Контент удален!

Дыхание, обжигавшее её ухо, теперь пахло иначе. Ын Са вспомнила запах косметики, который исходил от постоянных клиенток из 4-го сектора. Тот был похож, но этот казался тоньше и глубже.

Затем в голове промелькнули лица: женщина, умершая после её чая, бандиты, пришедшие её убить... и снова Со Му Хын.

Почувствовав губы Со Му Хына почти у самой щеки, Ын Са инстинктивно вздрогнула.

— П-почему, почему... молодой... господин?

Странное, сосущее чувство в животе не отпускало, а кожу на затылке покалывало, словно её собирались съесть заживо. Она втянула голову в плечи. Горячие губы оставили на её щеке след, словно печать, и тут же отстранились.

— Чего ты так боишься? Я же не робот-пылесос.

Со Му Хын провёл пальцем по месту, где только что были его губы. На белоснежной коже расцвёл розовый румянец.

При мысли о том, как она в ужасе удирала от робота-пылесоса, уголки его губ поползли вверх, а внутри всё зудело от желания прикоснуться к ней снова. Ын Са помотала головой, и её пышные серебристые волосы, похожие на тончайший шёлк, разметались по плечам — под стать её имени*.

(Прим. пер.: имя Ын Са созвучно с «серебряной нитью»).

— Я не об этом...

— Тогда почему я так делаю?

Ын Са энергично закивала, подтверждая, что он угадал. От её серебристых волос донёсся аромат шампуня, которым пользовался он сам. Глаза Со Му Хына лукаво сузились.

— И впрямь, почему же я так делаю?

Сердце Ын Са билось с такой бешеной скоростью, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она скомкала ткань платья на груди.

Даже когда она боролась за выживание в 4-м секторе, она никогда не испытывала ничего подобного. Незнакомые чувства и эмоции сбивали её с толку.

— К красивому всегда так и тянутся руки.

— Но... это не так... Если вы будете рядом со мной... молодой господин... вы тоже можете быть прокляты.

Ын Са почти шептала. За всю свою жизнь она могла пересчитать по пальцам случаи, когда слышала в свой адрес что-то хорошее, да и те воспоминания уже давно померкли. Она совершенно не понимала Со Му Хына.

Говорили, что во всех секторах не сыскать никого, похожего на неё.

Он просто не знает. Не знает, потому что никогда не сталкивался с таким. Вот почему он сейчас держит её при себе. А когда узнает, то наверняка выбросит обратно в 4-й сектор. Значит, до тех пор ей нужно скопить как можно больше денег...

— Думаешь, я предложил тебе стать моим «лекарством», опасаясь какого-то проклятия?

— Э-э, насчёт этого...

Глаза Ын Са забегали из стороны в сторону. Она ведь согласилась из-за обстоятельств. Ын Са робко посмотрела на Со Му Хына. А вдруг он рассердится и потребует деньги назад?

— Малышка.

— Д-да?

— Не смей делать из меня мусор.

— ...

Поражённая Ын Са даже не успела ничего сказать, как Со Му Хын обхватил её крошечное личико и впился в её губы. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь подавить первобытное желание вонзить в неё зубы и прокусить до крови.

С каких пор посасывать чужие губы и слизывать чужую слюну стало так чертовски приятно?

Слово «приятно» тут даже не подходило — это было сродни зависимости. От неё просто невозможно было оторваться.

— Почему ты такая вкусная?

— Ха-а... а?

Он так сжал её щёки, что губы вытянулись, как у утёнка. В приоткрытый рот то и дело скользил язык Му Хына, посасывая нежную слизистую и слизывая скопившуюся слюну.

— Вот поэтому у меня и срывает крышу, понимаешь?

Из-за чего? Ын Са, как её и учили в первый раз, старалась не закрывать глаза, лишь часто моргая. Всё это было даже более нелепо, чем когда плохой клиент отказывался платить за чай, заявляя, что заплатит только в том случае, если он подействует.

Тело Ын Са обмякло, и она повисла на руках Со Му Хына, вцепившись в него мёртвой хваткой.

— Ха-а, блядь. Вот с чего бы мне на это так вставать?

Со Му Хын запрокинул голову и скрипнул зубами. Голова гудела — то ли от виски, то ли от опьянения самой Ын Са. Видеть, как она таращит глаза, только потому, что он велел ей не закрывать их во время поцелуя, было невыносимо. От этого зрелища у него не только стоял член, но и тянуло сердце.

Пиздец, просто с ума сойти можно. Блядское «имя». Со Му Хын в ярости скрипнул зубами, проклиная свою метку.

***

В одном из зданий 2-го сектора сын премьер-министра Кан Бён Юн в окружении головорезов смотрел на распластанного на полу человека так, словно это было жалкое насекомое. Едва он кивнул, как двое амбалов, стоявших позади, схватили залитого кровью мужчину за руки и вздёрнули на ноги. Воздух пропитался запахом железа, а кровь с разбитого лица капала прямо на пол. Лицо превратилось в кровавое месиво, и даже было непонятно, открыты у него глаза или закрыты.

— Вот поэтому я не веду дел с идиотами.

Кан Бён Юн мерзко ухмыльнулся и пнул мужчину носком ботинка. Эту обувь, запачканную об отброса, он выбросит, как только выйдет из комнаты. Кан Бён Юн достал из внутреннего кармана пиджака косяк, сунул в рот и прикурил. Сделав глубокую затяжку, он прикрыл глаза, и на его лице отразилось наркотическое блаженство.

— Если взял деньги, будь добр предоставить товар, разве не так?

Кан Бён Юн был адреналиновым маньяком, живущим ради удовольствия. Именно поэтому он заинтересовался этим странным чаем. С каждой выпитой чашкой ему казалось, что чего-то не хватает, и он хотел всё больше. Решив, что раз какой-то одиночка способен создать такое, то сможет сварить и что-нибудь покрепче, Кан Бён Юн приказал найти производителя.

А этот кусок дерьма перед ним взял аванс и исчез.

— Кх... хх... простите... меня...

— Думаешь, я спустил с цепи своих псов и искал тебя только ради того, чтобы услышать извинения? Фу-ух.

Из разбитого рта мужчины струилась кровь. Это был тот самый делец из 3-го сектора, который, рыдая на пепелище хижины, кричал, что должен найти Ын Са.

Найти её ему, конечно, было не по зубам. Как он мог отыскать её в 1-м секторе? Поэтому он пустился в бега. Аванс он благополучно спустил на скачках. Он прятался в 4-м секторе, но Кан Бён Юн всё равно выследил его и притащил сюда.

— Я слышал, этот ваш производитель чая с причудами, да? — пробормотал Кан Бён Юн, втягивая дым, то ли задавая вопрос, то ли рассуждая вслух.

Пытаясь понять, почему этот придурок не смог поймать девчонку из 4-го сектора и сбежал с авансом, Кан Бён Юн навёл справки и наслушался всякого бреда. Проклятия, магия — смех да и только.

Но молодая проклятая девчонка — это звучало как минимум забавно и отлично вписывалось в извращённые вкусы Кан Бён Юна. К тому же слухи о том, что её увезли в 1-й сектор, разжигали его интерес ещё больше. Описание людей, забравших её, до боли напоминало...

— Чем не идеальный шанс? Кажется, сама Вселенная на моей стороне.

Кан Бён Юн мерзко хихикнул. Будучи единственным сыном премьер-министра 2-го сектора, он постоянно подвергался сравнению с Со Му Хыном из 1-го сектора. Из-за его бесконечных выходок всё чаще звучали требования об отставке его отца.

Вот же ублюдок.

Его губы скривились в злобной усмешке. Если он сотрёт 1-й сектор в порошок, все эти критики заткнутся.

— Босс, пора на встречу, — напомнил секретарь, взглянув на часы.

Кан Бён Юн, казалось, задумался на мгновение, затем бросил окурок на пол и растёр его каблуком.

— Пусти слух в 1-м секторе.

— Какого рода, босс?

— Что единственный сын премьер-министра прячет у себя проклятую ведьму из 4-го сектора. И что её проклятие скоро обрушится на весь 1-й сектор.

— Вас понял.

Направляясь к двери, Кан Бён Юн оглянулся на избитого до полусмерти мужчину. Ему доставляло извращённое удовольствие смотреть на чужие страдания. Типичный Кан Бён Юн, который с детства ради забавы замучивал до смерти животных.

— Не убивайте. Оставьте пока так. Он мне ещё пригодится.

— Да, босс, — хором ответили двое амбалов, державших мужчину.

Выйдя из комнаты, служившей ему кабинетом, Кан Бён Юн переобул заранее приготовленные чистые туфли.

***

Выходя из ванной и вытирая волосы полотенцем, Со Му Хын заметил разложенные травы и раздражённо надавил языком на внутреннюю сторону щеки.

Запах сушёных трав заполнил не только узкий коридорчик, но и спальню. Отлично выспавшийся и посвежевший Со Му Хын, шаркая тапочками, вошёл в спальню и увидел на кровати маленький холмик из одеял.

Ожидаемо. Ын Са, проворочавшись до самого рассвета, уснула лишь под утро и теперь спала без задних ног, зарывшись в постель. По идее, это он должен был мучиться от бессонницы, а не она.

Пф-ф, — Со Му Хын усмехнулся и сдёрнул с бёдер полотенце. Он вспомнил, как вчера, обняв её, словно подушку для сна, почувствовал, что она стала твёрдой, как бревно.

«Малышка, ты что, в бревно превратилась?»

Она не могла даже слова вымолвить, только мотала головой, и при этом так старательно задерживала дыхание, что сама этого не замечала.

«Если не будешь дышать, точно одеревенеешь».

Тогда она наконец выдохнула, мелко и прерывисто хватая ртом воздух. От этого воспоминания у Со Му Хына в паху тяжело заныло. Бросив полотенце, он голышом прошёл в гардеробную и не спеша надел заранее приготовленный костюм.

Желание взять её прямо сейчас было невыносимым, но сдерживаться тоже было по-своему интересно. Забавно было наблюдать за её реакцией, да и нарастающее напряжение между ними будоражило кровь.

Несмотря на ледяной душ, стоило ему вспомнить об Ын Са, как в теле снова разгорался жар. Застёгивая пуговицы на рубашке, он вышел из гардеробной и посмотрел на холмик из одеял. Холмик дёрнулся, словно Ын Са пыталась вырваться из плена сна, и снова замер. Из-под одеяла высунулась изящная белая ступня.

Застегнув пуговицы на манжетах, Со Му Хын сел на край кровати и обхватил её. Погружённая в глубокий сон, Ын Са даже не шелохнулась, покорно отдав свою ногу в его руки.

То ли ножка была слишком маленькой, то ли его ладони — слишком большими, но она целиком поместилась в его руке.

— Ын Са, всё это — твоя вина.