Контент удален!

— Молодой господин? Молодой господин!

Ын Са растерянно смотрела на то, как Со Му Хын расстёгивает пуговицы на рубашке, пока голос из динамика не оборвался. Закончив разговор, он небрежно бросил телефон на край кровати и, усмехнувшись, размазал по своему члену предсеменную жидкость, продолжая крепко держать её за икру.

С-страшно. Заметив в его лице что-то безумное, Ын Са дёрнула ногой.

Она только что проснулась и ничего не понимала. Вроде ничего не делала, а дышать почему-то тяжело.

Её взгляд невольно прикипел к гладкому, мускулистому торсу, видневшемуся в распахнутом вороте. Жёсткие рельефные мышцы груди и пресса были — если к мужчине вообще применимо это слово — невероятно красивыми. Заворожённая игрой его мышц, Ын Са вдруг почувствовала, что её ногу опускают. Она подняла глаза и столкнулась с его пронзительным взглядом.

— Наверное, пиздец как глупо звучит, но я этого не планировал.

Его голос был тёмным и глухим, словно доносился со дна колодца.

Сглотнув вязкую слюну, Ын Са прижала к груди скомканное одеяло. Запах леса, исходящий от него, смешался с терпким запахом спермы, и от этого в груди странно заныло.

— Но я же не импотент, чтобы бесконечно терпеть, правда?

Он расстегнул рубашку до конца, отшвырнул её и, опираясь коленом о матрас, навис над ней. Сердце Ын Са ухнуло куда-то в пятки. Она замерла, как зверёк в капкане, не в силах пошевелиться, лишь часто-часто моргая. Рука Со Му Хына скользнула по её икре, оставляя влажный след от спермы, поднялась к внутренней стороне бедра и накрыла горячую промежность.

Хыть!

Ын Са подавилась воздухом и, густо покраснев, тихонько закашлялась. В этот момент одеяло, которое она держала перед собой как щит, рывком отбросили в сторону.

— Чего ты так потекла-то? Я же ничего ещё не сделал.

Это бормотание было настолько бесстыдным, что у Ын Са даже стыд пропал. Она, никогда не думавшая, что кто-то вообще прикоснётся к её телу, смотрела на него широко распахнутыми глазами. Тем временем его широкая ладонь ощутимо надавила на влажную промежность.

— Ой!

Испугавшись собственного писка, Ын Са обеими руками зажала рот. Из-за того что Со Му Хын навалился на неё, она не удержала равновесия и завалилась на спину. Сверху раздался низкий смешок.

— Малышка, ну чего ты пугаешься.

Белоснежная Ын Са на чёрных простынях создавала разительный контраст. Разметавшиеся серебристые волосы и платье цвета слоновой кости — казалось, на кровать и правда рухнул ангел с небес.

Видя, как трепещут её серебристые ресницы, Со Му Хын не выдержал: наклонился и лизнул тыльную сторону её ладони. Ын Са рефлекторно отдёрнула руки от лица. Му Хын довольно усмехнулся и протолкнул язык в её приоткрытый рот.

Их языки сплелись, а зелёные глаза встретились с чёрными. Он оценил то, как послушно она смотрела на него, не закрывая глаз, как её и учили. В его взгляде мелькнуло порочное удовольствие.

Послушно глотая стекающую в горло слюну, Ын Са в оцепенении чувствовала, как трусики скользят по коленям и опускаются к лодыжкам. Всё произошло так быстро и плавно, что она почти не заметила, как её раздели. Платье тоже задралось. Обнажённая промежность почувствовала холодный воздух, и от этого стало как-то не по себе.

— Быстро учишься.

С влажным звуком их губы разомкнулись. Тягучая слюна серебристой нитью потянулась между ними и оборвалась. Кончиком языка скользнув по влажным губам Ын Са, Му Хын отстранился и намотал на палец прядь её волос. Ын Са тяжело, прерывисто дышала. Мягкие, шелковистые пряди казались не просто волосами, а чем-то иным — будто настоящими серебряными нитями.

Даже когда он широко раздвинул её ноги, Ын Са не смутилась. И то, как её изумрудные глаза неотрывно следили за его лицом, доставляло ему невероятное удовлетворение.

— Ын Са. Малышка.

Метку на бедре так пекло от прилившей крови, что её словно сводило судорогой. Чёрные глаза Со Му Хына потемнели, как бездонный омут.

Ын Са.

Хозяйка имени, выжженного на его теле. Та, что предназначена только ему. Непреодолимая жажда обладания застилала разум.

Вдруг он вспомнил мать — ту самую, что годами мучилась из-за своей метки и в конце концов сбежала. Бросила мужа и сына, сошла с ума и лишилась всего ради кого-то, чьего лица даже не знала.

— М-молодой господин? Больно...

Жалобный шёпот Ын Са привёл его в чувство. Оказалось, он так сильно сжал её волосы, что едва не вырвал.

А что, если на этом белоснежном теле проступит чужое имя?

От одной только этой мысли — пусть и гипотетической — в нём вскипела жажда убийства. Он ни за что не позволит ей, как матери, сойти с ума и сбежать. Уж лучше он убьёт её собственными руками.

— Больно быть не должно. Ты же у меня такая красивая.

Он выпустил её волосы и провёл пальцами по тонкой шее, спустившись к ключицам. Нежная белая кожа вспыхнула румянцем.

Ын Са недоверчиво уставилась на его безупречное лицо, услышав слово «красивая».

Это же бред. В 4-м секторе её внешность вызывала у всех отвращение, и сама Ын Са считала себя уродиной. То, что она не ненавидела себя, уже было чудом выживания.

Поэтому, хоть ей и нравилось быть с Со Му Хыном, червячок сомнения и настороженности никуда не исчезал.

Неужели я выгляжу такой жалкой, что он говорит это из жалости?

Разгадав её мысли, Со Му Хын пристально посмотрел на неё и прицокнул языком.

— Когда я стягивал с тебя мокрые трусы и раздвигал ноги, ты и не пискнула, а теперь смотришь на меня так, будто я с ума сошёл.

Платье Пак Со Рим было ей велико, поэтому снять его не составило труда. Одним движением стянув его, Со Му Хын отшвырнул ткань и во все глаза уставился на открывшееся ему обнажённое тело.

— М-м? Я вообще-то вопрос задал.

Его взгляд жадно скользил по неправдоподобно белой коже. Тело, похожее на изваяние из безупречного кристалла, было идеально чистым, без единого изъяна. На аккуратной груди розовели ареолы и соски, нежные, как лепестки сакуры.

Наверное, там внизу цвет такой же. Насладившись зрелищем, он снова перевёл взгляд на её зелёные глаза.

— Вы... странные вещи говорите...

У Ын Са бешено колотилось сердце, а из раздвинутой промежности то и дело сочилась влага. Глаза девушки нервно бегали.

— Странные вещи?

— Что я... красивая...

Ын Са прошептала это так тихо, что Со Му Хын не выдержал и расхохотался. Забавно: то, что он назвал её мокрой, не показалось ей странным, а вот комплимент — показался. В то же время это было очередным напоминанием о том, в каком дерьме она росла в 4-м секторе.

— Это не странно, это пиздец какой очевидный факт.

— ...

— Ын Са.

Его губы коснулись её подбородка, ключиц и спустились к маленькой груди. Неискушённое тело вздрогнуло, словно от удара током. Член, который он уже обтирал об её ногу и который так и не опал, свирепо дёрнулся. Со Му Хын, чьи брюки и бельё были лишь приспущены, вытащил член с яйцами и с силой провёл по нему рукой.

Его распирало от желания прямо сейчас ворваться в это белоснежное тело.

— Ты настолько красивая, что хочется сожрать тебя целиком. Ха-а... крышу сносит от желания всадить в тебя и залить спермой, понимаешь?

Он захватил губами её сосок.

— Ах!

От неожиданности Ын Са вскрикнула, но Со Му Хына это не остановило. Он с силой втягивал твёрдую бусинку, а запах её кожи окончательно лишал рассудка.

— Ах... ха... а-ах! М-м!

Её ареолы и соски были такими крошечными, что ему хотелось растянуть их, чтобы было удобнее сосать. Не выдерживая интенсивной ласки, Ын Са выгнулась и запрокинула голову. Было больно, но в то же время невероятно странно. Казалось, её высасывают без остатка. Низ живота сводило от напряжения, и она отчётливо чувствовала, как внутри пульсирует и сжимается её собственное тело.

Но самым сильным потрясением для Ын Са было то, с какой жадностью Со Му Хын поглощал её.

Всю жизнь она видела лишь тех, кто бил её, обзывал мерзкой тварью, кидал в неё камни за то, что от прикосновения к ней якобы умирают люди, тех, кто отводил глаза и смотрел на неё как на насекомое.

А сейчас он переключился на вторую грудь. Обнажив зубы, он покусывал один сосок, а второй, уже распухший и затвердевший от поцелуев, разминал пальцами.

Ради такого Со Му Хына Ын Са готова была отдать всё.

Пусть она и не верит в то, что красива, но в то, что её тело для него самое вкусное на свете, она поверить могла.

— Плачешь...

Ей казалось, что она только собирается заплакать, но, видимо, слёзы уже текли. Сквозь пелену Ын Са потянулась, чтобы вытереть пылающие глаза, но Со Му Хын перехватил её запястье.

— То ли это тебе пиздец как не повезло, то ли мне. Сука.