Контент удален!

Сейчас это всего лишь необработанный алмаз, но стоит его огранить — и он засияет всеми гранями. Катрин с первого взгляда разглядела в Шанталь редчайший дар.

Впрочем, каким бы выдающимся ни был природный талант, до настоящего мастерства еще предстояли годы упорного труда. Так Катрин и рассчитывала.

Однако все ее расчеты пошли прахом.

Невероятно, но эта бездарная соплячка всего за год превратилась в прямую угрозу ее положению.

— Ну-ну… — граф Раниэ тихо цокнул языком, глядя, как женщину трясет от злости. Поставив бокал на столик, он притянул ее к себе. — Неужели ты до сих пор расстраиваешься из-за этого букета? Я куплю тебе точно такой же. Ну же, перестань сердиться.

«Он действительно думает, что дело в каком-то дурацком букете?!»

Катрин с трудом подавила желание выкрикнуть это ему в лицо и оттолкнуть его. Вместо этого она уткнулась лбом ему в грудь и удрученно пробормотала:

— А если герцогу и впрямь приглянулась эта девчонка? Что мне тогда делать? Вдруг эта лиса, заручившись его поддержкой, отнимет у меня место?

— Ха-ха, не глупи. Этого не случится, — небрежно отмахнулся он.

— Но герцог куда могущественнее вас, граф… Разве нет?

Катрин намеренно задела его за живое. Она прекрасно знала: этот тщеславный человек начинал действовать лишь тогда, когда ставили под сомнение его превосходство.

Как и ожидалось, граф вспыхнул:

— Ты сомневаешься во мне?! Ну хорошо. Я сам этим займусь.

Только тогда Катрин подняла голову.

— Займетесь? Но каким образом?

— Уж я-то знаю, каких женщин герцог презирает больше всего. Нужно лишь сделать так, чтобы она предстала перед ним именно такой.

— Каких?

Граф ухмыльнулся.

— Продажных.

— Что?..

— Ни один мужчина, облеченный властью, не устоит перед красивой женщиной. — Он пальцем приподнял подбородок Катрин. — Совсем как я.

Пусть Катрин и не считалась лучшей вокалисткой, среди примадонн Равенны она слыла первой красавицей. А то, что именно он обладал этой роскошной женщиной — предметом всеобщих вожделений, — неизменно льстило его самолюбию.

— Но от девушек, торгующих своей красотой, герцога просто воротит. В столице об этом каждая собака знает. Не зря же император мечтает выдать за него любимую дочь.

— Неужели он настолько их презирает?

— Еще как. Стоит ему решить, что женщина из этой породы, — и он тут же теряет к ней всякий интерес.

— Вы действительно так думаете?

— А если не сработает, я просто уничтожу эту девку раз и навсегда. Довольна?

«Уничтожить ее раз и навсегда?»

Губы Катрин искривила жестокая улыбка. Обрезать Шанталь крылья, пока та не взлетела еще выше, — соблазнительная перспектива.

Позволить ей и дальше расти означало собственноручно подтолкнуть себя к краю пропасти.

— Я люблю вас, граф, — прошептала Катрин, прижимаясь к нему. — Только на вас и могу положиться.

Удовлетворенно хмыкнув, граф спустил халат с ее плеч. Когда он припал губами к ее груди, Катрин захлестнула волна отвращения. Она едва сдержала порыв оттолкнуть его.

«Еще не время. Пока мне нужны его деньги и статус. Лучшего пути к вершине мне не найти».

Ради этого Катрин без колебаний отдавалась в объятия человека, которого презирала. Сминаемая его тяжестью, она задыхалась и постанывала, подавляя подступившую тошноту.

И упрямо представляла, как еще до конца этого года место отвратительного старика займет молодой и неотразимый герцог Каликс.

***

Шанталь стояла перед зданием полицейского участка, запрокинув голову и глядя на высокий фасад. Несколько дней она мучительно сомневалась, стоит ли сюда приходить, но теперь, оказавшись у самого входа, снова заколебалась.

Веских доказательств вины того мужчины у нее по-прежнему не было.

Потоптавшись у дверей, Шанталь наконец решилась.

Оставить все как есть она не могла. А если тот человек действительно дворянин? Тогда дело принимало еще более серьезный оборот. Пользуясь своим положением и влиянием, он и дальше сможет безнаказанно творить зло.

Нет. Такого человека нужно немедленно передать полиции.

Приняв решение, Шанталь толкнула дверь и вошла.

Взгляды полицейских тут же устремились на нее, и она невольно вздрогнула. Судя по всему, молодая девушка, пришедшая сюда одна, была здесь редкостью.

— С чем пожаловали? — спросил один из них.

— Извините… — Шанталь постаралась собраться с духом. — Я по поводу того, что недавно произошло в квартале на Шестнадцатой улице.

Едва она договорила, лица мужчин заметно оживились.

— Вы насчет нападений на женщин в том районе?

— Да. Дело в том, что недавно я видела лицо преступника…

— О, это же настоящая удача! Вот это хорошо!

Вместо того чтобы отмахнуться от незваной посетительницы, полицейские встретили ее с таким воодушевлением, словно перед ними стояла какая-нибудь высокопоставленная особа.

— Проходите! Скорее, присаживайтесь!

Один из них тут же пододвинул стул к столу, а другой проводил ее к нему. Шанталь растерянно опустилась на сиденье.

— Мы с ног сбились, пытаясь распутать это дело, а показаний от пострадавших катастрофически мало!

— Неужели… вы все это время искали преступника?

— А как же! Из-за этого дела уже который день ночуем на работе, сил никаких не осталось. Начальство давит, требует поскорее добиться результатов. Житья от них нет.

Шанталь была искренне тронута. Она-то думала, что в бедном квартале полиция смотрит на происходящее сквозь пальцы. А они, оказывается, день и ночь старались поймать преступника.

— Вы точно запомнили его лицо?

— Разумеется! Я видела его совсем недавно, так что помню все до мельчайших деталей.

Лица полицейских просияли еще больше.

— А-а, так вы та самая бесстрашная девушка, которая отбилась от него бутылкой?

Строго говоря, все произошло немного иначе, но Шанталь пока лишь кивнула.

— Да. Более того, пару дней назад я снова столкнулась с ним в другом месте.

— Тогда вы, должно быть, знаете его внешность лучше всех! Наш художник как раз закончил портрет. Взгляните!

Перед ней тут же разложили рисунок.

— Ну как? Похож?

Но едва Шанталь взглянула на изображение, как лишилась дара речи.

С бумаги на нее смотрел совершенно незнакомый человек.

Все было не так: и цвет волос, и форма глаз, и нос, и губы. Ни единой черты, которая напоминала бы того мужчину. Перед ней находился совершенно другой человек.

Она подняла глаза на полицейских, с надеждой ожидавших ее ответа.

— Но… это совсем не он.

— Как не он?! Две жертвы в один голос утверждают, что это именно он!

— У того мужчины были черные волосы, а не светло-каштановые. И нос совсем другой — прямой, а не такой короткий. И телосложение… тоже совершенно иное. Он не был таким низким. Наоборот, казался очень высоким.

Когда Шанталь назвала примерный рост, указанный под портретом, полицейские озадаченно переглянулись.

— Странно. Другие пострадавшие говорили, что он, напротив, довольно низкого роста.

— Не может быть. Он был никак не ниже ста девяноста сантиметров…

Шанталь осеклась.

Что-то здесь определенно не сходилось.

Если две непосредственные жертвы независимо друг от друга описывали одного и того же человека одинаково, выходило, что ошибалась именно она?

— Девушка, присмотритесь еще раз. Ночь все-таки была темной. Вы могли просто не разглядеть его как следует.

Собравшись с духом, Шанталь заставила себя снова всмотреться в портрет.

Но сколько она ни смотрела, черты лица на рисунке по-прежнему ничем не напоминали того человека.