Контент удален!

4:17 утра. Риэлла крепко спала. Утомлённое тело, задержанное до ночи, не выдержало.

Аслан, глядя на её спокойное лицо с ровным дыханием, молча поднялся, стараясь не разбудить, и аккуратно подоткнул одеяло. Проведя рукой по волосам, он надел одежду, которую получил через стойку регистрации, и вышел на вертолётную площадку. Прошло около пяти минут. Холодный ветер с крыши здания скользнул по его щеке. Он вставил наушник, и вскоре после короткого сигнала раздался знакомый голос.

— [Не ожидал, что ты первым свяжешься.]

Это был Келрик, человек, давший ему фамилию, единственный выживший инструктор из убежища, ближайший соратник Димитрия Андрея. Аслан, пропуская вступления, сказал:

— Слышал о смерти отца.

После короткой паузы голос в наушнике подтвердил:

— [Это уже не новость. И что?]

— Будете преследовать?

— [Если придётся. Если узнают, что выживший подопытный Андрея сбежал, возможно. Но пока среди родни нет ни одного, кто интересовался бы этим. Даже если кто-то и заподозрил — судя по ситуации, серьёзный интерес появится не раньше, чем через год-два.]

Келрик умолчал о том, как поступит сам. Аслан, прикурив сигарету, полученную от персонала, молча смотрел в тёмное небо. В отличие от зоны конфликта, здесь, в городе, из-за огней звёзд почти не было видно — только тусклый, спрятавшийся за пеленой облаков, одинокий месяц.

— Название команды двадцать девятого — ваших рук дело? — спросил он, зная, что Келрик любит такие намёки, после лет, проведённых вместе.

— [Составить команду из интеллектуалов и гениев было его приказом.]

— Зачем?

— [У тебя нет времени на такие разговоры.]

— Связь через военный спутник. Отследить невозможно.

Последовавшая за этим пауза была долгой. И наконец, мужчина заговорил:

— [Я нашёл его тело в кабинете. На столе валялись старые дневники Риэллы Андрей. Зачем он их смотрел перед смертью? Не знаю. Может, искал следы Изабеллы, которых не замечал. Кровь попала на рисунок, где трое держатся за руки.]

Аслану понадобилось время, чтобы понять намёк. Чувство было чужим. Выпустив дым, он бесстрастно переспросил:

— Хотите сказать, это была отцовская любовь? Несмотря на то, что он сам отправил тридцатый на смерть?

— [Не знаю. Мёртвые не разговаривают.]

— Я не передам ей.

Келрик промолчал. Когда Аслан коснулся наушника, тот добавил:

— [Аслан, если уходишь, беги далеко. Так, чтобы мы не нашли тебя, даже если понадобится.]

Его рука замерла на секунду. Щёлк. Связь с прошлым оборвалась, и тишина заполнила ухо. Он снял наушник, сжал в кулаке и раздавил. Обломки, унесённые ветром, падали, и в это же мгновение тлеющая сигарета в его губах догорела и погасла.

* * *

Я снаружи. Не в подземелье, — подумала об этом Риэлла, открыв глаза. Солнце лилось через окно, и её плечо, обращённое к свету, грелось.

Она собиралась сесть, когда заметила мужчину, уткнувшегося лицом ей в грудь. Риэлла с удивлением приподняла брови.

— Аслан, волосы мокрые. Снова мылся?

Коснувшись его растрёпанных прядей, она услышала хриплый утренний голос:

— Было противно. Не хотел, чтобы от меня пахло чем-то, что тебе не нравится.

Но мы же всё время были вместе... Но прежде чем она успела озвучить это, Аслан протянул большую ладонь и тщательно провёл ею по спине. Только тут она поняла, что халат почти полностью соскользнул, обнажив тело. Когда он прикусил край её груди, Риэлла, тихо застонав, обняла его голову. Аслан, просунув крепкое бедро между её ног, жадно втянул её грудь, будто ребёнок.

Её щекотал упавший на кожу пепельный волос — Риэлла тихонько засмеялась и провела рукой по коротко подстриженным волосам на затылке.

Похоже, это станет их новой рутиной. Утро, где они, забыв тревоги, смеются, глядя друг на друга. Аслан, нависнув, оставил складки на белом одеяле их сплетёнными руками.

А звуки, вырвавшиеся вскоре, остались их личным секретом.

* * *

Днём город менял облик. Голуби суетились в тени небоскрёбов, люди с кофе спешили через переходы. Гомон разговоров, шаги, сигналы светофоров сливались в шумный, живой ритм.

— Аслан, наклони голову, — попросила Риэлла.

Солнцезащитные очки в форме сердца сияли в её руках. Риэлла, сдвинув очки с макушки, весело улыбнулась, а он, глядя на крутящийся аксессуар, послушно наклонился. Надев очки, Аслан, несмотря на их нелепость, всё равно выглядел стильно благодаря острым скулам. Улыбнувшись её хохоту, он в отместку надел на неё очки с приподнятыми уголками, похожие на уши кошки. Так они и стояли, уставившись друг на друга в этих глупых очках — словно влюблённые, только что встретившиеся.

— Вам обоим очень идёт. Можно сфотографировать и повесить в магазине? Если вы наденете наши новинки, фото будет бесплатно, — предложил хозяин лавки, подглядывавший снаружи.

Они переглянулись. Риэлле нравилась идея оставить след в этом месте, но Аслан явно хотел заплатить. Не возражая против фото, он согласился. Хозяин сделал несколько снимков, отдав им два лучших. На улице у Риэллы были новые очки, серебряные серёжки-рыбки, выбранные Асланом, и две фотографии, кричащие о их любви.

На одной Аслан смотрел на смеющуюся Риэллу, на другой оба глядели в камеру.

Заметив, как Аслан, обычно равнодушный к вещам, разглядывает первое фото, она отдала его ему. Он купил новый кошелёк, чтобы хранить его.

Они шли, держась за руки, и каждый раз, когда Риэлла останавливалась у витрины, Аслан следовал за ней. Следующим был бутик одежды. Пока Риэлла примеряла топы, свитшоты, цветастое платье в стиле бохо, Аслан, сидя в кресле, с удобством смотрел её «показ». Когда она вышла в чёрной кожаной куртке и юбке, идеально сочетающейся с очками, он велел упаковать всё, что она мерила.

С пакетами в руках, она шла впереди, сияя в полуденном солнце. Они оборачивались друг к другу, хохотали, деля хот-дог, купленный по дороге. Аслан любил кетчуп, Риэлла — горчичный соус, так что они намазали и тем, и тем по половине и кормили друг друга.

— Дайте это и это. Еще круассан с беконом, сыром, томатами, рукколой, салат из зелени и скрембл. И веганские спагетти. О, и эспрессо с айс-латте по одному, — заказала Риэлла в уличном кафе, пока Аслан отлучился в уборную.

Гордясь удачным заказом, она улыбнулась. Официант, заворожённый, покраснел и замер, затем всё же записал всё.

— Не холодно снаружи? — раздался голос Аслана, вернувшегося к столу.