Контент удален!

— Я как раз искала учительницу фортепиано для дочери, и его светлость любезно согласился помочь мне оценить мастерство соискательницы. Но, о боже, то ли ему вздумалось пошутить, то ли еще что — он вдруг взял и притворился одним из претендентов! Зато мне выпала редкая честь услышать игру самого герцога.

Госпожа Бейли весело рассмеялась, а Шейн окончательно лишился дара речи. Он понятия не имел, что на это сказать. Одна мысль о том, что «герцог Каликс» и «шутка» вообще могут оказаться в одном предложении, повергала его в глубочайшее потрясение.

В тот раз он так и не сумел подобрать ответ и молча покинул особняк. Теперь же его снова охватило то же недоумение.

«Герцог… решил над кем-то пошутить?»

От одной этой мысли Шейну стало не по себе. По спине пробежали мурашки, и он нервно потер плечи.

***

Выйдя из ванной, Катрин накинула халат и направилась к столику с вином. Она уже потянулась за графином, когда за спиной раздался мужской голос:

— Говорят, герцог Каликс решил стать покровителем театра «Кассиано».

Рука Катрин замерла. В потухшем было взгляде вспыхнул живой интерес.

— Герцог Каликс? — словно между прочим переспросила она, продолжая наполнять бокал. — Что ж, это отличная новость. «Кассиано» уже давно едва сводит концы с концами.

— Вот именно. Сколько раз я говорил владельцу, что пора сократить расходы на труппу, а он и слушать не хотел. Зато теперь театр сможет вздохнуть свободнее. Поговаривают, герцог собирается вложить немалую сумму. Официально объявят в ближайшее время.

— Значит, остальные пока ничего не знают?

— Угу. Так что и ты держи язык за зубами.

Наполнив бокалы, Катрин обернулась. Подошла к сидевшему на кровати графу Раниэ, протянула ему вино, присела рядом и ласково спросила:

— Но почему именно «Кассиано»? Есть ведь театры и получше.

— Кто знает? Может, ему неожиданно понравился прошлый спектакль.

— Прошлый спектакль? — Катрин с недоумением уставилась на него. Об этом она слышала впервые.

— Разве я не говорил? Герцог Каликс уже бывал в «Кассиано», на одном из представлений.

От его равнодушного тона она едва не взорвалась. Как можно было утаить настолько важную информацию?!

— Не говорили! А прошлый спектакль… Какой именно?

В отличие от взволнованной Катрин граф неторопливо пригубил вино и вальяжно продолжил:

— Месяца два назад. Он приезжал в Равенну по делам, а перед возвращением в столицу изъявил желание посмотреть представление. Мне пришлось в срочном порядке устроить для него ложу. Визит был инкогнито, так что никто об этом не знает.

— Т-так значит… он видел меня на сцене?

— Задаешь глупые вопросы.

Судорожно перебирая в памяти события двухмесячной давности, Катрин вдруг поняла одну вещь.

Два месяца назад…

Именно тогда она получила тот роскошный букет от таинственного поклонника.

Неужели его прислал герцог Каликс?

Сердце забилось чаще. Что, если этот могущественный человек не просто увидел ее выступление, но настолько впечатлился, что решил прислать ей цветы? Что, если он вообще решил поддержать «Кассиано» ради нее?

— В-вы случайно не знаете… Его светлость не мог прислать букет в тот вечер?

Граф на мгновение задумался, после чего покровительственно кивнул:

— Хм… Да, было дело.

Глаза Катрин вспыхнули торжеством.

Ну конечно! Цветы прислал именно герцог!

— Значит, букет, который я получила…

— Предназначался певице с золотистыми волосами, исполнявшей роль служанки.

Радость Катрин мгновенно испарилась. Лицо застыло.

— Служанке?..

— Весь спектакль герцог просидел с таким видом, словно умирает от скуки, и оживился только тогда, когда запела служанка. Он даже не стал досматривать постановку. Поднялся сразу после третьего акта, сказал, что хочет отправить цветы лучшей сопрано, и ушел.

Катрин побледнела.

Если герцог действительно ушел после третьего акта, букет предназначался вовсе не ей. Единственной певицей, исполнявшей роль служанки и заканчивавшей свое выступление в третьем акте, была Шанталь.

Пальцы Катрин, сжимавшие ножку бокала, задрожали.

— Не может быть…

Не в силах сдержать ярость, она с силой швырнула бокал на пол. Среди звона разбитого стекла и брызг алого вина Катрин мысленно вернулась на два месяца назад, в тот самый вечер.

— Извините!

После окончания спектакля в дверь гримерной просунулась голова мальчишки-посыльного. Он с трудом удерживал огромную охапку цветов, едва ли не выше его самого.

— Доставка цветов!

Все присутствующие тотчас повернулись к Катрин.

— Ой, это наверняка тебе!

И неудивительно: самые роскошные букеты в театре всегда предназначались именно ей.

Катрин с царственным видом протянула руки к охапке, однако мальчик заметно растерялся:

— Э-э… Мне сначала нужно проверить имя получателя!

— Это точно мне, так что нечего и проверять.

Не обращая внимания на посыльного, она с удовольствием провела ладонью по нежным лепесткам. Огромный букет состоял из сотни алых роз — таких свежих, словно их только что срезали.

Приглядевшись, она ахнула:

— Боже мой! Да это же не просто розы, а «Шерри»!

Розы сорта «Шерри», выращенные в оранжереях, ценились невероятно высоко и поставлялись даже ко двору. Одна роза стоила больше десяти декеров, а значит, весь букет обходился как минимум в сотню — цена хорошего драгоценного украшения!

Катрин заметила среди бутонов записку и развернула ее. Там было всего несколько слов:

«Прекраснейшей златовласой сопрано — за ее невероятное пение».

Катрин торжественно показала карточку коллегам:

— Ну вот, смотрите! Я же говорила — это мне! «Прекраснейшей златовласой сопрано за ее невероятное пение» — здесь прямо так и написано!

— Но мне сказали…

— Я же говорю — букет для меня! Только имени нет… Мальчик, ты не знаешь, от кого это?

Не слушая попыток посыльного что-то объяснить, она продолжала стоять на своем. Наконец мальчишка безнадежно вздохнул:

— Да почем я знаю? Мое дело — доставить. Я пошел.

С этими словами он исчез.

Цветы, разумеется, остались у Катрин, и весь театр был уверен, что подарок предназначался примадонне.

— Как же так…

В осколках разбитого стекла отражались ее искаженное яростью лицо и пышные золотистые локоны. И только теперь Катрин с ужасом вспомнила: волосы Шанталь, хоть и отдавали рыжиной, тоже были золотистыми.

Теперь все сходилось.

Цветы с самого начала предназначались ей.

— Меня… обошла какая-то жалкая статистка?..

Катрин захлестнула волна унижения. Примадонну, исполнявшую главную партию, герцог оставил без внимания ради девчонки с крошечной ролью.

«Неужели эта дрянь успела настолько вырасти?»

Катрин до крови прикусила губу, вспоминая их первую встречу.

Год назад, когда Шанталь только пришла на прослушивание, она была совершенно беспомощна. Ни техники, ни поставленного дыхания, ни правильного звукоизвлечения — сразу было ясно: профессионального обучения она никогда не получала.

И все же ее приняли по одной-единственной причине: от природы ей достался феноменальный голос.