Свадьба принцессы походила на проводы умершего в мир иной.
Вереница скорбящих провожатых тянулась бесконечно, но у подножия горы толпа уменьшилась наполовину, а на середине склона — ещё наполовину.
К тому времени, как они добрались до самой вершины, осталось менее десяти человек. Скудная свита состояла лишь из нескольких служанок, выросших вместе с ней, и троих солдат, но даже они вскоре покинут её.
Старшая принцесса, сопровождавшая процессию вместо короля и королевы, наконец не сдержала невозмутимости, сохранявшейся с самого начала, и её лицо исказилось от боли.
Пронзительные рыдания служанок не умолкали в ушах невесты. Принцесса не оборачивалась, лишь молча вглядывалась в край пропасти. Похоже, все были так поглощены скорбью о ней, что у неё самой не оставалось способа выразить собственную боль.
— ...Так нельзя.
— ...
— Я не могу отпустить тебя в таком виде, нет, я не могу смотреть, как моя сестра идёт на смерть.
Старшая принцесса наконец протянула руку и сжала запястье младшей.
Венок, который она, плача, собирала в поле и плела всю ночь напролёт, теперь походил на погребальный венец. Фиолетовые полевые цветы, которые она так любила, мерцали на последнем облике младшей сестры.
Может ли быть кошмар ужаснее этого?
— Отпустить тебя вот так... что же мне делать?
— Сестра...
— Прошу, не иди дальше. Всё это бессмыслица. Как и говорила мать.
— Разве слова Пифии — действительно слова Феба? Неужели он так жесток? Та женщина точно не посланница Феба. Должно быть, злобный дух вселился в её язык. Просто этот дух позавидовал тебе и сказал такое.
— ...
Под отчаянно тянущей рукой тело принцессы развернулось. Глядя на благородное лицо сестры, залитое слезами, спокойствие на лице принцессы наконец начало таять.
— Никакого чудовища не появится. У подножия этой горы нет такого большого чудовища! Солдаты моего мужа тщательно обыскали всю округу до самого рассвета. Внизу ничего нет. Так и есть. Это лишь пустое пророчество...
— Если пророчество Дельф ложно, я останусь в безопасности.
— ...
— А если нет — у меня будет прекрасный муж.
— Вернись во дворец... Ещё не поздно.
— Всё наконец кончено, сестра. Теперь я чувствую только облегчение.
— ...
— Поэтому прошу, не тратьте на меня слёз.
Принцесса улыбнулась, прощаясь с оставшимися. В конце концов, даже старшую сестру, которая наотрез отказывалась уходить, силой оторвали солдаты и увели.
Только когда она осталась совсем одна, тихое отчаяние окутало её. Принцесса провела рукой по сухому лицу.
Мать иногда сквозь слёзы смотрела на неё с ужасом или подозрением, проверяя, в здравом ли она уме, — как она может быть такой спокойной? Даже самой принцессе это казалось странным.
...Разве это можно назвать спокойствием?
Не проронить ни слезинки в такой ситуации — действительно ли это спокойствие? То самое благородное величие, которое отец и придворные восхваляли каждый день, — она сама не могла понять его сути.
Не зная, что такое величие и благородство, принцесса просто следовала за судьбой, когда страх достиг предела.
Её положение и настроение — всё было странным.
Должно быть, я выплакала все слёзы по ночам тайком, вот они и иссякли.
Вспоминая скорбные лица отца и матери, провожавших дочь на рассвете, сердце сжималось, но не более того.
Лицо старшей сестры, раздавленной горем, было не лучше.
...Если не по этим причинам, то мать права — я действительно сошла с ума.
Даже тревога была ровной, словно всё это происходило с кем-то другим. Принцесса долго стояла у края обрыва, затем медленно подошла к самому краю, заглянула вниз, а потом внимательно осмотрела все стороны.
В отличие от спокойствия, с которым она провожала всех, теперь в её облике чувствовались беспокойство и тревога.
Поскольку за ней никто не наблюдал, не было нужды сохранять благородную скорбь или думать о чужой боли. Принцесса осторожно высунулась за край скалы и посмотрела вниз.
На мгновение она вздрогнула от страха — не лезет ли чудовище по скале, — но на самом деле, сколько она ни вглядывалась, ничего не было видно.
Может, он тайно наблюдает за мной откуда-то?
Ей стало не по себе, она оглянулась, но вокруг был только лёгкий ветер, дующий с горных склонов.
Шелест мелких трав, растущих из трещин в скалах, её медленное, беспокойное дыхание... Платье из грубой редкой ткани, без единого украшения, словно траурное, колыхалось на ветру.
В отличие от сестёр, принцесса твёрдо верила в пророчество Дельф, но она никогда не представляла, что её оставят одну, в неопределённом ожидании чудовища.
А может быть...
Когда спустились сумерки, впервые в сознании принцессы промелькнуло сомнение.
Если пророчество на самом деле ложно...
При мысли об этом беспокойство и смятение возникли даже раньше, чем надежда на жизнь или смерть.
Все снова поднимутся на гору и увидят, что она всё ещё стоит здесь, и узнают, что чудовища никогда не было. И свадьба, и похороны станут бессмысленными, и если она так и вернётся целой и невредимой после того, как всё королевство горевало о её браке...
Как же это будет стыдно...
Уже от одной мысли ей стало неловко.
Возможно, она слишком устала от мыслей о жизни и смерти, или в смятении перестала различать важное и неважное, — принцесса искренне представила себе это постыдное будущее, расхаживая с утраченным достоинством, и, обессилев, опустилась на землю.
Только через мгновение она поняла, что лучше испытать стыд, чем умереть.
Однако желание «стыдиться» длилось недолго — солнце за дальним хребтом уже закатилось.
Чудовище, нарушившее обещание, так и не появилось. Когда свет погас, погасла и только что вспыхнувшая надежда.
Вскоре последние отблески заката исчезли в щелях ночи, и принцесса, оставшись одна в темноте, пробормотала:
— ...Неужели никто не придёт?
Спрашивать было не у кого. Принцесса съёжилась, закрыв глаза, чтобы не видеть бездны ночи.
Что ни делай — видно только страшное. На вершине горы остался лишь странный ветер, ужас от того, что холод из снов внезапно нахлынет, и жуткое будущее, когда тьма скроет чудовище...
Мысли, которые хочешь прогнать, имеют свойство сопротивляться воле и в итоге заполняют всё сознание. Все самые страшные вещи, которые она не хотела представлять, овладели её разумом.
Хотя она привыкла к одиночеству, это было нечто иное — чувство полной покинутости, которого она никогда не испытывала. Она должна была выносить безнадёжность, зная, что скоро умрёт, но не зная точно когда, и не видя ничего вокруг.
Если уж высасывать душу, лучше бы всё кончилось поскорее...
Принцесса уткнулась лицом в колени, но вдруг встрепенулась и резко подняла голову.
Может, этот конец должен наступить по моей воле, чтобы он вообще случился?
Иногда у любого человека возникает внезапное, очень ясное озарение. И однажды поддавшись этому новому осознанию, он стремится немедленно воплотить его, не разбирая, правильно это или нет. Все так поступают.
И эта принцесса не была исключением.
А что, если прыгнуть вниз?
Она уставилась на пустоту за пропастью горящими глазами. Эта мысль казалась полной надежды, значит, она на самом деле не хотела умирать.
Просто уверенность, что «если прыгнуть, то что-то изменится», полностью завладела её разумом.
...Не слишком ли высоко?
Принцесса без колебаний подошла к самому краю, и на мгновение в ней промелькнуло сомнение.
Хотя это сомнение явно не могло помешать общему плану, она всё же очень тщательно обдумывала.
Пророчество Феба не могло быть ложным. Если так, то разве она не может умереть до того, как станет женой чудовища? Если пророчества Дельф всегда верны, то что бы она ни делала...
...Даже если я прыгну и умру, я ничего не потеряю. Вместо того чтобы всю ночь скучно ждать странного мужа, не зная, когда умру, лучше..
На этом она не остановилась: ощущение смерти становилось всё более размытым, принцесса даже ошибочно поставила отчаяние и смерть на одну чашу весов. Она глубоко вздохнула.
Как бы то ни было, её жизнь в этом королевстве закончилась.
Следовать судьбе не обязательно должно быть трагично или печально. С мыслью, что отныне не придётся больше тщетно ждать, принцесса без колебаний шагнула в бесконечную пустоту.
В тот же миг в её сознании промелькнул образ странного чудовища с головой козла, телом змеи и орлиными крыльями, ступающего на двух ногах.
Если такое существо действительно должно стать её мужем, то оно, наверное, подхватит её до того, как она коснётся земли. Если только эти крылья не для красоты.
Она крепко зажмурилась, избегая реальности — того, что она падает. Она также осознала, насколько поспешным и странным было решение выбрать раннюю смерть вместо поздней, но теперь это уже не имело значения. Всё кончено.
— ...Вот это отчаянная девушка.
Ей показалось, что голос проник в уши вместе с ветром. Принцесса широко раскрыла глаза. Тело, падавшее и разрывающее воздух, вдруг оказалось на попутном потоке ветра — совершенно неестественно.
Однако на лице принцессы не было ни тени облегчения — просто потому, что она зависла в воздухе, словно время остановилось.
— ...
— Неужели нельзя было подождать ещё немного?
Голос упрекал — это вовсе не галлюцинация. Однако она ничего не видела.
Совсем ничего...
Принцесса, всё ещё висящая в воздухе, побледнела и потеряла сознание от страха.
➽─── •◦ ꕥ ◦• ───❥
Направление ветра изменилось. И когда он достиг глубокой долины, окружающая атмосфера внезапно преобразилась. Воздух, свет и запахи вокруг стали иными, словно принадлежали другому миру, но принцесса не замечала этой перемены — она была без сознания с того самого момента, как упала со скалы.
Так она и лежала, безвольно свесив голову, словно действительно умерла в объятиях бога западного ветра...
— ...Почему она в таком состоянии?
Совершенно другой голос, не тот, что упрекал принцессу в воздухе, просочился сквозь ветер. Этот голос, в свою очередь, упрекнул того, кто только что ругал принцессу.
— Я сказал тебе принести её целой и невредимой — в прямом смысле. Не в этом смысле, Зефир.
Это тоже был невидимый голос; если бы принцесса видела, она бы лишилась чувств от изумления. Но раз сознание потеряно, слова не достигают цели. Принцесса лежала тихо, словно крепко спала, не ведая о мире.
— Она похожа на безмятежный труп.
— ...Разве это не то, чего ты хотел?
Бог западного ветра Зефир рассеянно ответил и появился из самого ветра.
В отличие от нежного ветра, дующего с запада за его спиной, лицо и манера бога выражали досаду, будто его втянули в крайне хлопотное дело.
— Видя, как ты наконец вырос до такой пугающей степени, я понимаю, что у тебя начали появляться пугающие мысли.
Эрос приблизился, не отрицая. Бог западного ветра медленно опустил принцессу на благоухающую траву.
Вопреки насмешливым словам, руки, поддерживающие принцессу, были очень нежны, но Эрос, казалось, только и ждал этого, чтобы прогнать Зефира и оттолкнуть его руку. Грубо, словно тот уже исчерпал свою полезность.
Однако сразу же эти руки изменились, стали полны боли и нежности — они то касались её, то отстранялись.
Зефир щёлкнул языком.
— Смертные бросили её и ушли ещё раньше, если бы ты не носился в поисках чудовища, а просто забрал принцессу сразу, то увидел бы её с открытыми глазами...
— Я изначально не собирался забирать её.
— ...Говоришь так, а взгляд у тебя — вот-вот сожрёт девушку живьём.
— Я слишком долго сдерживался. Так что такой взгляд неизбежен.
Он опустился на одно колено рядом с принцессой и мягко повернул её лицо, уткнувшееся в траву. Взгляд, полный нескрываемого восхищения, скользил по её лицу.
Радость пульсировала на кончиках пальцев.
Терпению пришёл конец. Он дал ей достаточно шансов не попасть в его руки, достаточно шансов убежать далеко.
Но она добровольно отдала себя в пасть чудовищу, так что ему ничего не оставалось, как сначала убить это чудовище. Он позволил ей идти куда угодно, но она хотела бесполезно умереть, и ему оставалось только спасти её.
Даже если бы она пошла на край света, он бы молча защищал её, но, глядя на её характер, она слишком опасна, чтобы оставлять одну, так что...
Это единственный способ защитить её. Всё кончилось. Притворное равнодушие, которое он больше не мог поддерживать, опустило занавес.
Эрос тихо поцеловал её в лоб. Щёки принцессы, до того бледные от страха, заалели, как цветы вокруг.
— Моя жена.
Он был готов стать тем чудовищем.
➽─── •◦ ꕥ ◦• ───❥
...Что я видела перед тем, как закрыла глаза?
Хотя она давно очнулась, принцесса всё ещё лежала, задумчиво глядя на прозрачное небо.
Облака медленно плыли в высокой синеве — на удивление мирно, как в любой другой летний день. Она растерянно моргнула.
В поле зрения, которое было погружено во тьму, единственное, что она чувствовала, — это ощущение парения, бездонной глубины в момент падения.
Так что не было никакого последнего образа. Только чувство бесконечного падения...
— Вот это отчаянная девушка.
Принцесса резко села.
Несмотря на внутренний хаос, пейзаж перед ней был до боли прекрасен.
Уже рассвело. Полевые цветы цвели повсюду, и на ветвях деревьев распускались ранние осенние цветы среди зелёной листвы...
— Неужели я была настолько добродетельна, что попала в Элизий?
Но разве может быть? Желание богов — загнать её в логово или в брюхо чудовищ, а не в Элизий. Воля небес не может измениться так внезапно.
Однако звонкое пение птиц в вышине, журчание воды, текущей по опасному ущелью... Всё было слишком мирно. Настолько мирно, что хотелось забыть обо всём.
— Сон?
Но только один голос она не могла забыть.
— …Неужели нельзя было подождать ещё немного?
Этот голос упрекал её с безучастной холодностью. Кажется, он даже цокнул с презрением. Её сознание начало касаться воспоминаний.
Если бы это был сон, он не мог быть таким живым. Ни тот голос, ни этот райский пейзаж.
...Если это не сон, то где же я?
Если подумать, что она упала прямо сюда, её тело было слишком целым.
Ни одной сломанной кости, ни единой царапины... Вспоминая ту глубину, переломы и кровотечение были бы неизбежны, но она спокойно оценивала свои же действия.
Это место действительно могло так влиять на людей.
Ощущение, что пустынные скалы и непроглядная тьма никогда не существовали, — рай из цветов и бабочек, куда не могут проникнуть ни печаль, ни беда.
Хотя разум был в смятении, она не торопилась. Она была уверена, что именно тот голос принёс её сюда.
Он хоть и смотрел свысока, но не питал ко мне отвращения.
Если бы только он сказал ей, где она, было бы хорошо, но всё равно — здесь точно нет опасности, никто не причинит ей вреда. Она была в этом убеждена, словно загипнотизированная. Чтобы убедиться, что она не дух, она ударила камнем по руке и проверила ощущения. Отчётливая боль подтвердила, что она определённо жива.
Принцесса с гордостью подняла ушибленную руку. Безобразные синяки от сильного удара под ярким солнечным светом, просачивающимся сквозь пальцы, вдруг стали красивыми, как цветы.
Она не боялась ничего. Странное дело. Как бы ни было красиво это место, внезапное падение в незнакомую землю должно было вызвать чувство странности, но здесь — нет.
Возможно, так было предначертано судьбой. Именно поэтому я не боюсь этого чужого места…
Подумав так, она почувствовала, что нужно поскорее двигаться. Она не могла провести ещё одну ночь без крыши над головой.
Она встала и пошла. Любопытный взгляд обратился к берегу реки.
Она поднимала глаза, но быстро отказалась от этого — за ущельем ничего не было видно, а размышления о том, куда ведёт верховье реки, быстро отпали, потому что она даже не знала её названия.
Однако её взгляд всё ещё задерживался на берегу. Возможно, поэтому она заметила позже.
То, что принцесса подняла голову и посмотрела вверх на холм, с которого открывался вид на реку, было случайностью.
Точнее, она увидела прекрасный особняк на вершине холма.
— ...
Она прищурилась, вглядываясь в него некоторое время. Но лишь на мгновение.
Она начала идти к нему, как человек, забывший, как сомневаться. Обычно она ни за что не пошла бы в такое подозрительное место, но...
...Что это?
Стоя на вершине холма, принцесса изумлённо пробормотала. Хотя она уже давно отбросила безумную мысль, что это Элизий, то, что предстало перед ней, превосходило все законы.
Войдя в сад особняка, где не было ни одного стража, принцесса не скрывала изумления и торопливо оглядывалась. Странно, но внизу она просто думала, что это большой дом.
Это место больше походило на дворец, чем на особняк, — величественный и роскошный, затмевающий даже дворец королевства, где она родилась и выросла.
Золотые колонны поддерживали огромный полукруглый свод, стены мерцали серебром — невиданная роскошь. Высокие деревья снаружи и кусты внизу цвели в совершеннейшей форме. Но странно — она не чувствовала руки садовника.
— ...Похоже, здесь никто не живёт.
Дом без хозяина, без слуг. Тем не менее, его безупречное состояние, словно за ним ухаживали с каждым восходом и закатом, было странным.
— Это не творение рук человеческих.
Это странное чувство принесло ей уверенность, а то, что она видела, продолжало изумлять её.
Она не боялась, а приближалась к зданию.
В тишине раздавались лишь её ровные шаги. Это место походило на обитель бога. Убежище благородного, но не слишком грозного божества.
Судя по её жалкой судьбе, этот дом должен был быть логовом чудовища, но может ли всё видимое здесь быть столь величественным?
Дверь открылась сама, приглашая её, и принцесса вошла. Статуи вдоль коридора, прекрасные картины, огромный зал, пол, сверкающий драгоценными камнями, комнаты, полные сокровищ... Её глаза широко раскрылись от чистого восхищения.
Если бы она взяла самую обычную вещь отсюда, она могла бы сравниться с ценнейшим сокровищем королевского дворца. Коснувшись прекрасного церемониального меча на стене, лицо принцессы озарилось.
— По крайней мере, у него есть руки.
Наличие такого меча означало наличие пальцев, чтобы держать его. На мгновение она с ужасом вспомнила холодный воздух из сна и тяжёлую лапу зверя на своей шее, но сильная вера подавила это воспоминание без следа.
Если так, то тот сон тоже был не ложью.
Когда принцесса, полная надежд, бесстрашно бродила повсюду, произошло одно событие.
— Принцесса, мы ждали вашего прибытия.
— ...
— Голос, который вы слышите, принадлежит слуге. Низкому, но верному слуге, которого хозяин приготовил для вас. Что бы вы ни пожелали в будущем, мы будем служить жене хозяина так же, как служим ему...
Опять голос. Голос, исходящий из пустоты, где никого не было и не видно.
Принцесса обернулась к голосу с сияющей улыбкой, и тут же снова потеряла сознание.
Кто-то как будто хлопал её по щеке, кто-то другой держал голову и осторожно оглядывался.
Когда принцесса вскоре открыла глаза, радостный голос спросил:
— Вы очнулись?
— ...Наверное, нет. Я всё ещё слышу галлюцинации...
— Наконец-то вы услышали голос бога. Ваше сознание вполне ясно.
— ...Ясно? Я не вижу даже вашего призрачного силуэта.
Глядя снизу, она видела только высокий потолок.
Принцесса моргала, словно надеясь, что невидимое станет видимым, но безрезультатно.
Наконец кто-то взял её за руки и помог сесть. Её глаза расширились от изумления.
Эти руки принадлежали не одному человеку. Если только у того человека не было много рук...
— То, что вы не видите нас ни в каком обличье, — естественно. Этот особняк приготовлен специально для вас. Поэтому мы существуем, как несуществующие.
— ...
— Что бы вы ни пожелали, мы выполним это без препятствий, так что не стесняйтесь приказывать.
— ...Вы не можете показаться мне?
Похоже, эта просьба была неожиданной, и голос не ответил сразу. После мгновения колебания он ответил:
— Хозяин не позволяет этого.
— Ты только что сказал, что выполнишь всё, что я захочу...
— Кроме того, чтобы позволить вам увидеть нашу низкую плоть.
Другой голос тихо прошептал. Направление звука было иным. На этот раз принцесса постаралась не вздрагивать и определила, откуда он исходил.
Включая руки, которые помогли ей встать, — по крайней мере три человека.
— Хозяин желает, чтобы мы приняли вас с величайшей заботой, без единой оплошности. Тёплая вода готова в большой купальне, а ужин будет подан по вашему требованию.
Ещё один голос — четвёртый.
— ...Сколько вас сейчас передо мной?
— Столько, сколько вы пожелаете.
Её голова пошла кругом. Она никогда не задумывалась об этом, а они говорят, что она сама этого желала. Но это, похоже, не было ложью, что ещё больше сбивало с толку.
Это чувство было скорее странным, чем страшным. Однако, с тем же странным спокойствием, которое сохранялось с момента её пробуждения в долине, принцесса последовала за голосами.
➽─── •◦ ꕥ ◦• ───❥
Она собственными глазами видела, как невидимые слуги готовили пир весь день, как в пустоте над купальней струилась тёплая вода, слышала звуки лютни без музыканта и инструмента, а затем и пение, сливающееся с ними.
Иногда она подозревала: «Не сошла ли я с ума и не воображаю ли всё это?» — но это чувство никогда не длилось долго. Ибо нельзя было отрицать, что её странные спутники были самыми замечательными.
Хотя теперь она не могла сосчитать голоса, одни пели лучшие песни, какие она слышала, другие готовили самую вкусную еду. Были и рассказчики, декламаторы стихов и знатоки преданий — она не скучала ни мгновения.
Принцесса провела день так весело, что не заметила, как наступила ночь. Пока её странные спутники один за другим не исчезли, словно ждали заката.
— Муж принцессы скоро придёт.
Это могло быть просто сравнение, но также и обнадёживающим знаком — что у её мужа есть ноги и он может ходить.
— Если так, то у него хотя бы есть обычные руки и ноги.
Она старалась не представлять, что у него может быть ещё несколько пар конечностей на теле.
Ужасное чудовище, которому не могут противостоять ни боги, ни люди.
По привычке она сосредоточилась на положительных моментах. Вместо слова «ужасное» она сосредоточилась на фразе «даже боги не могут противостоять». Если уж быть чудовищем, лучше быть сильным, чем слабым.
Принцесса послушно лежала на кровати, глядя в потолок.
Она думала, что у неё нет никаких ожиданий, но после того, как она убедилась, что не является добычей, она могла думать так спокойно.
Смешно, что она сама позволяла себе надеяться на форму рук и ног, похожую на человеческую, и чувствовала облегчение, хотя знала, что его облик будет отвратителен.
— В конце концов, я же невеста.
Даже если этот брак не благословлён никем... Вспоминая мать, которая не смела смотреть ей в глаза, принцесса почувствовала горечь.
Как хорошо было бы, если бы кто-то говорил. Или хотя бы зажгли свет. Принцесса села на кровати и вгляделась в темноту.
Они сказали, что стоит позвать — и они появятся... Подумав так, она осторожно шагнула во тьму, по привычке подзывая служанку, как во дворце.
В этот момент у окна раздался характерный звук рассекаемого воздуха.
Не было звука приземления, все дыхания и движения стихли. По инерции принцесса замерла, окаменев. Она уже слышала это. Точно...
Она вспомнила крылья. И её лицо побледнело.
Звук из сна. Та атмосфера.
Ощущение приближающегося чудовища, тяжело разрывающего пустоту, словно огромная птица машет крыльями.
Куда бы она ни глянула, в густой тьме не было видно ни силуэта, только холодная, как у змеи, кожа, ледяное дыхание...
Вот оно. С самого начала сон предвещал это место.
— Прошу, не подходите ближе.
— Прошу... я умоляю вас. Сейчас... Ах!
Ноги, отступая, споткнулись о что-то, и она упала. Однако принцесса, не обращая внимания на боль, поспешно вскочила.
После того как она спокойно шагнула со скалы, только этой ночью она впервые испытала страх.
Тот страх, которого она не знала даже когда получила пророчество, когда ждала свадьбы, которую народ называл днём смерти, или когда сама шагнула на край пропасти.
Даже когда боялась гнева богов, она не была так потрясена. Детали сна были терпимы, потому что это был лишь сон.
Но это была реальность. Этот холодный воздух, запах смерти, прилипший к коже, — всё это реальность.
Не было звука шагов, но дыхание в темноте становилось всё ближе. Принцесса сжалась. Она боялась, что в любой момент чудовище из сна выпустит когти и бросится на неё.
Однако всё остановилось. Присутствие замерло на расстоянии, которое даже принцесса могла ощутить. Это не было ужасным хриплым дыханием из сна, и ничего конкретного, но страх всё равно окружал её.
Что, если он внезапно изменится и набросится?
Принцесса нерешительно отступала. Боясь, что если слишком резво побежит, это может оскорбить его и разозлить, она сдерживала желание бежать, стараясь сохранить спокойствие.
Но когда она оказалась прижата к стене и выхода не осталось, выбора не было. Она бросила полный страха взгляд в сторону, где, по её предположению, стоял он.
Слова вырвались, словно под давлением:
— ...Вы действительно чудовище?
А такие слова, произнесённые вслух, всегда вызывают неожиданную реакцию.
Даже если это чудовище, кому понравится, когда его называют чудовищем?
Лицо принцессы исказилось от отчаяния — она не знала, что делать.
Кто же будет настолько глуп, чтобы стоять перед чудовищем и называть его чудовищем, навлекая на себя смерть?
Удивительно, но с её живым воображением она уже считала свою смерть неизбежной.
Её дрожащие губы шевелились, пытаясь что-то сказать, но голова была пуста. Поймёт ли он её слова? Его слуги говорили на её языке, но что насчёт него...
— Значит…
— ...
— Ты хочешь вернуться?
Вопреки ожиданиям, голос был низким и мягким.
Предчувствие принцессы, которая была уверена, что мужской голос, услышанный в ветре, принадлежит её мужу, тихо разбилось. Не успев найти в памяти подтверждение, присутствие внезапно приблизилось. Она даже не успела удивиться, когда мягкие кончики пальцев подняли её подбородок.
...Мягкий?
Это была не та странная форма руки, которую она представляла, глядя на меч, и не звериная лапа из сна.
Это чувство... совсем как у человека...
Принцесса глубоко вздохнула. В темноте, настолько густой, что нельзя было различить руку, держащую её лицо, ей казалось, что они смотрят друг другу в глаза.
Возможно, именно эта иллюзия дала ей мгновение смелости. Собрав всю отчаянную храбрость обречённого, она протянула руку к его руке. Это было слабое прикосновение, скорее желание ощутить текстуру, чем схватить.
В тот же миг её руку перехватили.
— ...!
Смелость, рождённая отчаянием, мгновенно обернулась ужасом. Звук, даже не ставший криком, вырвался из широко открытого рта.
Именно поэтому она сначала не услышала. Низкий, полный удовольствия смех.
— ...
Он смеётся. Неужели я выгляжу так забавно? Принцессу охватили изумление и сомнение. Должно быть, у неё сейчас глупое лицо. При мысли об этом она почувствовала уныние.
Пока она не знала, что делать, она медленно обвела взглядом. В густой тьме её слабый взгляд притянулся, словно она действительно видела глаза чудовища.
И вдруг дыхание приблизилось.
Чудовище просто поглотило губы невесты, которые всё ещё шевелились в замешательстве.
