Контент удален!

— Да что ж это такое!..

Еле удерживая мужчину вдвое крупнее себя, Бом упёрлась в стену, ноги у неё подгибались. Наверное, так себя чувствуешь, если тащишь на себе амурского тигра. Нет, не то. По размерам скорее белый медведь.

Пошатываясь и продолжая бессмысленные сравнения, она наконец добралась до кровати. Бом с размаху спихнула на неё Син Ю — и сама потеряла равновесие.

— Ох… — застонала Бом, придавленная Син Ю: его вес грозил раздавить её насмерть.

— Ох, ну правда. Ну я и…

Кряхтя, Бом кое-как выбралась из-под Син Ю и плюхнулась на спину. Перед глазами поплыли жёлтые звёздочки.

Син Ю лежал наискосок, ноги свешивались с кровати, но сил его поправить уже не осталось. Расстегнув ему тугие пуговицы на вороте рубашки, Бом и сама почти выбилась из сил.

На пустой желудок она съела один шоколад — немудрено, что сил нет. Перед глазами всплывал нетронутый ужин из нескольких блюд. Она только и жалела, что бросила нормальную еду. Хотя нет, был поворот и похлеще.

Бом повернула голову. Перед ней был точёный красивый профиль.

— Как можно опьянеть от шоколада? Там же, если всё собрать, от силы пара капель.

Бом была в полном недоумении.

— Не может же быть, что он отключился, потому что я его чмокнула? — пробормотала Бом, бледная от натуги.

Вот это был бы поворот. Как ни крути, этот мужчина подавлял во всех смыслах. Бом повернулась к Син Ю и стала пристально разглядывать спящего, словно изучала его.

Обманщик. Слабак по части выпивки. Завёл человека своей смазливой мордашкой — и вырубился.Ворча, Бом принялась давить указательным пальцем на нос Син Ю, заносчиво вздёрнутый до самых небес.

Ниже, ниже. Ради повышения самооценки человечества этот задранный нос следовало сделать хоть немного пониже. Ухмыльнувшись, она ещё раз надавила на него — и тут Син Ю открыл глаза.

Бом так и застыла с поднятой рукой.

— …

Глаза Син Ю смотрели на неё, но взгляд был расфокусирован. Похоже, он полностью отключился. Какое-то время он так и лежал, а потом глаза снова медленно закрылись. Бом выдохнула — оказывается, она задержала дыхание — и тихонько откатилась в сторону.

Только она спустила одну ногу с кровати, как Син Ю протянул руку и притянул её к себе. Не успела Бом и ахнуть, как оказалась крепко прижата к нему.

Обхватил её обеими руками и ещё и ногой оплёл — видимо, принял за подушку-обнимашку. Стоило ей чуть повести плечом, как хватка становилась крепче.

Грудную клетку сдавило, и Бом затаила дыхание, уткнувшись лицом ему в грудь. Немного подождав, она почувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается.

Бом подняла голову и посмотрела на Син Ю. Он крепко спал, лицо было безмятежным.

— Хорошо спишь, Тхэ Син Ю.

Бессонница, выходит, прошла? Решив, что это к лучшему, Бом слегка улыбнулась и затихла. Она собиралась подождать ещё немного и, когда Син Ю уснёт покрепче, потихоньку выбраться.

Но, пока она ждала, у неё самой незаметно закрылись глаза.

Когда Бом снова открыла глаза, мир будто замер в тишине, а вокруг было совсем темно. Она испуганно хотела подняться — и встретилась взглядом с Син Ю, который пристально на неё смотрел.

Он не спал.

— Проснулся?..

И давно он не спит?

— Проснулся — так разбудил бы. Ну, в смысле… — растерянно пролепетала Бом осипшим со сна голосом. — Только не подумай чего, ничего не было. Клянусь, я тебя и пальцем не тронула.

Ну, расстегнула пару пуговиц на рубашке и потрогала нос, но без всяких грязных намерений. Первое было продолжением трудов, второе — платой за них. А если он всё-таки начнёт возмущаться, она поддразнит его: мужчина, который вырубился от пары шоколадок.

Но Тхэ Син Ю вёл себя странно. Только молча смотрел на неё. Будто на незнакомку. Взгляд здесь, а мысли где-то далеко.

Неужели ещё не протрезвел? Бом заглянула в тёмно-карие глаза на его точёном, будто вырезанном лице. Взгляд был не холодным, но и не ласковым, и от него почему-то становилось не по себе.

— Тхэ Син Ю.

Син Ю посмотрел на неё.

— Узнаёшь меня?

Отрешённые глаза чуть потемнели, и в них, обращённых к Бом, зажёгся странный свет.

— Хан Бом, — выдохнул Син Ю. — Моя Бом.

— Похоже, не узнаёшь?..

Бом недовольно на него посмотрела. По идее, первым делом он должен был проворчать: куда «оппа» подевала? Оппами Бом называла троих, и все трое без всякой надобности цеплялись за это обращение.

— И кто это — «моя Бом»?..

— Ты.

Это сухое словечко прозвучало слаще растопленного шоколада, и Бом прищурилась.

— Этот мужчина даже во сне клеит. Прирождённый соблазнитель, что ли?

Син Ю хмыкнул в ответ на её ворчание.

— Смеёшься? В такой ситуации?

Да ещё лицом к лицу? Бом ошарашенно уставилась на него, а Син Ю протянул руку и провёл пальцем между её бровей. Ещё раз — мягко, будто разглаживая складку.

Бом нахмурилась ещё сильнее.

— Уважаемый, вы совершаете большую ошибку. Прикосновения в такой ситуации — крайне опрометчивый поступок, — любезно предупредила Бом и перехватила его руку.

Син Ю повернул запястье, мягко высвободился и, наоборот, переплёл её пальцы со своими так, что не вырваться.

Похоже, в этой детской игре в ладошки он ощутил себя победителем: с довольной улыбкой прижимал её ладонь к своей, будто прививал черенок, сжимал и разжимал пальцы.

— Маленькая.

Таким тоном, будто говорил «ну и кроха», Син Ю тёр её пальцы, как трогают мягкие подушечки кошачьей лапки. А потом, словно что-то показалось ему странным, слегка нахмурился.

— Была же мягонькая.

— Вы про какие доисторические времена, когда я была младенцем?

Бом училась на факультете декоративно-прикладного искусства — среди художественных специальностей её прозвали каторгой для чернорабочих. Не то что в детстве: теперь её ладони так загрубели от мозолей, что она спокойно хватала горячую кастрюлю голыми руками.

Син Ю нащупал неровный след недавней царапины.

— Щекотно, хватит.

Бом пожаловалась, и его пальцы переместились в другое место. Отпускать её он так и не собирался. Неизвестно, что его так забавляло, но он гладил её ладонь и лениво улыбался.

Хм, а ведь и правда красивый. Среди десятков гипсовых бюстов, которые Бом рисовала больше десяти лет, был Джулиано — его красоту воспевали веками.

И вот мужчина с носом выше и красивее, чем у Джулиано, не сводил с неё глаз и держал за руку. К тому же он был её детской безответной любовью. Пожалуй, опаснее мужчины в эту минуту не найти.