

На его торопливый вопрос из рации донеслась лишь непрерывная стрельба. В отличие от мощных взрывов, это были частые выстрелы из пистолетов и штурмовых винтовок.

[Неизвестная группа атакует штаб. Они привели с собой толпу заражённых и прорываются на нижние этажи… пшш, кх-х…]

— Связь оборвалась. Похоже, они прорвали периметр безопасности.

— Чёрт возьми, как они вообще туда проникли? У нас в спецназе завелась крыса?

Потеряв связь со штабом, двое солдат быстро переглянулись. Лейтенант закинул винтовку за спину и взял топор на длинной рукояти. В тесном замкнутом пространстве огнестрельное оружие против заражённых было неэффективно. Как только он сменил оружие на то, что годится для ближнего боя, его напарник немедленно последовал его примеру.

— В первую очередь защищаем штаб.

— Есть, лейтенант! Но можно ли вот так бросать пленницу?

Лейтенант мельком взглянул на Мир. Пленница, которая недавно торчала у самой решётки и молола всякую чушь, уже забилась в угол, вцепившись в ручку и блокнот. Ещё раз проверив замок на решётке, лейтенант развернулся.

— Штаб важнее. Наверх.

Солдаты со всех ног умчались по коридору. Оставшись в одиночестве в подземном бункере, содрогающемся от взрывов и беспорядочной стрельбы, Мир усердно выводила буквы.

— «П» из слова «полковник», «л» из слова «полковник».

Мир перебирала в уме знакомые слова и сопоставляла их с буквами. Она сжимала ручку в кулаке так крепко, что в какой-то момент сломала стержень, и та перестала писать. Как она ни старалась, как ни давила, на бумаге не оставалось ни следа. Мир обиженно надула щёки.

— Ну почему опять? Я же совсем мало написала.

Мир недовольно погрызла кончик ручки.

Гр-р-р…

В этот момент за решёткой раздался жуткий звук. Затаив дыхание, Мир прислушалась к приближающимся шагам. Влажная плоть шлёпала по холодному бетону, а следом слышалось мерзкое шуршание волочащейся кожи. И это явно был не один человек. На подземном этаже творился кромешный ад, в котором слились воедино шаги, звуки рвущейся плоти и выстрелы.

— …….

Не до конца осознав ситуацию, Мир шагнула к решётке, как вдруг вместе с омерзительной вонью к камере выбрело нечто. Она непроизвольно попятилась, но, разглядев это существо, замерла как вкопанная.

Истощённая тварь медленно брела по коридору. Там, где должны были быть глаза, зияли почерневшие, сгнившие глазницы, и при каждом дуновении сквозняка в этих дырах стоял гул. Заражённый с вывалившимися наружу, облепленными насекомыми кишками вертел головой, словно выискивая что-то.

Ноздри на провалившемся носу дёрнулись, а затем голова твари развернулась на сто восемьдесят градусов. Мир оказалась лицом к лицу с заражённым, который выглядел как почерневший от гнили труп.

Она впервые в жизни видела подобного монстра. От этого жуткого зрелища Мир судорожно вздохнула и поспешно зажала рот обеими руками. Хоть тварь и походила на человека, на её лице и теле не осталось ни единого целого места. Заметив Мир, чудовище, вызывающее лишь ужас и омерзение, тут же бросилось к решётке.

— Хи-ик!

Мир рефлекторно зажала уши и осела на пол. Тварь яростно щёлкала обнажёнными дёснами — казалось, не будь тут решётки, она бы тут же накинулась и сожрала девушку живьём. Иссохшие руки просунулись сквозь прутья. Заражённый бился всем телом о железо, пытаясь во что бы то ни стало добраться до неё.

— Чт… что это… Что за…

Пятясь, Мир упёрлась спиной в стену. Блокнот, в котором она так старательно писала, валялся на полу измятый, а из оружия у неё оставалась лишь ручка со сломанным стержнем. Мир вцепилась в неё обеими руками, словно солдат — в рукоять топора, но с каждым содроганием решётки её охватывал такой дикий страх, что всё тело покрывалось холодной испариной.

Ик… кр-р… ш-ш… г-гр-р…

Заражённый протискивал тело между прутьями. То ли пытаясь погнуть сталь, то ли прогрызть её челюстями, он рвался к Мир с исступлением изголодавшегося зверя. Прочные железные прутья, которые раньше казались ей преградой, теперь стали надёжной защитой, и всё же Мир, содрогаясь от страха, что монстр вот-вот пролезет сквозь щель, сглотнула вставший в горле ком.

Чвяк!

Вдруг башка монстра взорвалась, словно бомба. Ошмётки гнилой плоти и мозгов разлетелись по бетонному полу и прутьям решётки. Мир, совершенно не понимая, что произошло, вжалась в стену. Со всех сторон неслись звуки выстрелов и леденящие душу вопли. И сквозь этот хаос отчётливо проступал звук размеренных шагов.

— Ми-ир?

Глаза Мир, вцепившейся в ручку как в спасательный круг, широко распахнулись. Она понятия не имела, кому принадлежит этот низкий голос, но он отчётливо произносил её имя. Глубокий баритон эхом разносился по коридору, зовя её, а затем раздавались одиночные выстрелы.

С каждым мгновением жуткие визги монстров, хлопки выстрелов и шаги, хлюпающие по мокрой плоти, становились всё ближе, и Мир всё сильнее леденела от ужаса. По спине струился холодный пот, голова шла кругом, и казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

— А, вот ты где.

Перед камерой показалась чья-то фигура. Ручка бессильно выпала из дрожащих пальцев. Мир, чья спина насквозь промокла от холодного пота, уставилась сквозь решётку на человека в белой маске с птичьим клювом.

Сшитая из белой кожи маска выдавалась вперёд в районе рта длинным и острым птичьим клювом. На месте глаз зияли отверстия размером с кулак со вставленными стеклянными линзами; они были покрыты тёмным напылением, скрывающим взгляд незнакомца.

— Давно не виделись. Как поживала?

Пик, пи-пик, пик…

Мужчина приложил к замку какой-то непонятный прибор. На крошечном экранчике замелькали символы, подбирая пароль. Мир инстинктивно поняла: этот тип в птичьей маске представляет для неё куда большую угрозу, чем раздавленный у его ног монстр.

— Солдафоны тебя не обижали?

— …….

— Судя по твоему видочку, всё-таки распускали руки. И впрямь ничего, кроме грубой силы, у этих тупиц нет.

Как только он закончил фразу, замок разблокировался. Стальная решётка, казавшаяся непреодолимой стеной, плавно отъехала в сторону, словно автоматическая дверь. Мужчина, закутанный в чёрный кожаный плащ, протянул руку внутрь камеры. По мере того как эта изящная белая рука приближалась, зрение Мир начало затуманиваться.

— Ого, ты уже и писать научилась?

Его голос резанул по ушам скрежетом металла. Всё существо Мир на животном уровне отторгало этого человека. Она зажала уши и в панике отползла от него. Мужчина же, ступая мягко и бесшумно, подошёл ближе и опустился на одно колено буквально в шаге от неё.

— Но, Мир, зачем тебе грамота?

— …Я… тоже х-хотела прочитать…

— Да что тебе читать-то?

— И-имена…

— Чьи? У тебя что, тут знакомые появились?

Мир отвечала дрожащим голосом. Из-под птичьей маски донёсся тихий смешок: лица незнакомца не было видно, но он явно забавлялся. Мир сжалась в комок в самом углу, а мужчина подпёр подбородок рукой и подобрал оброненную ею ручку.

— Тебе стоит быть мне благодарной. Я же единственный, кто с тобой вообще разговаривает.

— Э-это…

— Бросай эту затею с грамотой. В твоём случае счастье — в неведении. Научишься читать — и тебе так тошно станет, что подохнуть захочется.

— …Я… х-хочу учиться… д-дальше… Я ещё…

— Я же, кажется, тебе уже все уши прожужжал.

Он медленно лизнул ручку, которую недавно держала Мир. Длинный, заострённый красный язык обвил её, словно змея. Из глаз Мир ручьём хлынули слёзы.

— Ты родилась не для того, чтобы учить какие-то там буквы, а чтобы спасти этот мир, эту эпоху, всё жалкое человечество своей кровью! Поняла?!

Распалившись, он схватил её за волосы и рывком вздёрнул на ноги. Мир застыла в полусогнутой позе, оцепенев от ужаса. Мужчина, не отпуская её голову, начал медленно раскачивать её из стороны в сторону. Когда обмякшая, словно труп, и мертвенно-бледная Мир посмотрела на него полными страха глазами, он угрожающе прошипел:

— Зажралась, да? Ситуацию вообще не сечёшь? Ты хоть раз в жизни жрала песок от голода?! Заражённые тебя хоть раз загоняли до потери пульса?! Не потеряв никого из родных в эпидемию, сидишь тут в тепле и уюте и несёшь всякую чушь!

— …….

— Ой-ой… Я вовсе не хотел тебя пугать. Это просто заботливый нагоняй. Ты же хорошая девочка, ты ведь меня прекрасно понимаешь, правда?

В этот момент возле уха на птичьей маске несколько раз мигнул синий огонёк. Следом за свечением донёсся приглушённый голос:

[Полковник спускается на нижние этажи. Прибытие примерно через восемьдесят секунд.]