— Ради вашей связи с дедом, значит… — герцог вдруг расхохотался.
Смеялся он долго. Но потом улыбка бесследно исчезла с его лица.
Холодное, бесчувственное лицо уставилось на барона. Встретившись с золотыми глазами, в которых не было ни тени человеческих чувств, Кейнс оцепенел.
— Похоже, барон, вы до сих пор не понимаете, в каком положении оказались. — Герцог усмехнулся и выпустил белый дым. — Больше всего на свете я жалею о том, что позволил деду умереть так легко.
Только теперь Кейнс понял, какую страшную ошибку совершил.
Киллиан не просто недолюбливал своего деда.
Он ненавидел его до мозга костей.
— Не упомяни вы связь с дедом, у вас, быть может, еще оставался бы шанс оправиться. Как жаль.
— П-постой, послушай! — Барон вскочил и вцепился в оконную раму. — Я оговорился! Дело не в твоем деде — поверь мне, прошу, подожди еще немного! Так или иначе, долг я верну!
— Повторюсь: как именно вы собираетесь его вернуть?
— Скоро в порт придет корабль, в который вложился мой сын! С этих денег я первым делом...
— Этому кораблю конец.
— Что значит... «конец»?
— Он попал в шторм и затонул. Я узнал об этом три дня назад — неужели вы до сих пор не слышали?
Подбородок старика задрожал.
Сведения Киллиана славились точностью и быстротой. Значит, его слова были правдой.
— Если ты так со мной поступишь, мне останется только умереть!
На этот почти вопящий крик последовал короткий ответ:
— Что ж. Умирайте.
Глаза старика расширились от потрясения. Глядя в его гаснущие глаза, Киллиан добавил:
— Или мне самому подсказать вам, как умереть?
Пальцы, державшиеся за оконную раму, медленно разжались. Рука барона бессильно упала, колеса провернулись, и карета без остановки понеслась к распахнутым воротам резиденции.
Шейн краем глаза видел, как медленно закрываются ворота и как старик оседает на землю.
За годы службы у герцога он не раз видел людей, которых тот доводил до отчаяния.
И конец у них был всегда один.
Разорение. А затем смерть.
Похоже, того же ждало и этого старика. Вполне возможно, уже завтра в газете появится печальный некролог барона Кейнса.
Шейн отвернулся от окна и еще раз повторил про себя давнюю клятву.
«Есть на свете человек, которого ни за что нельзя делать врагом. Герцог Каликс.
И потому совершать такую глупость нельзя никогда».
* * *
— Вы слышали? Герцог Каликс приехал в Равенну.
Под мягкие переливы фортепиано звучали голоса дам.
— Да, я тоже слышала. Говорят, он ведет в здесь дела.
— И что же, закончит дела и сразу вернется в столицу?
— Говорят, он заодно хочет отдохнуть, так что пробудет здесь долго.
— Ах, вот как?
Темой чаепития, безусловно, был герцог Каликс. Дамы снова и снова возвращались к разговору о нем.
В последние дни о нем говорили повсюду. Стоило одному из знатнейших столичных вельмож приехать в Равенну — и, без преувеличения, весь город всколыхнулся.
«Что же он за человек, этот герцог Каликс, раз вокруг такая суматоха?» — думала Шанталь, перебирая клавиши, как вдруг до ее слуха долетела тема, которая сразу ее заинтересовала.
— А не затеял ли он в Равенне что-нибудь, связанное с музыкой? Герцог ведь много вкладывает в искусство.
— Да, он всегда очень этим интересуется.
Шанталь продолжала играть, но мысли ее лихорадочно закрутились. Знатный вельможа, известный своими вложениями в искусство?
— Насколько я слышала, у него в Равенне другие планы. Будто бы он снесет целый квартал и построит там гостиницу.
— Равенна все-таки курортный город, так что...
— И все же, пока он здесь, вполне может присмотреть какого-нибудь достойного артиста. Многие прославленные музыканты и исполнители начинали именно в Равенне.
Тут плавно льющаяся музыка оборвалась. Шанталь хотелось дослушать разговор, но пришла пора сменить исполнителя. Она поднялась, поклонилась дамам и вышла из гостиной.
— Благодарю за труд. Можете идти.
Экономка вручила ей тонкий конверт.
Шанталь подавила вздох. Выпускницам консерватории за такую двухчасовую работу платят вдвое больше. А женщинам-музыкантам, которым консерватория недоступна, независимо от мастерства всегда приходилось довольствоваться жалованьем, не дотягивающим и до половины этой суммы.
А в межсезонье даже за такую временную работу шла жестокая борьба.
Поэтому Шанталь широко улыбнулась:
— Зовите меня в любое время. Как вы и сами видели, я прекрасно знаю музыкальные вкусы благородных дам. Если поручите игру мне, не пожалеете — уверяю вас.
Чтобы заказ не оказался единственным, важно было понравиться экономкам. Ведь именно они на деле решают, кому поручить работу.
— Я не только играю на фортепиано, но и пою. Вообще-то в пении я даже увереннее.
Видимо, напор подействовал: на бесстрастном лице экономки мелькнула легкая улыбка.
— Кстати, хозяйке и ее гостям, кажется, понравилась ваша игра, мисс Розе. Скоро мы, наверное, снова вас позовем, так что до встречи.
— Большое спасибо!
Шанталь поклонилась вслед уходящей женщине. Дворяне устраивают чаепития чуть ли не через день, так что одной заботой стало меньше.
«Ой, нужно спешить!»
Спохватившись, она взглянула на часы, торопливо убрала конверт в сумку и направилась в центр города, к месту встречи.
Улицы были полны народа. Шанталь как раз собиралась зайти в самую популярную в последнее время кондитерскую, когда заметила толпу у входа в соседнюю гостиницу.
Перед гостиницей стоял роскошный экипаж. Рядом двое джентльменов обменивались рукопожатием.
Мужчина средних лет то и дело кланялся, а вот аристократ, чью молодость было видно даже со спины, лишь слегка кивнул, держась до предела высокомерно.
Но по-настоящему поразило Шанталь другое: тот, кто так угодливо, почти раболепно гнул спину, оказался нынешним мэром Равенны.
«Самый влиятельный человек в городе. Кем же должен быть тот, перед кем такая власть так робеет...»
— Говорят, это сам герцог Каликс.
Услышав голос рядом, Шанталь невольно хмыкнула.
«Опять герцог Каликс? Сколько раз за сегодня я уже слышала его имя?.. Нет-нет, стоп».
Она тут же передумала. Вспомнив разговор дам, она поняла: пренебрегать герцогом нельзя.
«А вдруг он вложится в наш театр?»
— Простите... Позвольте пройти.
Шанталь стала протискиваться сквозь толпу.
«Для начала нужно хотя бы увидеть его лицо. Если он приехал в Равенну именно сейчас, это, быть может, послано нам свыше».
Но зевак собралось слишком много. Когда Шанталь наконец пробилась в первый ряд, герцог уже садился в карету. Она успела разглядеть лишь черные волосы, чуть прикрывавшие шею, и широкую спину.
