Контент удален!

Едва Со Му Хын шагнул в открытые двери, его взгляд упал на Пак Со Рим, и он удивленно приподнял бровь.

— Разве вы не в отпуске со второй половины дня?

Она просила этот отпуск еще месяц назад. Пак Со Рим, которая брала выходные раз в несколько лет, наконец-то решилась отдохнуть, и Со Му Хын даже шутил, не в романтическое ли путешествие она собралась.

— Сами видите, какая ситуация, — ответила она вежливо, но сухо.

Видимо, всё дело в Ын Са. Но в чем проблема-то? Со Му Хын прошел в дом, небрежно ослабляя галстук.

— И где она?

— С тех пор как пообедала, не выходит из спальни.

Поняв всё с полуслова, Со Му Хын склонил голову набок и посмотрел в сторону своей спальни.

— А как же ваша бронь?

— Отпуск может и подождать.

— Надо же, скольких людей она околдовала. Госпожа Пак, вы же обычно не такая.

Пак Со Рим в ответ лишь тихонько рассмеялась, отчего Со Му Хын невольно усмехнулся. Видел ли он вообще, чтобы она смеялась за все эти годы? Обычно она не проронит ни одного лишнего слова и эмоций почти не показывает.

— Она... ну, не знаю, напоминает маленького, испуганного зверька. Забавно за ней наблюдать, — пустилась в сбивчивые объяснения Пак Со Рим, даже не замечая, как нелепо звучат ее оправдания.

Со Му Хын, зная, как обращались с Ын Са в 4-м секторе, находил удивительным, что ни Чан Хан Ыль, ни Пэк Са Пхён, ни даже Пак Со Рим не испытывали к ней ни малейшего отвращения.

— Не хочу с вами конкурировать, госпожа Пак.

— Молодой господин! — возмутилась экономка, непривычно повысив голос.

Тихо посмеиваясь, Со Му Хын направился к спальне.

И чем это она там занимается, что носу не кажет? Обычно он ненавидел сумерки и наступление ночи, но всего за один день всё так изменилось.

Щёлк. Едва он открыл дверь, как в углу что-то резво шмыгнуло. Замерев от неожиданности, Со Му Хын обвел просторную спальню цепким взглядом. Из своего укрытия неуверенно высунулась Ын Са и бочком подошла к нему. Только тут он заметил, что в комнате витает легкий, незнакомый травяной аромат.

— В прятки сама с собой играешь?

Оглядевшись, он понял, что она вылезла из-под кровати. Ее серебристые волосы растрепались, а подол платья задрался.

— А это еще что за запах?

Сняв пиджак и галстук, он бросил их на спинку кресла и, расстегивая пуговицы на рубашке, прошелся от спальни до ванной. Ын Са семенила следом.

— Они еще не досохли... надо досушить...

Увидев разложенные в коридорчике между спальней и ванной пучки трав, Со Му Хын едва не подавился воздухом от абсурдности зрелища. Ын Са, виновато поглядывая на него, посмотрела снизу вверх полными грусти глазами.

— Убрать?

Она так подобралась, готовая броситься всё собирать по одному его слову, что у Со Му Хына вдруг странно защемило в груди, а по всему телу от метки на бедре разлился горячий импульс.

Вспомнив отца, который сегодня, забыв о манерах, орал: «Ты что, ребенка ей заделал?!», Со Му Хын потер переносицу.

Блядь, отец, даже если бы я заделал ей ребенка, такую красоту хрен повторишь.

Он смотрел в ее огромные зеленые глаза, которые на свету казались нежно-салатовыми.

— И куда ты их уберешь, если они не высохли?

— Ну... в угол у кровати... или за кресло...

Ее зеленые глаза лихорадочно бегали по комнате. Очевидно, вариант выкинуть этот мусор она даже не рассматривала. Но почему она пытается впихнуть всё именно в эту комнату? Со Му Хын поймал её за руки, которые она нервно теребила. От испуга Ын Са вся сжалась и судорожно вдохнула.

— Малышка, в доме полно места. Зачем ютиться в одной спальне?

От его вопроса Ын Са шумно выдохнула. Ее зрачки то расширялись, то сужались, пока она наконец не решилась спросить:

— А мне... можно выходить?

Для Ын Са спальня была всем ее миром в этом доме. Она и не думала, что ей разрешено бродить по другим комнатам. К тому же спальня была в несколько раз больше ее прежней хижины, а размер прилегающей ванной комнаты поразил ее настолько, что она потратила полдня только на то, чтобы всё здесь рассмотреть.

— Я что, запер тебя?

Ее наивность забавляла его до такой степени, что он даже забыл, что они стоят в узком коридорчике, который она когда-то назвала «размером с мой магазин».

Поглаживая ее пальцы, он мягко, но настойчиво потянул ее к себе. Ошеломленная Ын Са, ничего не понимая, запрокинула голову, чтобы смотреть на него.

Она считала Со Му Хына невероятно добрым и хорошим человеком. Еще бы, он же дал ей столько денег...!

— Ой, молодой господин! — вдруг выпалила Ын Са, вспомнив то, что хотела спросить с самого начала.

— Чего тебе, малышка?

— Те деньги... которые вы оставили на подушке... Это ведь... мне?

Пиздец, и почему это так заводит? У Со Му Хына во рту пересохло, и он облизнул губы. Маленькая ладошка, целиком утопавшая в его руке, была такой невероятно мягкой, что это сводило с ума.

Для него, мужчины ростом метр девяносто, эта хрупкая девчонка ростом метр шестьдесят казалась лакомым кусочком, который можно проглотить целиком за один раз.

Ын Са, не догадываясь, какие мысли роятся у него в голове, с замиранием сердца ждала ответа. Что, если он скажет, что деньги не её?

Только не это. Я их уже спрятала. Почувствовав, как он поглаживает ее руку, она невольно поежилась от щекотки. На фоне его могучей фигуры она казалась еще меньше, словно он мог обхватить ее одной рукой.

— Молодой господин?

— Скажу «нет» — ты же расплачешься.

Как только Ын Са радостно закивала, Со Му Хын не выдержал и рывком притянул ее к себе.

Что произошло раньше — она расширила от удивления глаза или он обхватил ее за шею и впился в ее губы? Широкие плечи Со Му Хына наклонились. Повернув голову, он жадно впился в ее рот, и от невероятно нежного, гладкого вкуса у него вырвался низкий стон.

Одной рукой крепко держа ее за шею, а другой до хруста сжав ее талию, Со Му Хын в порыве страсти больно прикусил ее пухлую нижнюю губу.

— Ах!

Ее болезненный вскрик лишь сильнее разжег его желание. Он догадывался, что это будет приятно, но реальность превзошла все фантазии. Со Му Хын, к своему стыду, наконец понял, почему контакт между носителем метки и её хозяином так важен.

От простых поцелуев и покусываний у него встал так, что хоть камни дроби.

Со Му Хын наступал, не давая ей ни секунды передышки. Губы Ын Са покраснели от прилившей крови и блестели от слюны. Почувствовав вкус крови из прокушенной губы, Со Му Хын зализал ранку, а затем его язык по-змеиному скользнул в ее приоткрытый рот.

— М-м... ха-а!

— Открой шире.

Выпустив на секунду ее язык, чтобы дать ей глотнуть воздуха, он хрипло приказал и снова проник глубоко внутрь. Огромная ладонь, лежавшая на ее затылке, гладила шею и щеку.

Ему не нравилось, что зеленые глаза Ын Са скрылись под опущенными веками. Он с силой прошелся языком по ее небу и отстранился. От непривычных ощущений Ын Са пробила дрожь.

— Малышка, открой глаза.

Когда серебристые ресницы дрогнули и показались изумрудные глаза, Со Му Хын ощутил странный, почти звериный восторг.

— Не закрывай.

Глядя ей прямо в глаза, он снова грубо вторгся языком в ее рот. Влажные, расширенные от шока глаза Ын Са метались, не зная, куда деться, и в итоге остановились на его черных зрачках.

Он ловил ее язык, покусывал, а затем проталкивался так глубоко, что касался горла. У Ын Са подкосились ноги, и она начала оседать, но Со Му Хын легко удержал ее, втиснув свое твердое бедро между ее ног.

Он высасывал скопившуюся слюну, а затем вливал ее обратно ей в горло, заставляя Ын Са рефлекторно сглатывать. Она из последних сил держала глаза открытыми, как он и велел, и эта ее покорность вызывала у него довольную ухмылку.

Пусть ее взгляд и был затуманен, словно во сне.

То, как неловко и неумело она отвечала — было очевидно, что это ее первый поцелуй, — распаляло его еще сильнее.

Жалко звучит, но что поделать.

Со Му Хын усмехнулся, осознав свои новые, весьма специфические предпочтения.

Он с силой надавил бедром на ее промежность. Ын Са сморщила личико и инстинктивно ухватилась за его талию, пытаясь отодвинуться назад, но он лишь жестче зафиксировал ее на месте.

— Ха-а, блядь, почему ты такая сладкая?

Со Му Хын с неохотой оторвался от нее и слизнул влагу с ее блестящих губ. Его бедро пылало так же неистово, как и стоящий член.