Контент удален!

Пока Бом терзалась внутренними противоречиями, Син Ю со вздохом ощупал её голову. Кроме того, что лицо немного покраснело, ни шишек, ни царапин не было. Разумеется.

Бом перенесла несколько операций на сердце, и любая рана оборачивалась для неё множеством неудобств. Того и гляди, могла попасть в больницу.

Син Ю видел её с детства, а Гёуль твердил об этом столько, что уши вяли, — поэтому он помнил всё до мелочей.

На всякий случай проверяя, не поцарапана ли щека, он взял её за подбородок и повертел лицо туда-сюда. Когда покрытая нежным пушком щека скользнула по его пальцам, его будто кольнуло током.

Син Ю замер и приподнял бровь. Бом, похоже, ничего не почувствовала и по-прежнему смотрела на него с надутым видом. Син Ю мягко прижал ладонь к её щеке.

Нежная кожа мягко подалась под ладонью. В тот же миг ресницы Бом дрогнули и задели его загрубевшую от мозолей кожу. Это было так щекотно, что Син Ю легонько оттолкнул её голову.

— Проснулась — вставай.

Зазевавшаяся Бом на этот раз и правда тюкнулась лбом о стол. Больно не было, но обида выросла вдвое.

Точно… он изменился. Тхэ Син Ю изменился. Порядочный, образцовый, вежливый соседский мальчик, о каком мечтали все мамы в округе, вырос и стал Казановой.

Так вот она какая, реальность. Потирая лоб, Бом спокойно приняла действительность. В детстве к ней хотя бы относились по-особенному, а теперь, похоже, привилегии «сестрёнки снизу» закончились.

Она даже не знала, что он вернулся в Корею и ходит на смотрины, так что говорить о предательстве было бы смешно. Хотя на душе скребли кошки.

— Волосы высохли, так что я пойду.

Бом поднялась, и Син Ю встал следом. Когда он выпрямился, над её головой нависла огромная тень, словно сдвинулась гора.

Бом вздрогнула и отступила на полшага.

— М-м… спасибо, что помог сегодня. Одежду постираю и оставлю в отеле.

Син Ю прищурился: Бом вдруг стала держаться неловко. Только что запросто подходила вплотную и застигала его врасплох, а теперь вела себя отчуждённо, как с чужим.

Переходный возраст, что ли? Как бы там ни было, что творится в этой маленькой голове, не знал, наверное, даже родной по крови Хан Гёуль. Син Ю, верный себе — за безнадёжное дело он даже не брался, — быстро сдался и остановил её.

— Подожди. Сейчас возьму ключи от машины.

— А, нет. Я просто…

Бом замахала руками — мол, доберусь сама, не нужно, — и тут раздался звонок в дверь. Бом в панике уставилась на Син Ю.

— Только не говори, что правда вызвал Хан Гёуля. Н-нет ведь?

Сегодня Е Хи решилась признаться Хан Гёулю — сказала, что это последний раз в её жизни. А если из-за Бом всё сорвалось… Даже представить жутко.

Син Ю с интересом наблюдал, как её лицо поминутно меняет цвет.

— Это не твой брат.

— Правда? Точно не звал?

— Не звал.

Он легонько провёл тыльной стороной ладони по её побледневшей щеке.

— Чтобы ты меня возненавидела?

Детская пухлость сошла, что ли? Щёки, которым полагалось быть пухлыми, будто впали, и ему это не нравилось, но лицо без косметики напоминало её в детстве.

Та малышка, что пахла молоком и твердила, что оппа лучше всех, по поводу и без повода оставляя у него на щеке отпечатки губ, выросла и ходит накрашенная. Подумав, что настали последние времена, Син Ю нахмурился.

— Хан Гёуль тебя не кормит? Почему ты так осунулась?

— Хватит говорить глупости, иди открой. Звонят же.

Бом отвела его руку.

— Не важно, я знаю, кто это.

— Кто?

Син Ю посмотрел в её глаза, наполовину встревоженные, наполовину любопытные, и только пожал плечами.

— Ну, наверное…

Чха Чжи Вон. Договаривать Син Ю не стал. Если Чха Чжи Вон увидит здесь Хан Бом, ничего страшного не случится, а для него самого так даже лучше.

Узнай тот, что соком из-за его невесты окатили сестру Гёуля, — при его-то гордости он от стыда глаз бы поднять не смог. Возместит ли он испорченную одежду или аккуратно доставит Бом домой — у Син Ю в любом случае станет меньше хлопот.

Мелкая проблема была одна: язык у него легче летящей птицы и проворнее полевой мыши. Но и тогда Хан Гёулю он трепаться не станет — сам себе в лицо плевать не захочет. Вот только…

Он молча посмотрел на Бом сверху вниз. Опустил взгляд, который до сих пор нарочно не спускал ниже её шеи, и скользнул им по тонкой, хрупкой фигуре.

Чуть растрёпанные волосы, порозовевшие щёки, только что после душа, неловко накинутая его одежда. Белая хлопковая футболка просвечивала на свету, и очертания груди были видны как на ладони.

— Посиди пока в комнате.

— Ты чего?.. Кто там?

Бом наивно переспрашивала, а Син Ю взял её за руку и повёл в спальню. Бом послушно шла за ним, но вдруг остановилась.

— Это женщина?

— Что?

— Тогда мне надо прятаться не в спальне, а где-нибудь ещё, разве нет?

Бом заозиралась, будто искала, где спрятаться; Син Ю ошарашенно посмотрел на неё, а потом потянул за руку.

— Не женщина.

— А кто тогда?

— Есть тут один. Болтливая птица.

— Птица?..

— Тсс.

Син Ю прижал палец к её губам, округлившимся от удивления.

— Устала — полежи.

С улыбкой посмотрев, как Бом недовольно надувает щёки, Син Ю закрыл дверь. Он открыл дверь номера, намереваясь поскорее спровадить незваного гостя.

— Обслуживание номеров.

Но, вопреки его ожиданиям, за дверью стоял не Чха Чжи Вон, а сотрудник службы консьержей. При виде большой тележки в коридоре Син Ю нахмурился.