Контент удален!

На длинном столе в столовой накрыли ужин из нескольких блюд. Син Ю со скучающим видом смотрел, как одну за другой расставляют тарелки, а потом достал телефон.

Без предупреждения прислать в номер роскошный, кричащий ужин — вполне в духе Чха Чжи Вона. А в довесок — одно-единственное наглое сообщение, которое и извинением-то не назовёшь.

«Был бы с женщиной — так бы и сказал. Передай даме сердца мои извинения. Удачи».

Ну что за дебил. Даже не знает, кто она, а уже «дама сердца». Син Ю вытянул открытку из букета, который поставил сотрудник, — пальцы его напряглись от злости.

«Счастливого Белого дня».

Над размашистой вычурной надписью так и слышался — будто с озвучкой — пошлый смех Чха Чжи Вона. Сотрудники сообщили, что всё готово, попрощались и ушли, а Син Ю смял открытку в кулаке и направился в спальню.

Он постучал в дверь, зовя Бом.

— Можешь выходить.

Бом осторожно выглянула.

— Ушёл?.. Кто это был?

Син Ю потёр лоб, смущённо улыбнулся и покосился на столовую. Бом, которую запах еды притянул, как воробья к мельнице, подошла и округлила глаза.

— Это что такое?..

— Обслуживание номеров.

— Ты заказал? Вот это всё?

— Вроде того?

Оба одновременно посмотрели на стол. Син Ю — на стейк из вырезки, Бом — на букет розовых роз и огромную корзину конфет.

Рядом стояли торт в форме сердца, густо утыканный клубникой, и шампанское.

— …

— …

Лицо Бом всё больше мрачнело, и Син Ю снова посмотрел на стол. Торт со сливочным кремом, чуть больше его ладони, и розовое «Моэт Шандон» в ведёрке со льдом.

Сердечком. Он как раз подумал, что на ерунду потрачено столько труда, как вдруг, будто что-то вспомнив, сказал:

— Тебе ведь молочное нельзя? Торт уберём.

Вспомнив, что у Бом непереносимость лактозы, Син Ю накрыл торт большой металлической крышкой. Бом растерянно смотрела, как торт исчезает у неё перед глазами, а потом медленно подняла взгляд.

— Не надо. Лучше позови ту, для кого это было, и поешьте вместе.

— Что?

— Я уйду, а вы спокойно проведите свидание.

— Какое свидание?

— Я не настолько непонятливая, знаешь ли.

Вечно эти мужчины такие простые. Бом вздохнула. Она уже не так мала, чтобы радоваться ужину, накрытому для другой женщины.

— Всё, я пошла, развлекайтесь.

Бом хотела отвернуться, но Син Ю мягко перехватил её руку.

— Подожди, — неторопливо велел он.

Его острый ум заработал, и он перевёл взгляд с Бом на стол. Только теперь он по-настоящему заметил розовое полчище, захватившее стол.

Цветы, шампанское, торт и конфеты. В тот же миг смятая открытка Чха Чжи Вона ожила, и его ехидный голос насмешливо ворвался в голову.

«Счастливого Белого дня».

А, вот оно что. Теперь он, кажется, понял, о чём подумала Бом.

— Ты не так поняла. Никакого свидания нет.

— Врёшь.

— Правда.

С мягкой укоризненной улыбкой — ну что ж ты не веришь с первого раза — Син Ю приобнял Бом за спину и подвёл к столу.

— Если не ты, всё это придётся выбросить. Ты же любишь мясо, поешь хоть немного.

Бом, которую притащили силой, неохотно посмотрела на стол.

— Правда никто не придёт?

— Говорю же.

— Точно?

— Точно.

— Так ты правда заказал это для меня? Ты — вот это всё?

Син Ю взглянул на букет и корзину конфет и невольно хмыкнул. Это уж слишком. Его и так уже по нелепому недоразумению считали распутным подонком, а теперь он рисковал стать ещё и бессовестным подонком, который подбивает клинья к сестре друга.

Чха Чжи Вон, может, и правда тебя прибить, сволочь?

— Конечно.

Син Ю раздражённо вздохнул и медленно провёл рукой по губам.

— То есть нет. Это не я заказал.

— Ты же только что сказал, что ты?..

— Я сказал «вроде того».

Он сменил показания, даже не изменившись в лице.

— Принесли то, что ты не заказывал? В отеле?

— Что-то вроде того…

— А, понятно. Сегодня же Белый день, наверное, отель сделал особый подарок. Да?

— …

Ну да, как же.

— А зачем ты принял то, что принесли по ошибке? Ты же не из тех, кто такое принимает. Отправил бы обратно, и всё.

И правда, отправил бы. Так было бы проще всего, и наживать себе неприятности по собственной воле было совсем на него не похоже.

Син Ю молча опустил руки и посмотрел Бом в глаза. Её чёрные зрачки сверкали так, будто вот-вот изрыгнут пламя. Хорошо знакомый ему взгляд — за миг до превращения в монстра.

Он хмыкнул и подошёл к ней.

— Будем считать, что наши интересы совпали. Пусть и не без накладок.

Он убрал прядь, прилипшую к её щеке. Жест был настолько естественным, будто он и сам его не заметил, — и вздрогнула от него как раз Бом.

— Я всё равно собирался тебя чем-нибудь накормить.

— …

— Ты не голодная? Обед давно прошёл. Из лобби-бара мы ушли ни с чем.

Хотя ушли не из-за меня, а из-за Чха Чжи Вона. Мысленно расставив факты по местам, Син Ю заправил ей волосы за ухо.

— Мне не надо.

Бом нахмурилась и отступила на шаг. Тогда Син Ю шагнул ближе и склонил голову.

— Поешь — отвезу.

— Я не голодная.

— Хм, что же делать. А мне непременно надо увидеть, как ты ешь, — весело, будто напевая себе под нос, протянул Син Ю и улыбнулся. — Придётся позвать Хан Гёуля, да?

Бом плотно сжала губы, молча подняла на него большие глаза и сердито уставилась.

Боже, какая прелесть. Поверх лица Бом проступило лицо малявки с косичками, как у Пеппи, которая точно так же надувала щёки и сверлила его взглядом.

Взгляд Син Ю смягчился.

— Ну-ну. Умница, Бом. Давай хоть кусочек.

Уговаривая её, как маленькую, Син Ю усадил Бом за стол и сам вложил ей в руку вилку. Тут-то и позвонил Чха Чжи Вон.

Взглянув на экран, Син Ю криво усмехнулся. Вот уж кто умеет выбрать самый паршивый момент.

— Отвечу на один звонок и вернусь.

Син Ю поднял вибрирующий телефон.

— Ешь пока, ладно?

Он успокаивающе похлопал по щеке недовольно глядевшую Бом и вышел из столовой. Прошёл через гостиную на террасу и, закрыв за собой дверь, принял вызов.

— Ах ты, долбанутый ублюдок.

— Да-да. Я тоже тебя люблю, котик. I love you, so much.

От нахального ответа Чха Чжи Вона Син Ю взбесился до глубины души.

— У тебя в мозгах всё ещё цветочная поляна.

— Да я сам не думал, что так выйдет. Я вообще-то до сих пор всё разгребал. Телефон чуть не сгорел.

— Ты, говорят, здесь заселился.

В трубке раздался смешок Чжи Вона.

— Собрался нагрянуть?

— Нагрянуть — это меньшее, что я сделаю.

— Мне уже начинать ждать? Может, до утра зажжём? А, бля. Меня уже бросает в жар.

Чха Чжи Вону стукнуло уже тридцать, а взрослеть он, похоже, и не собирался. Иногда даже казалось, что он катится назад и ведёт себя ещё разнузданнее, чем в семнадцать, когда бесконечно метался. И всё же Син Ю, как и Хан Гёуль, знал Чха Чжи Вона лучше всех.

Девять десятых того, что он говорил, ничего не значили, но мозги у него не настолько протухли, чтобы отправить друга на смотрины вместо себя только потому, что ему захотелось покувыркаться с женщиной.

— Что ты натворил?

Хихиканье стихло, повисла пауза.

— Чха Чжи Вон.

— Ну чего ты опять такой серьёзный?

— Мне нагрянуть?

— Да ерунда…

Син Ю ответил молчанием, и Чжи Вон, как невротик, забормотал ругательства.

— Разрулил, всё кончено. Тебе не о чем беспокоиться.

Пошлый смешок исчез, и в притихшем голосе проступила усталость.

— Разгреби так, чтобы до меня ничего не дошло.

Под «разгреби» он имел в виду не сегодняшние смотрины.

— Ну-у, котик, какой ты злопамятный. Я прямо умираю от страха.

От нарочито жеманного голоса Чжи Вона Син Ю замутило, и он поморщился. Чжи Вон, будто видел это своими глазами, прошептал: «Жестокий ты, котик».

— А ты недоразумение уладил? Я ведь даже ужин в номер прислал.

А, этот чёртов ужин в номер. Не подозревая, что из-за него чуть не выросло недоразумение на тысячу лет, Чха Чжи Вон расхваливал себя.

— Ну как? Моё убийственное чутьё и чувство момента? Дама сердца наверняка растаяла?

— Ты даже не знаешь, кто она, а уже «дама сердца». Ну ты и дебил.

— Да ладно, не отпирайся. Говорят, ты её прямо на руках вынес, укутанную? Кто она вообще? Говорят, совсем малышка.

— Хватит чушь нести, разберись как следует. Она заранее проверила данные о твоём заселении, так что не надейся, что само рассосётся.

— Ну и не повезло же ей. И как её угораздило разозлить нашего Тхэ Син Ю?

— Наш Син Ю так взбесился из-за того, что малышку облили соком? — засюсюкал Чжи Вон.

Чха Чжи Вон явно нашёл отличный повод и радостно трещал:

— Слушай, мой старик решил, что это я ходил, и такое устроил — тащи, мол, сюда эту девчонку немедленно.

Весь Сонбук-дон, хихикал Чжи Вон, на ушах стоит.

— Береги малышку.

Син Ю запрокинул голову и раздражённо выдохнул.

— Или мне заскочить ненадолго?

Син Ю усмехнулся в ответ на его суетливое воодушевление.

— Давай, приезжай.

— Правда?

— Прямо здесь тебе гроб и сколотим. Говорят, тебе на роду написано умереть молодым.

— Это она так сказала? Достали уже со своими гаданиями.

Чжи Вон рассмеялся холодно, будто его уже тошнило от этого.

— Раз все в один голос твердят, мне уже самому интересно. Умру я до конца следующего года или нет. Поспорим?

Едкий тон, которым он предлагал спорить на собственную жизнь, был вполне в духе Чха Чжи Вона. Жизнь с ухабами была не только у Син Ю, но и у Чха Чжи Вона. У той семьи тоже историй — целый грузовик.

Син Ю горько усмехнулся и вздохнул. Впору было подумать, что проклятие ранних успехов существует на самом деле.

— По-моему, ранняя смерть — не обязательно проклятие. Всё, что хотел, сделал, всего добился — так почему бы и не умереть?

Да, ничего плохого. Впервые Син Ю согласился с Чха Чжи Воном. Люди, насквозь пропитанные скукой, смерти не боятся. Только рады ей.

Если бы они цеплялись за жизнь, стали бы врачами, как Гёуль. В этом и заключалась разница между Хан Гёулем и ими.

— Отключаюсь.

Чжи Вон заныл, пытаясь ещё что-то сказать, но Син Ю сбросил вызов. И вернулся в столовую.