— Не городи чушь! — Шанталь угрожающе вскинула вазу повыше. — Сначала скажи, что ты здесь делаешь. Влез через окно? Или пробрался под чужим именем? Откуда ты узнал, что я здесь? И как тебе вообще пришло в голову сунуться в дом мэра...
Тут она вспомнила слова госпожи Бейли: у них сегодня есть еще один гость.
— Ты что... Неужели пришел на собеседование? За местом учителя фортепиано?
Мужчина слегка приоткрыл рот и снова закрыл. На лице у него на миг мелькнуло ошеломленное, до нелепого растерянное выражение, а потом уголок губ криво пополз вверх.
— А если и так?
— Ах ты дьявол! Дошел до того, что на ребенка позарился?!
Шанталь пришла в бешенство. Зачем такому подонку наниматься учителем к маленькой девочке, было яснее ясного: ему мало взрослых женщин, он и до детей хочет дотянуться своими грязными руками! За такое мало бросить в адское пламя.
— Что ты задумал сделать с ребенком? Даже не мечтай! Раз уж я все узнала, неужели ты думаешь, что я это тебе спущу с рук?
— И что ты сделаешь?
— Сейчас же все расскажу господину мэру! Обо всем, что ты натворил!
— А доказательства?
— Какие еще доказательства, если я и жертва, и свидетельница?!
Он невозмутимо скрестил руки на груди.
— Оговаривать человека без доказательств — себе дороже. К тому же я здесь по личному приглашению мэра. Ты готова расхлебывать последствия?
— Что?! Ах ты наглец...
В этот момент в дверь постучали. Вошедшие мэр с женой замерли на пороге.
Они растерянно переводили взгляд с двух людей, стоявших по разные стороны фортепиано, на вазу в руках Шанталь.
— Что-то случилось? Мисс Розе, зачем вы взяли...
— Госпожа, дело в том...
Шанталь осеклась.
Он был прав: никаких веских доказательств у нее не было. Царапина на его щеке тоже ничего не доказывала, он мог сослаться на что угодно.
А если она заявит в полицию и не сумеет доказать его вину? Тогда в худшем положении окажется она сама. Высший свет до крайности боится дурной молвы, и они вполне могли бы решить, что это именно она впуталась в скандальную историю, и обвинить ее.
— Дело в том...
— Глубокоуважаемый господин мэр. И вы, госпожа Бейли.
Голос мужчины заставил супругов округлить глаза.
— ...Да?
Они переглянулись и снова повернулись к Киллиану. До сих пор герцог обращался к мэру иначе: только «мэр Бейли» или «господин Бейли», что при его положении было вполне естественно.
— С чего это вдруг вы...
— Прошу прощения за шум. Ничего особенного: мы с мисс Розе просто обсуждали остальную часть собеседования.
Он учтиво поклонился. Супруги резко втянули воздух. Прежде герцог так их не приветствовал: легкий кивок — вот и все, на что он был способен.
— Г-господин гер...
— С мисс Розе мы все прекрасно согласовали: кто победит в музыкальном состязании, тот и станет учителем вашей дочери.
— Дочери?.. Неужели вы говорите об Элоизе?
— Дело касается вашей драгоценной дочери, так что никакой небрежности допускать нельзя.
Мэр с женой, забыв о приличиях, раскрыли рты. А Шанталь смотрела на мужчину как на сумасшедшего.
«Какое еще согласие? Что он несет?»
— Разве я пришел сюда не на собеседование на место домашнего учителя? Обещаю сделать все, что в моих силах.
— Н-но... но как же...
Супруги растерянно бормотали что-то невнятное, пока наконец не выдавили, словно в забытьи:
— Хорошо... Раз такова ваша воля...
Киллиан отвел взгляд от ошеломленных хозяев, посмотрел на Шанталь, наклонился и прошептал так, чтобы слышала только она:
— Если проиграю, сам пойду в полицию и сдамся.
Какую игру он затеял? Шанталь молча сверлила его взглядом. Он невозмутимо улыбнулся:
— Разве это не самый тихий способ решить дело? Тебе ведь тоже не нужен шум.
Он словно читал ее мысли.
— Или ты просто не уверена, что сумеешь меня обыграть?
От насмешки в его словах Шанталь до боли закусила губу. Его взгляд говорил: «Если так уверена — давай, попробуй».
Она шумно выдохнула, поставила вазу обратно на крышку фортепиано, подошла к инструменту, придвинула банкетку и села.
— Тогда я сыграю первой.
Наверное, он смотрит на нее свысока оттого, что она не выпускница консерватории. Но играла она не просто «неплохо». Даже Рей, ядовитый критик, который ни за что не станет говорить комплименты ради приличия, однажды сказал, что в консерватории полно людей, играющих хуже нее. Правда, тут же добавил очередную колкость: «ни таланта, ни усердия, сплошь кучи навоза».
К тому же музыкантов, выступающих в Равенне, она знала в лицо почти всех, а этого видела впервые. Если он не музыкант уровня Рея, победить его она сумеет.
— Давайте выберем одно из трех — сонату, ноктюрн или прелюдию — и сыграем одну и ту же вещь, чтобы оценка была честной.
Долго думать нечего. Главное — выиграть этот поединок, и все решится: она без шума выставит наглеца из дома, а то и заставит его самого пойти в полицию.
— Если у вас есть пожелания, скажите.
— Все на ваше усмотрение, мисс Розе.
Он с изяществом раскрыл ладони. Само собой, даже эта красивая поза только сильнее ее бесила.
Шанталь резко отвернулась и положила руки на клавиши. Глубоко вдохнула и сразу начала играть.
Она выбрала Ноктюрн № 3 Александра Стравина, который считался самым трудным из всех ноктюрнов. Вещь лирическая, но требующая предельно тонкой техники.
Ни одной ошибки, все плавно, как легкий шепот рядом, и с ее собственной безупречной трактовкой.
Она была уверена, что сыграет эту красивую, трогательную пьесу лучше всех. Когда-то на светском вечере ее услышал пианист, бывший придворный музыкант, и признал, что ее трактовка лучше его собственной, и щедро расхвалил ее.
Когда последний звук затих, Шанталь тихо сняла руки с клавиш и повернулась к хозяевам. Как и ожидалось, на их лицах были написаны изумление и восхищение.
— Это было великолепно!
Оба закивали и захлопали.
— Теперь понятно, за что вас порекомендовал Рей Икардо.
Ну еще бы. Рей строго разделяет личное и служебное. Как бы близки они ни были, он ни за что не написал бы рекомендательное письмо человеку, у которого нет таланта. Уже сам факт его рекомендации был для Шанталь признанием ее мастерства.
***
Прим. Все главы до онгоинга (91 глава), можно прочитать на бусти https://boosty.to/heylalala