Контент удален!

— Посиди тут немного, — сказал Син Ю, заводя Бом в лобби-бар. — Закончу дела и отвезу тебя.

Бом задумчиво смотрела на руку Син Ю, слегка сжимавшую её пальцы. Какова вероятность встретить свою детскую первую любовь в худший момент жизни?

«Ёнтха Пёльтха», ну вы и даёте. Это же не просто позор. Надо было так и сказать: сегодня тебе конец, из дома ни ногой.

Бом готова была умереть со стыда, а вот Тхэ Син Ю выглядел совершенно спокойным. Он держался как ни в чём не бывало — как всегда, невозмутимый и равнодушный. Словно это не он только что до смерти напугал Пэк Хён Гю.

Когда он вообще вернулся? Я ничего не слышала. Из «трёх мушкетёров» Тхэ Син Ю раньше всех добился успеха и начал работать в американском филиале юридической фирмы «Тхэджон».

Когда Бом услышала, что Син Ю в считаные годы перескочил через должность младшего юриста и стал старшим, она решила, что в Корею он больше не вернётся.

— Позвольте проводить вас к столику.

Голос официанта вернул Бом к реальности. Пока Син Ю шёл к столику у окна, она тихонько высвободила пальцы из его руки.

Син Ю обернулся и посмотрел на неё: мол, ты чего? Для него держать за руку младшую сестру друга, которую он знал с детства, ровным счётом ничего не значило.

— Я лучше пойду.

Син Ю приподнял бровь.

— В таком виде?

Бом, накрытая пиджаком Син Ю задом наперёд, и правда выглядела довольно нелепо. Пиджак был огромный, как с папиного плеча, а главное — его полы спускались ниже её юбки, и казалось, будто под ним ничего нет.

Бом пожала плечами.

— На такси доеду.

— Вот я и говорю: в таком виде. Обязательно?

Несмотря на насмешку в его голосе, Бом решительно кивнула.

— Ага.

Син Ю молча посмотрел на неё — так смотрят на жутко непослушную двоюродную сестру. Раз уж она так ему досаждала, мог бы просто её отпустить. Но вместо этого Син Ю снова потянул её за руку.

Он снова лишь слегка сжал несколько её пальцев, но на этот раз чуть крепче.

— Я быстро. Заскучаешь — поешь чего-нибудь.

Опять как с ребёнком.

— Не хочу. Сама доберусь.

— И я не хочу. Сам отвезу.

Он вредничал и отвечал её же словами; Бом упёрлась, напрягая руку, чтобы он её не утащил.

— Да тебе-то зачем?

— Хан Гёуль взбесится, если узнает, что я отпустил тебя одну.

Ответ был ровно таким, как она и ожидала, и Бом слегка разозлилась.

— Так не говори ему, и всё. Хан Гёулю — ни слова.

— А с чего бы мне молчать?

Бом посмотрела на него так, будто хотела отвесить подзатыльник. Но вскоре перестала сопротивляться и расслабила руку.

— Ладно, так и быть, разрешаю меня отвезти, — с напускной важностью произнесла Бом. — Но про сегодняшнее Хан Гёулю — молчок.

— Какая честь.

Не обращая внимания на насмешку, Бом потребовала прямого ответа:

— Отвечай. Тебе можно верить?

Син Ю отодвинул стул и посмотрел на Бом: сядешь сюда тихо — так и сделаю. Бом задумчиво подняла глаза на ожидавшего её Тхэ Син Ю.

Послеполуденное солнце лилось в окно и мягко окрашивало его профиль. «Свет Института судебной подготовки» — кажется, так его называли? Прозвище, которое дали ему однокурсники, теперь, говорят, превратилось в «свет юридического мира».

И шутили при этом, что умных гениев хоть отбавляй, но гений внешности, чья красота сияет так, что пол уже не важен, появился на этой земле впервые с принятия конституции.

Рядом с Тхэ Син Ю это чувствовалось каждую секунду. И официант, провожавший их к столику, и люди за соседними столиками украдкой на него поглядывали. Ну и что толку? Мужчина, у которого есть только лицо. Нравился, пока я была маленькой и глупой.

Тхэ Син Ю не был хорошим мужчиной для женщин. Бом с детства насмотрелась, как девушки, признавшиеся ему в любви, белели как полотно и уходили в слезах.

В такие минуты Тхэ Син Ю становился таким холодным, будто вместо крови в нём был лёд, — даже страшно делалось.

— Опять задумалась. — Син Ю вздохнул и подошёл к Бом.

— И откуда у такой крохи столько мыслей?

Ворча, что с ней и раньше, и сейчас одни хлопоты, он снял с неё пиджак, надетый задом наперёд, и надел как положено, в рукава.

— Руки.

Бом просунула руки в широкие рукава. Пиджак обвис на ней, как студенческая одежда на школьнице. Син Ю взялся обеими руками за лацканы, завёл одну полу до самого бока Бом и туго стянул пиджак с обеих сторон.

Петля пиджака оказалась у неё на другом боку. Син Ю отцепил с груди адвокатский значок и приколол его туда. Глядя, как он придерживает пиджак и глубоко вгоняет булавку, чтобы полы не разошлись, Бом поморщилась.

— Дырка же будет.

— Уже есть.

Будто нарочно, Син Ю с треском проткнул ткань костюма. Бом нахмурилась ещё сильнее.

— Он же дорогой, нет?

— Переживаешь?

Бом промолчала, и Син Ю усмехнулся.

— А сама меня как чужого отшила.

— …

Бом нечего было ответить, и она отвела взгляд. Син Ю несколько раз подвернул рукава, чтобы показались её пальцы, и усадил её на диван.

— Ешь пока. Через двадцать минут закончу.

Бом пристально посмотрела на него снизу вверх.

— А дорогое можно заказать?

Син Ю снова хмыкнул на её вредность, достал бумажник и положил на стол.

Бом вела себя так, будто собирается его как следует обобрать, а заказала только стакан апельсинового сока, и Син Ю добавил к заказу несколько пирожных.

— Сиди и ничего не натвори.

Син Ю взглянул на часы, слегка надавил ладонью ей на макушку и поднялся. И тут к их столику кто-то подошёл.

— Так вот где вы развлекаетесь?

Бом подняла голову. Незнакомая женщина сверлила Син Ю осуждающим взглядом.

— Я, конечно, всякое допускала, но не думала, что вы правда приведёте на смотрины женщину.

Смотрины? Бом изумлённо уставилась на Син Ю.

Син Ю бесстрастно посмотрел на женщину.

— Сон На Ён, если не ошибаюсь?

— Надо же, даже имя моё удосужились узнать? А говорят, вы так заняты, развлекаясь с айдолами.

С айдолами? Бом посмотрела на Син Ю ещё более круглыми глазами.

Син Ю нахмурился.

— Вы, похоже, не в том состоянии, чтобы разговаривать, так что лучше уходите. Разберётся тот, кого это касается.

— Вы и правда такой высокомерный, как говорят… Это ведь называется «с больной головы на здоровую»?

Женщина разозлилась ещё сильнее.

— Я, между прочим, ждала не потому, что вы мне понравились. Просто пришла посмотреть на эту хвалёную физиономию.

— Физиономию?..

Опешив, Син Ю склонил голову набок. Женщина вздрогнула, но не отступила — будто доказывала, что пришла во всеоружии.

— Другие женщины, видимо, терпели, потому что велись на ваше смазливое личико, но я не из таких.

Бом, молча слушавшая, тихо подняла руку. Насчёт айдолов она не знала, но хотя бы недоразумение насчёт себя решила прояснить.

— Кажется, вы меня неправильно поняли. Я младшая сестра его друга, мы с детства жили по соседству. Сегодня случайно встретились здесь впервые за несколько лет.

Женщина перевела на неё взгляд.

— У меня кое-что случилось, и он мне помог. Я не знала, что у вас смотрины, извините.

Бом склонила голову. Недовольный взгляд Син Ю упёрся ей в макушку.

— А ты кто, трейни, что ли? — фыркнула женщина, глядя на Бом. — Что за бездарная игра? Вы с ним заранее роли распределили?

— Что?..

— Я знаю, что вы вчера вечером заселились. Подруга из службы размещения уже проверила имя этого твоего «друга брата». И это тоже недоразумение?

Бом тихонько шепнула Син Ю:

— Ты вчера здесь ночевал?

Син Ю молча прищурился и хмыкнул. Вся эта ситуация явно его бесила.

Бом почуяла неладное, быстро решила отступить и тихонько поднялась.

— Я, пожалуй, пойду. Надеюсь, вы двое мирно договоритесь.

— Куда? — Син Ю надавил ей на плечо. — Я же сказал, что отвезу.

Бом широко раскрыла глаза и пустила в ход «разговор глазами».

Ты в своём уме? Зачем меня-то держишь? Её держи! Не видишь, у неё из глаз лазеры бьют? Отпусти и иди уже!

Син Ю подмигнул — мол, понял — и похлопал Бом по плечу.

— Понял, понял, сиди.

Ничего ты не понял! Бом посмотрела на Син Ю с таким видом, будто у неё ком в горле встал. Вот в чём беда всех умников: чужие чувства они все как один считывают плохо, и им на них плевать.

— Вы сказали, что получили данные о моём заселении от службы размещения? — с холодной улыбкой спросил Син Ю у женщины. — Утечка персональных данных — это преступление. Готовы за это ответить?

Быть беде — Бом это знала. Тхэ Син Ю всегда так холодно улыбался, когда собирался кого-нибудь как следует проучить.

Бегите, — мысленно шепнула Бом женщине.

— Тоже мне, великая тайна!..

Женщина отважно сжала кулаки и не отступила.

Бинго. Син Ю улыбнулся.

— Что ж, хорошо. Остальное обсудим в полиции. Вместе с вашей подругой.

— Ч-что за бред! Из-за такой ерунды — в полицию? Это всё из-за вас! — растерянно воскликнула женщина.

— Будто в наших кругах кто-то не знает, что вы ходячая мина! Меняете женщин чаще, чем телефоны… — выпалила она, словно срывая с него маску. — Говорят, председатель торопит вас со свадьбой, потому что хочет правнуков? А стоит ли торопиться? Может, они уже где-то подрастают.

Правнуков? Бом снова уставилась на Син Ю. Тот взял её за голову и развернул обратно.

— Что воспитания у вас ноль, я уже понял, но хоть выражения выбирайте. Тут ребёнок.

Ребёнок? Мне двадцать пять! Бом резко вскинула голову и уставилась на него.

Глядя, как «ребёнок» вспыхнул от слова «ребёнок», Син Ю хмыкнул и легонько щёлкнул её пальцем по лбу. Бом раздражённо стряхнула его руку.

Син Ю легко увернулся и снова принялся теребить её волосы. Женщина, наблюдавшая за ними, вскипела от злости и выпалила:

— Моя мама носила гадалке дату вашего рождения, и та сказала: вам на роду написано всю жизнь развлекаться с женщинами и умереть молодым — прямо в постели.

Син Ю спокойно улыбнулся в ответ на эту злобную тираду.

— Шарлатанка.

— Что?..

— Мне уже тридцать. Не поздновато ли говорить о ранней смерти?

Пыхтевшая от злости женщина побагровела. Встревоженная Бом покосилась на дверь, прикидывая, не попробовать ли снова сбежать.

Официант с тележкой замешкался возле них, и в тот же миг женщина, сверкнув глазами, схватила стакан с соком. Син Ю понял, что она задумала, и спокойно улыбнулся.

— Сможете за это ответить?

— Не смогу, конечно, — многозначительно усмехнулась женщина. — Поэтому я обижаю только слабых.

Лицо Син Ю окаменело — и в ту же секунду холодный апельсиновый сок с размаху выплеснулся Бом в лицо.

— Хан Бом!

— Ах…

Бом, на которую сок обрушился как гром среди ясного неба, так и застыла. Щёки горели, одежда промокла. Кислая жидкость склеила ресницы, и открыть глаза не получалось.

Бом начала тереть глаза, но Син Ю перехватил её руку, достал платок и стал вытирать ей лицо.

— Оп-оппа?

— Не открывай глаза, я сейчас.

Успокаивая её, Син Ю осторожно стряхнул с её волос кусочки апельсиновой мякоти.

— Холодно.

По шее пополз холод, и Бом поёжилась. Капли сока затекли под пиджак и скатились в ложбинку между грудей — Бом вздрогнула.

— Холодно… брр…

Бом задрожала, и Син Ю бросил платок на стол и подхватил её на руки. Крепко прижал к себе её ноги, укутанные его пиджаком, и развернулся.

— Счёт, пожалуйста, на номер. И обязательно включите химчистку и плату за обслуживание, — сказал Син Ю растерянно глядевшему на него официанту. — Номер комнаты можно узнать у этой женщины.

Женщина вздрогнула и испуганно посмотрела на Син Ю.

Не обращая на неё внимания, Син Ю прошёл мимо. Расплатой за минутную вспышку гнева стал стыд.

Его бесстрастный холодный взгляд скользнул по ней, и стакан выпал у неё из рук. Резко зазвенело разбитое стекло, но он, не оглядываясь, вышел оттуда с Бом на руках.