Контент удален!

— Не знаю, что там произошло, но с того дня пленница не произносит ни слова. Она не то что от еды отказывается — стоит кому-то подойти, как она начинает дрожать, словно от глубокой травмы, и то и дело падает в обморок.

— Там же должны быть камеры.

— Электричество было отключено, поэтому записей за это время нет. К тому же, кроме тел заражённых, следов лазутчиков обнаружено не было.

— Они так тщательно всё спланировали, так почему не забрали её?

Невесело усмехнувшись, Чхон Тхэ О поднялся с места. Нападение прошло успешно, и, судя по украденному оружию и продовольствию, немного измени они план — и вполне могли бы забрать пленницу. Но её оставили здесь как предупреждение и сигнал.

— Думаете, они вернутся? А может, они решили, что с пленницы больше нечего взять?

— Или, наоборот, они тянут время. Понимают, что всё равно ничего не выяснят, а держать её у себя опасно, вот и оставили на попечении военных.

Поглаживая ручку, которую когда-то держала Мир, Чхон Тхэ О вышел из-за решётки. Судя по пулевому отверстию в затылке заражённого, противник был способен на ювелирную стрельбу. Он отлично владел огнестрельным оружием, а высокий рост наводил на мысль, что это мог быть иностранный наёмник. Тхэ О крепко сжал кулаки от мысли, что предстоящая схватка может оказаться куда масштабнее, чем ожидалось. Ручка в его руке не выдержала хватки, хрустнула и рассыпалась по полу.

— Здесь тоже небезопасно. Мы берём пленницу с собой на операцию в пусанском порту.

— Что? Если мы возьмём её на задание, посторонние могут раскрыть её личность.

— Это лучше, чем если её обнаружит бригадный генерал И Ги Сон. Его Превосходительство хочет сохранить всё в тайне, поэтому мы обязаны прятать её до самого конца.

Майор Кан Гён Мо выразил недовольство, но всё же подчинился приказу. Полковнику Чхон Тхэ О нужно было любыми способами вытянуть из пленницы максимум информации. Иначе они снова так же безвольно попадутся на вражеские уловки, а второго поражения от того же самого противника он допустить не мог.

***

— Х-х-х… хнык…

Мир металась в непрекращающемся кошмаре, словно её растаптывали. Всякий раз при ощущении проникающего внутрь ледяного холода по её телу до самых кончиков пальцев расползался жуткий озноб, будто под кожей копошились черви.

Нет. Да за что мне всё это…

В кошмарах к ней постоянно приходил человек в белой маске с клювом и поглаживал по руке. Мужчина выкачивал её кровь, пока она не отключалась, а стоило ей прийти в себя — он снова стоял над ней со шприцем, и всё повторялось. Самым страшным было то, что Мир никак не могла умереть. Она с нетерпением ждала конца, мечтая о смерти, но её ждал лишь бесконечный круговорот боли.

— Пленница.

В этот момент её щеки коснулось тепло, совсем не такое, как во сне. С трудом придя в себя, Мир приоткрыла глаза. Из-за слёз всё расплывалось, скрывая лицо стоящего перед ней человека, но, почувствовав знакомый запах, она судорожно выдохнула. Стоящий перед ней полковник не был сном. Только увидев его, Мир наконец смогла почувствовать облегчение.

— Не жрёшь ни черта и только ревёшь, вот и валишься с ног от истощения.

Несмотря на холодный тон, присутствие полковника стало для Мир огромным утешением. Она уткнулась лицом в обхватившую её ладонь, изо всех сил стараясь подавить всхлипы. Огромная рука целиком закрывала её лицо. Используя его ладонь как подушку, Мир беззвучно роняла слёзы, то и дело потираясь о неё лицом.

— Видимо, пришла очередь пряника.

Чхон Тхэ О безучастно смотрел на неё сверху вниз.

Порывшись в карманах, Чхон Тхэ О неожиданно протянул руку к её лицу. Мир посмотрела на него затуманенным взглядом и увидела на огромной ладони что-то маленькое и прямоугольное. Пока она растерянно смотрела на предмет в тонкой бумажной обёртке, полковник одной рукой снял бумагу и поднёс к губам Мир что-то желтоватое. Оно выглядело твёрдым как камень, поэтому Мир плотно сжала губы; в ответ он лишь вздёрнул бровь, безмолвно требуя открыть рот.

— А-а.

Мир не сводила с него подозрительного взгляда, и тогда полковник слегка нажал большим пальцем на её нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Он протолкнул в образовавшуюся щёлку неизвестный предмет. Еда, которую ей давали до этого, была жидкой, мягкой или хотя бы приятно жевалась, а это оказалось твёрдым, как камень, и совсем не походило на человеческую пищу. Подвигав челюстью, Мир не смогла раскусить угощение и теперь просто искала момент, чтобы его выплюнуть.

— Не жуй, рассасывай потихоньку.

С готовым расплакаться лицом Мир, ничего не понимая, настороженно щупала языком предмет во рту. Выплюнуть она не решалась: пронзительный взгляд полковника не сулил ничего хорошего. В итоге она послушалась и, перестав кусать, начала осторожно перекатывать леденец языком. Вскоре сладость, от которой даже защипало язык, разлилась по всему рту. Когда густой вкус карамели обволок язык, напряжённое лицо девушки постепенно расслабилось. Причмокивая от карамели, как младенец, сосущий молоко матери, Мир заблестевшими глазами недоумённо уставилась на Чхон Тхэ О.

— Что… это?

— Награда. Чёткое вознаграждение — лучшая мотивация.

— А в чём… в чём я молодец?

Чхон Тхэ О покосился на лежащую на столе тетрадь. За помятой и наполовину оторванной чьим-то ботинком обложкой виднелись страницы, плотно исписанные рукой Мир. Тхэ О вынул из кармана собственную перьевую ручку и протянул Мир взамен сломанной. Однако она не решалась её взять. Вспомнив мужчину в маске с птичьим клювом, растоптавшего её тетрадь и ручку, Мир задрожала всем телом.

— Я больше… н-не буду.

— Почему?

— Да зачем мне, ик… уметь читать…

Уткнувшись лицом в его ладонь, Мир выплеснула накопившуюся горечь. Ей казалось, что она смутно догадывается, кто такой этот мужчина в маске с птичьим клювом. Это он частенько приходил к ней и твердил о «спасении». И хотя она никогда не видела его лица, его холодные как у трупа руки и то, что никто не смел перечить ему, ясно давали понять: скорее всего, он был одной из ключевых фигур среди тех людей.

Собственная беспомощность, отразившаяся в прорезях его маски, не шла из головы. Страх, который запомнило всё тело, никак не утихал. Если бы он её забрал, было бы не так страшно, но он мог легко это сделать — и не стал, отчего леденящий ужас перед тем, что он может прийти за ней снова, перехватывал дыхание.

— Ты же хотела узнать моё имя.

Чхон Тхэ О поднял руку Мир и прижался к ней щекой. От тепла и тяжести, коснувшихся её озябшей ладони, Мир плотно сжала губы. Она выучила лишь одну согласную и всё ещё не могла произнести его имя. Но Мир казалось, что грядущие дни будут ещё страшнее, чем сейчас. Пока у неё есть цель, но стоит ей научиться звать полковника по имени, как у неё совсем не останется причин учиться грамоте.

— Уже не хочешь?

В ответ на тихий вопрос полковника Мир вяло покачала головой. Желание читать никуда не делось, но, казалось, от дальнейших попыток лучше не станет. У неё возникало чувство, что она лишь отнимает у него время; возможно, действительно было бы лучше ничего не учить, как говорили некоторые. Чхон Тхэ О молча посмотрел на неё, а затем одним махом поднял лежащую девушку на руки.

— Ч-что ты…!

Не успела она опомниться, как оказалась завёрнутой в одеяло, словно в люльку, и уже была в его объятиях. Чхон Тхэ О ловко прижал Мир к себе, поудобнее перехватив. Уютно устроившись в его широких объятиях, словно младенец на руках у матери, Мир удивлённо смотрела на него. Полковник несколько раз покачнулся, баюкая её, и Мир, привыкнув к этой на удивление надёжной позе, незаметно для себя положила щёку ему на грудь. Сильное сердцебиение отбивало приятный ритм, успокаивая.

— А я собирался показать тебе, что такое книги, когда ты выучишь буквы.

Книги? Во взгляде Мир промелькнула слабая искорка жизни. В движении, которым она дёрнула его за воротник, словно спрашивая, что это такое, сквозило неподдельное любопытство. Чхон Тхэ О не отвёл взгляд от её синих глаз, в которых затеплилась надежда, и ответил:

— В книгах собраны истории всего мира. Прошлое, настоящее, будущее. С ними можно отправиться куда угодно. Книги — это когда в словах записано всё, что тебе нужно, и то, о чём ты даже не догадываешься.

— …Ого.

— Когда ты сможешь произнести моё имя, я научу тебя тому, как учиться. Зная это, можно начать что угодно с чистого листа.

Девушка хлопала опухшими глазами, пытаясь разглядеть, не врёт ли он. Полковник, сияя прекраснее обычного, склонил голову набок: «М?». Это было откровенное обольщение. Говорят, лисы умеют заманивать других зверей — вот и полковник сейчас выглядел точь-в-точь как лис. Бросив взгляд на мягко искушающего её Тхэ О, Мир погладила его воротник.

— …И я тоже смогу начать всё с чистого листа?

— Если будешь на моей стороне.

— Я всегда на твоей стороне.

— Правда?

— Правда. Правда…

Слушая его смягчившийся голос, Мир осторожно погладила его по шее. Больше он не стряхивал её при малейшем прикосновении, и даже когда она откровенно гладила голую кожу, полковник не отстранялся. Набравшись смелости, Мир обхватила его за шею и крепко прижалась. Стоило ей уткнуться лбом в его широкое плечо, как рука полковника принялась похлопывать её по дрожащей спине, успокаивая. Кто бы мог подумать, что чужое тепло может приносить такой покой. Постепенно придя в себя, Мир искренне прошептала:

— …Я кое-чего хочу. Давай поменяемся — одно на одно.

— Говори.

— Хочу быть твоим другом.

— Другом?

— У меня нет ни одного. Хочется с кем-то подружиться. К тому же ты меня спас.