— Как жаль.
— ...
— Следы твоих страданий уже не скрыть.
Афродита сидела с величественным видом и, цокнув, произнесла это с сочувствием. Обстановка была суетливой. Нимфы богини внезапно принялись хлопотать вокруг Психеи, помогая ей мыться. Вскоре она оказалась полностью обнажённой.
Оставив в стороне предлог — якобы смыть усталость после пути, — и даже если у неё было право на это в таком месте, это происходило прямо перед богиней. Всю свою жизнь, будучи принцессой, она никогда не знала такого стыда. Если бы это были слуги или даже нимфы, выполняющие ту же роль, она бы нисколько не смутилась.
Но всё было иначе, если перед ней стояла богиня с безупречной красотой. Острые глаза изучали её, словно выискивая изъяны. Психея не смела поднять взгляд и вынуждена была смотреть на собственное тело. Для той, кто привыкла смывать пыль в темноте, это зрелище было непривычным.
Сухая, безжизненная кожа, тело, ужасно исхудавшее после ухода из долины, тыльная сторона ладоней, покрытая ссадинами и ранами разной величины, колени и лодыжки в синяках... Её некогда белоснежное, без единого шрама тело теперь было покрыто пятнами и носило следы полного тягот пути.
Обрадуется ли он, увидев это измождённое тело снова?
Она вспомнила прикосновения Эроса, словно насмехаясь над собой.
— До того худая, что если окунуться в воду — утонешь.
Афродита приблизилась, бормоча. Её слова мало чем отличались от прежних упрёков в полноте, но Психея серьёзно покачала головой.
— Я не настолько слаба, богиня Афродита.
— Ты получила мою защиту, так что в мыслях, конечно, да. Но твоё тело, возможно, думает иначе.
— ...Мне снова придётся отправиться в долгий путь?
Если судить по причине этой многозначительной доброты, то другого объяснения не было. Афродита мягко улыбнулась лишь для виду.
— Не очень далеко. Это можно считать наградой за твоё усердие.
— ...А что это за награда?
— Мой сын.
— ...
— Если ты выполнишь это до конца своими силами.
Под руками нимф Психея погрузилась в воду. Тёплая вода приятно обволакивала тело, но даже это временное спокойствие казалось обманчивым.
Она заметила, что во взгляде Афродиты, медленно изучавшей её, промелькнула тень сочувствия. Если это случилось раньше, она бы этого ждала, но сейчас это казалось дурным предзнаменованием.
Как чувство эгоистичного сопереживания перед тем, как оторвать крылья стрекозе ради забавы.
— Но благодаря этому случаю я убедилась, что ты готова сделать для меня что угодно.
— Конечно. Ведь это вы дали мне шанс после моих горячих молитв. Я не хочу вас разочаровывать.
Психея надеялась, что искренность пропитает её льстивые слова. Возможно, усилия не прошли даром, Афродита довольно улыбнулась.
— Как мило.
— Я не знаю, почему я получила помощь в тот миг... но это были мои собственные усилия. Я не использовала никаких хитростей.
— Я знаю.
Афродита убрала мокрые пряди волос Психеи, словно жалея заблудшую девушку, пришедшую в храм. Её истощённый вид не только не делал её уродливее, но, напротив, подчёркивал красоту печали, трогающую сердца.
— Просто твой глупый муж не может отвести от тебя глаз.
— ...Вы правда думаете, что Эрос всё ещё следит за мной?
Сначала она хотела отмести слова Афродиты как нелепое предположение, но в итоге волнение заставило её бестактно задать вопрос. Она не была лишена наблюдательности, но при упоминании мужа не могла сдержать себя.
Даже если у неё хватило ума счесть это домыслом, она готова была закрыть глаза на то, что этот вопрос не приносит ей пользы.
Афродита цокнула.
— Если не этот проклятый мальчишка, то кто же ещё? Ты безнадёжна.
— Простите. Но если это правда, я буду так тронута, что не смогу говорить...
Её бормотание с опущенными глазами, как у маленького щенка, хоть и раздражало, но было странно милым.
Рука богини скользнула по её потрескавшимся губам и исцелила раны. Это был единственный шрам на её лице, а Афродита не любила, когда прекрасное портилось.
Хотя на теле всё ещё было полно ссадин, это её не заботило.
— ...Тебе пора отдохнуть. Покончи со всей этой утомительной работой.
Стойкость этого хрупкого лица поистине похвальна, и можно было проявить немного доброты.
Психея смотрела на Афродиту дрожащими глазами.
— Поэтому, в знак этой похвалы, я хочу проверить тебя в последний раз.
— Говорите, я готова.
— Возьми эту шкатулку и отправляйся к Персефоне в Эреб.
— Что?
— И скажи ей то, чего желает твоя госпожа.
Эреб.
Тёмная земля подземного мира. Первое пристанище душ умерших.
Глубже его — Тартар, где заключены титаны. Психея смотрела на всепрощающую улыбку Афродиты. В ней была нежность, не похожая на приказ идти на смерть.
— ...Если это то, чего желает богиня...
— Если не красота, то что же ещё?
— Именно вы, Афродита, самая прекрасная на небесах, я думала, вы не можете желать этого ни от кого на земле.
Афродита улыбнулась и встала.
— Красоты, сколько бы её ни было, всегда мало. Иногда мне хочется отведать того снадобья, что есть у той женщины, что живёт под землёй.
— Снадобье?
— Ну же. Сделай, как я говорю. Скажи, что твоя госпожа, ухаживая за больным сыном, истощилась, и потому просит поделиться каплей красоты.
— Даст ли мне Персефона?
— Если даже в её глазах ты покажешься такой же милой, как сейчас, она, конечно, даст.
Если не вдумываться, это была просто добрая улыбка. Психея медленно кивнула. Каким бы жестоким ни был замысел, который она поняла, у неё, как всегда, не было выбора.
— Это нужно для сегодняшнего собрания богов. Времени мало, так что приведи себя в порядок и ступай. Ты быстро доберёшься до подземного мира, не волнуйся... Ах да.
— …
— На этот раз отделайся от невидимых слуг твоего мужа.
Психея сглотнула, почувствовав дрожь. Тотчас нимфы помогли ей подняться и одели в новое платье.
Её нарядили в траурные одежды, точно такие же, в каких она выходила замуж.
➽─── •◦ ꕥ ◦• ───❥
Было бы глупо считать это простым совпадением. Если позволить ей умереть сейчас — это милость, то такой поступок достоин богини.
Ведь постоянное погружение в то, где жить мучительнее, чем умереть, вероятно, уже становилось для неё невыносимым.
Всё же, в конце концов, она хочет моей смерти.
Будучи рабыней, добровольно надевшей оковы на шею, она почувствовала горечь от мысли, что её так и не признал хозяин. Чувство, крайне свойственное рабу.
Но с того дня, когда она совершала свадебный обряд в одиночестве и печали на вершине скалы, она давно пресытилась мирскими разговорами о жизни и смерти. Если бы не то время, когда она неожиданно шептала слова любви в долине, её жизнь и так стала бы такой.
Возможно, это к лучшему. Даже если воля богини никогда не тронет её мужа, если бы он действительно хотел, он бы уже вернулся к ней. Если сам брак с ней с самого начала был обманом и предательством по отношению к его матери.
Он больше не хочет меня.
Прошло почти сто дней с тех пор, как он покинул её. Даже если он не следил за ней с любовью или беспокойством, он наверняка хоть раз видел, как она бредёт по грязи, прилагая тщетные усилия.
Если так, то нет более веского доказательства. Насколько она старалась прикоснуться к нему снова.
Психея беззаботно и легко поднялась на башню. Когда принято решение, как будто это в последний раз, всё становится просто. Если повезёт, она выживет и вернётся, а если нет — что ей терять?
Если ей предстоит идти в Эреб своими ногами, какой ещё может быть ответ, кроме смерти?
Даже если есть другой способ, она не уверена, что сможет его осуществить. Она больше не выдержит скитаться по свету десятки и сотни дней.
Даже если ей посчастливится добраться живой, это всё равно мир мёртвых.
...Неужели можно выйти оттуда целой?
Всё равно идти и умереть, так лучше умереть сначала, а потом идти — легче.
Чтобы найти кратчайший путь в Эреб, Психея поднялась на вершину высокой башни.
В то же время на Лемносе.
Гефест услышал звон разбитого зеркала.
➽─── •◦ ꕥ ◦• ───❥
— Разве ты не оставил слугу при жене?
— Следов нет.
Эрос сам снял с запястья цепь Гефеста и небрежно отбросил в сторону. То, что ранее было невидимым, лишь покатившись по земле, обрело форму.
Гефест, шагавший рядом, нахмурился.
— Твоя мать...
— Кто же ещё? В конце концов, она уничтожила того слугу.
— Если ты поспешишь вмешаться лично, это лишь сильнее разозлит её. Молча пошли другого слугу, как обычно. Гнев Афродиты скоро утихнет. Так что...
— Она отправила живую девушку в землю мёртвых. Есть ли худший повод, чтобы разозлить меня?
Эрос обернулся с искажённым от гнева лицом. Гефест остановил свою хромую ногу.
Он сказал с лёгкой улыбкой:
— Ты сам говорил, что у тебя нет причин вмешиваться в их дела.
— Я похож на мать тем, что слова слетают с языка, а потом я не помню ни одного, что в этом странного?
Это был наглый ответ. Но тут же Эрос сменил тон и начал умолять.
— Поэтому отпусти меня.
— Я тоже заплатил цену, чтобы защитить тебя от твоей назойливой матери. Ты хочешь сделать меня лжецом?
— ...
— Как твоя мать не может показать тебе даже её волоска, так и ты не можешь покинуть это место, пока она не позволит. И это было моим обещанием, что Афродита не причинит вреда той бедной принцессе. Принцесса…
— Она будет в безопасности? Это лишь пустое обещание, легко сказанное, что она просто не тронет её своими руками, чтобы не прогневать Гефеста. В приказе идти в Эреб за снадобьем Персефоны есть слово «смерть»? В какие слова богини ты веришь, которая может даровать смерть, не говоря ни слова о ней?
— Я верю всем её словам.
Эрос выглядел слегка уставшим от этого твёрдого ответа. Он стряхнул надоедливые цепи бога, снова обвившие его запястье, и сказал:
— ...Несмотря на бесчисленную ложь?
— Ты бросил жену из-за одного обмана и вот до чего дошёл?
— ...
— Каждый день ты только и делал, что следил за своей бедной и достойной порицания женой, жива ли она, и сходил с ума от беспокойства, видя, как она худеет с каждым днём. В конце концов ты не смог отпустить её, но всё равно говорил оправдания, что бросишь её, и вот результат.
— ...
— Мучая и истощая себя.
— Так ты велишь мне верить в откровенную ложь, как ты? Такова любовь? — спросил Эрос отчима с насмешкой. Но в итоге этот вопрос был обращён к нему самому. Ибо он понимал, откуда берётся эта низость — желание верить, и почему он в конце концов не может отпустить.
Гефест тихо улыбнулся.
— Вере не нужна причина. Эрос, какой бы ложью твоя мать ни пыталась сдержать обещание, данное мне, у меня лишь одна обязанность — держать слово перед женой.
— Теперь я немного сбит с толку. Я думал, ты хочешь, чтобы я немедленно взял её за руку.
— Я всегда этого хотел.
— Тогда сначала сними это, Гефест.
Эрос раздражённо указал на цепь, обвивающую его шею. Если бы он действительно хотел разорвать её, это не составило бы труда, но пока он был послушным сыном. Гефест слегка пожал плечами.
— То, что я обещал твоей матери, — другое дело.
— Чёрт, если из-за того, что ты держишь слово перед этой хитрой старухой, моя жена разобьётся насмерть, клянусь, я первым вгоню свинцовую стрелу тебе в голову...
— Как и говорила твоя мать. Неблагодарный ребёнок.
Гефест легко проигнорировал угрозу приёмного сына. Эрос усмехнулся, криво улыбнувшись.
— Помочь тебе прозреть и избавиться от той прекрасной лживой богини, чтобы обрести прежнюю трезвость, — разве это не было бы благодарностью отчиму?
— Эрос.
— Какого нового любовника выбрать для матери... Как насчёт твоих одноглазых циклопов, Гефест? Она из тех, кто страдает при виде уродства, так что, пока будет длиться роман, она будет чувствовать, что предаёт саму себя.
— Я снял.
— ...
Эрос коснулся места, где цепь уже исчезла. Гефест спокойно вернулся к наковальне и сказал ему:
— Я скажу Афродите, что испугался твоих угроз и потому так поступил.
— ...Ты всё это время дурачил меня?
— Как бы сильно твоя жена ни любила тебя, твоя любовь всегда будет целостна по-своему, Эрос.
Слова Гефеста были лишь подтверждением этого. Эрос на мгновение онемел, глядя на отчима.
— По крайней мере, я должен узнать, стоишь ли ты того, чтобы даже я предал твою мать.
— ...Я только спасу её и сразу вернусь, так что ты никого не предашь, Гефест.
— Хорошо.
— Я только спасу и больше никогда не взгляну на неё.
— Ты клянёшься?
В отличие от прежней решимости, Эрос ловко уклонился от ответа и исчез за спиной отчима.
Гефест посмотрел на место, где только что стоял Эрос. А затем, как ни в чём не бывало, принялся за свою вечернюю работу.
➽─── •◦ ꕥ ◦• ───❥
Поскольку башня находилась во владениях матери, Эрос превратился в лебедя, проскользнул через границу и взлетел на вершину. К счастью, Психея уже потеряла сознание в объятиях западного ветра, прежде чем успела прыгнуть.
Стоило ей прийти в себя, как она сразу же делала что-то опасное, лучше уж пусть остаётся без сознания — так удобнее. Эрос подумал с искажённой логикой и опустился. Первое, что бросилось ему в глаза, — её осунувшееся, бледное лицо.
Гнев на мать, накопленный за долгий полёт, превратился в раздражение на глупую жену. Если бы она знала, как опасен мир, и послушно ждала в особняке, было бы лучше. А если уже ушла и не может вернуться, пусть лучше скитается по свету.
Эти благородные руки пошли служить Деметре, а в итоге добровольно сунули голову в пасть льву. Даже если следовать воле богини и ввязываться в это, когда видишь, что дело плохо, надо уметь повернуть назад. Какая у неё сила? Стоит ли так рисковать ради мужчины...
— Что я для тебя такое?
Эрос склонил свою длинную лебединую шею.
Терпение кончилось. Он не выдержал и принял свой истинный облик. Широкие плечи отбросили тень на неё. Золотистые волосы и прекрасное, но серьёзное лицо юноши нависли над головой Психеи.
Тонкая тень от длинных ресниц, бледные, бескровные губы и слабый силуэт одиночества. Его дрожащие глаза смотрели на всё, по чему он так тосковал.
С той ночи он впервые видел её воочию.
— ...Ты наверняка думала, что если будешь так бездумно разбрасываться своим телом, то в конце концов заставишь меня сдаться, да?
Какая отвратительная и злая девушка. Она мучила его этим легко исчезающим смертным телом. В этой до крайности хрупкой оболочке она совсем не знала страха.
И в итоге тот, кто всегда тревожился и боялся её потерять, был он.
— Ты знаешь, что если ты пострадаешь, мне будет больнее, чем ты можешь представить. Ты жестоко думала, что что бы ты ни сделала, в конце концов я буду тебя защищать... Так ведь?
— ...
— ...Психея.
Непрекращающаяся безрассудность со дня их свадьбы. Как будто она знала, что если прыгнет со скалы, он не сможет смотреть в сторону.
И с самого начала она втянула его в это.
— Психея.
Он снова и снова произносил это имя, сладко, как во сне. Она всегда выигрывала во всех азартных играх, а он был лишь глупым проигравшим с огромной ставкой. Её измождённое лицо терзало его разум. Её руки, испещрённые ссадинами, которые всегда оставались за закрытыми веками как послеобраз, теперь предстали перед ним воочию.
Эрос осторожно протянул руку, коснувшись её худого тела. Его пальцы были крайне осторожны, словно он боялся, что при малейшей ошибке она рассыплется. В этом теле уже не осталось здорового места.
От кончиков пальцев до обнажённых плеч — везде, где проходила его рука, шрамы бледнели и исчезали. Руки, гладившие её холодные ступни, стирали раны от камней и веток.
Он прогнал с её тела назойливую и ошибочную защиту матери и вдохнул в неё чистое благословение.
Не нужно больше сожалеть. Мне не нужна насильно внушённая любовь.
Всё это моя вина. Я верну тебе свободу, отпущу тебя...
Вскоре Психея снова открыла глаза.
И не знала о муже, скрывшемся в тени башни.
➽─── •◦ ꕥ ◦• ───❥
— ...Как я могла уснуть?
Странно было обнаружить себя спящей и отдалившейся от перил башни.
Её память оборвалась прямо у перил, словно она потеряла сознание, всё было смутно, но чувствовала она себя на удивление бодро.
Она даже забыла, что собиралась делать, как же так? Она молча смотрела на перила, а затем, скользнув взглядом по своей руке, изумлённо распахнула глаза.
— …
Чистая кожа без единой ссадины или раны казалась чужой. Психея слегка приподняла подол и посмотрела на ноги — они тоже были целы. Даже тупая боль, которая не прекращалась, исчезла. Она нахмурилась и окликнула слугу.
— ...Дельта?
— ...
— Это ты, да? Ты вылечил меня?
— ...
— Ответь же... Разве ты не говорил, что Эрос велел тебе не допускать моей смерти? Я поднялась сюда с намерением умереть, так что ты хотя бы можешь поговорить со мной?
Психея опустила подол, сжалась и огляделась. На вершине башни была лишь тишина и прохладный ветер.
— Это ведь ты убрал меня от перил, правда? Мне показалось, что ветер ударил меня по голове... Ты что, стукнул меня по голове, чтобы я упала в обморок? Боже, ты действительно помешал мне умереть.
— ...
— Но ты не сможешь помешать мне до конца. Ведь Афродита приказала, чтобы на этот раз я обязательно справилась одна... Времени мало, а я задержалась. На этот раз, надеюсь, ты не помешаешь. Я не ищу смерти, это просто способ попасть в Эреб, и если Эрос узнает, он вряд ли будет тебя винить.
— ...
— Спасибо, что вылечил меня. Твоё мастерство поистине божественно. Если у тебя такой талант, лучше бы ты вылечил меня раньше.
— ...
— Я шучу. Ведь ты появляешься только когда я на грани смерти. Но ты ослушался приказа Эроса и вылечил меня, надеясь, что я не слишком устану, спускаясь в ад?
Она повернулась к тому месту, где чуяла чьё-то присутствие, её тихий шёпот, который нёс ветер, впивался в стены. Затем она встала.
— Пора идти. Раз ты больше не можешь сопровождать меня, Дельта, ты свободен.
— ...Зачем ты снова ищешь смерти?
В тот миг низкий голос сотряс всю башню.
Психея настороженно огляделась. Но вокруг никого не было.
Говорящий лебедь или невидимые слуги уже не были для неё в диковинку, так что если заговорила некая душа, это не удивляло. Однако появление незнакомца в такой момент не могло её обрадовать.
— Кто ты?
— Я отвечаю за сбор урожая для Деметры. Я получил приказ сопровождать тебя.
Неясный голос, невозможно было определить, мужской он или женский, раздался одновременно с обеих сторон. Психея растерянно переводила взгляд, затем слабо улыбнулась.
— Благодарю. Богиня беспокоится обо мне?
— То, что ты собираешься сделать, ужасно и глупо до невероятности. Ты не знаешь, что если достигнешь Эреба через смерть, то уже никогда не вернёшься?
— Я знаю. Но...
— Это будет лишь напрасной жертвой. Даже твоя участь не сравнится с этой шкатулкой, что ты держишь. Ты не вернёшься и будешь скитаться на берегу реки смерти.
— Шкатулка принадлежит Афродите, так что сейчас она ценнее меня.
После этого уверенного ответа голос из стен, казалось, на мгновение затих. Психея поправила сбившийся подол и снова направилась к перилам.
— ...Разве ты не чувствуешь, что уже свободна?
— Что?
— Я имею в виду, например, тебе не нужно больше заботиться о приказах богини.
Об этом она никогда не слышала. Психея наклонила голову в ответ:
— Хотя я умираю не только ради свободы, но если я умру, я точно буду свободнее, чем сейчас.
В конце концов, всё это было ради Эроса. Ей уже было всё равно, увидит ли она его в конце концов.
И ради себя самой — она желала, чтобы он никогда не смог забыть её.
Тогда она будет свободна от всего этого.
— Все души принадлежат мрачному Аиду, царю мёртвых. Ты навсегда потеряешь память и станешь рабом подземного мира.
— Разве это не свобода — стать рабом без памяти?
— ...
— К тому же я дала клятву Стиксом следовать приказам Афродиты. Отказаться нельзя.
— ...И когда же ты успела дать такую клятву?
Это невнятное бормотание вдруг показалось знакомым, но у Психеи не было времени думать об этом.
Солнце давно перевалило за полдень и начало клониться к закату. Она спешила.
— Я очень признательна богине, что она побеспокоилась о таком ничтожестве и прислала своего ценного слугу, но сейчас я спешу умереть, чтобы успеть вовремя. Так что уходи, пока не увидел ужасного зрелища...
— Если я покажу тебе способ попасть к Аиду сразу, не умирая?
— Правда?
— ...Тогда ты перестанешь поступать так безрассудно?
Психея, уже вцепившаяся в перила, радостно обернулась.
— И не давай клятв так легко.
— Да, я клянусь...!
— Я только что просил тебя быть осторожнее. В подземном мире лучше держать рот на замке.
Психея тотчас сжала губы и искренне кивнула.
— И главное, когда предстанешь перед царицей подземного мира, обязательно делай это в отсутствие царя.
— Почему?
— Потому что царь подземного мира жесток и, увидев красивую девушку с земли, обязательно её похитит.
— Даже если у него есть жена?
— Даже царица подземного мира не может сравниться красотой с принцессой Психеей, так что осторожность необходима.
— Этого не может быть.
— В любом случае, ни в коем случае не попадайся ему на глаза.
Психея, автоматически кивая, вдруг остановилась.
— ...Разве та царица не дочь госпожи, которой ты служишь?
— ...
— Услышав похвалу, что я красивее её, я боюсь, что Деметра разгневается на эту дерзость.
— Слушай внимательно.
Голос проигнорировал её сомнения и продолжил давать наставления.
Это был путь в подземный мир и всевозможные опасности, как переправиться через чёрную реку, как задобрить трёхглавого пса и что обязательно соблюдать, попав во дворец Персефоны.
Словно боясь, что она забудет хоть одну деталь, голос в башне повторял одно и то же много раз: не садиться на кресло, которое предложит царица. Не есть еду, которую она подаст. Не принимать никаких подарков.
И ни в коем случае не поддаваться любопытству относительно подарка, который преподносит эта богиня.
— Если хочешь вернуться живой из владений Аида, ты должна строго следовать всему этому.
Психея поклялась, что сделает всё в точности, и снова получила выговор за привычку легко клясться. Вскоре подул западный ветер и перенёс её в огромную пещеру.
Так она вошла в поток душ умерших, направляющихся в Эреб.
