Контент удален!

Чай, который дарит крепкий сон и душевный покой.

Это был самый первый чай, который Ын Са заварила из трав, и её самый продаваемый товар. Со стороны могло показаться, что Ын Са, живя в горах, начала разбираться в растениях и особенно в травах просто из инстинкта самосохранения. Но на самом деле она родилась с этим даром. Жизнь в глуши послужила лишь катализатором.

Когда ей было около десяти — одинокой, беспризорной, блуждающей по горам и утоляющей голод ягодами да кореньями, — у Ын Са впервые появился кто-то вроде опекуна.

Женщина, пришедшая неизвестно откуда, была похожа на иссохшую зимнюю ветку. Казалось, она рассыплется в прах от малейшего дуновения. Своим пристанищем она сделала крохотную деревянную хижину у подножия горы.

— Как тебя зовут?

Встретив её во время прогулки, Ын Са настороженно наблюдала за незнакомкой, готовая в любую секунду сорваться с места, если та попытается причинить ей вред. Так поступали все люди, которых она встречала, поэтому бегство было бы самым разумным решением, но детское любопытство пригвоздило Ын Са к месту.

— Я не плохая... Ты меня боишься?

Посмотрев на лицо Ын Са, женщина растерянно улыбнулась. Её улыбка так напоминала плач, что стена настороженности в душе девочки дала трещину.

— ...У меня его нет.

Ын Са надменно отвернулась, всем своим видом показывая, что имя ей и даром не нужно. Женщина удивленно подошла ближе. Ын Са рефлекторно дернулась, чтобы убежать, но незнакомка мягко погладила её по волосам.

— Нет имени? А где ты живешь?

Не зная, как объяснить, где её дом, Ын Са чуть вскинула подбородок и обвела взглядом горы. Женщина на мгновение замолчала.

— Ты ела? Поешь со мной?

Ын Са не нашла в себе сил отказаться от этого неловкого предложения, немного помялась и в итоге пошла за ней. Так они познакомились. А примерно через неделю совместной жизни в хижине женщина дала ей имя — Ын Са.

— Какая же ты красивая...

Она часто гладила Ын Са по волосам, бормоча непонятные слова. Тогда девочке казалось, что эта женщина либо пришла из другого мира, либо немного тронулась умом. Иначе с чего бы ей называть Ын Са красивой?

Но Ын Са молчала. Из другого ли мира, сумасшедшая ли — неважно. Главное, что теперь у неё тоже кто-то был.

Женщина научила неграмотную Ын Са читать и писать, по крупицам передавая ей всё, что знала сама. Это было самое счастливое время в жизни девочки.

Но жизнь женщины угасала с каждым днем. Она почти не спала и всё чаще дрожала от приступов необъяснимой тревоги.

Именно поэтому Ын Са начала заваривать для неё чай из знакомых трав.

Она не знала ни названий этих трав, ни почему их смесь дает такой эффект. Создание чая было для Ын Са инстинктом, врожденным чертежом, высеченным в её сознании. Это было так же естественно, как дышать.

И почему я об этом вспомнила?

Проводив волну покупателей, Ын Са прибрала деревянный ящик с крышкой, уселась прямо на него и уставилась в далекое небо за окном.

— А если его слишком много выпить, что будет?

Слишком много это вообще сколько?

— Я же говорила, нужно соблюдать дозировку. Много пить нельзя.

Тогда ответ Ын Са прозвучал довольно равнодушно. Ведь сама она никогда не пила его помногу, а та женщина, которая пила...

— Эй, я пришел.

От этого голоса мрачноватое лицо Ын Са встрепенулось, сбрасывая оцепенение. Повернув голову к противоположному окну, она увидела мужчину из 3-го сектора, который приходил к ней за товаром раз в месяц.

— Еще и месяца не прошло.

Ын Са встала, сверившись с маленьким календарем, который сама же нарисовала ручкой.

Около года назад этот мужчина случайно попробовал её чай в 4-м секторе и с тех пор стал регулярно заглядывать за покупками. Сначала он брал понемногу, но в какой-то момент заказал такую огромную партию, что Ын Са отрезала: столько она сделать не сможет. Мужчина расстроился, но продолжил исправно приходить. Правда, в этот раз, кажется, прошло всего полмесяца.

— Слушай, ты правда не хочешь делать больше чая на продажу?

Он заводил эту шарманку каждый раз, но сегодня в его голосе звучала небывалая серьезность. Ын Са сунула руки в карманы фартука и сделала вид, что ей неинтересно. Мужчина оперся на подоконник, перевалившись так, что почти наполовину влез в окно, и уставился на неё мутным взглядом. Смотреть прямо в глаза он избегал — боялся, что проклятая навлечет на него беду.

— Я же сказал, что накину сверху. Сколько тебе еще доплатить, чтобы ты согласилась, а?

Нельзя сказать, что эти слова совсем не тронули Ын Са. Дела у неё шли неплохо, но из-за копеечных цен и кучи должников её доход, если сравнивать, едва покрывал стоимость одного обычного обеда для жителя 1-го сектора.

— Я же говорила, что травы достать сложно, поэтому больше сделать не могу. Сколько раз повторять... — невозмутимо солгала Ын Са.

Мужчина рассказывал, что перепродает её чай в 3-м секторе. Уверял, что спрос бешеный, и если она увеличит объемы, в плюсе останутся оба.

Но Ын Са хотела жить спокойно. Как сейчас.

Если бы он помалкивал, это одно, но каждый раз он трепался о том, как хорошо расходится чай — мол, люди аж в очереди выстраиваются. Поэтому Ын Са твердо решила держать их сделку строго в нынешних рамках. Если спрос вырастет еще сильнее, могут появиться и другие дельцы, желающие её отыскать. А Ын Са этого совершенно не хотела.

Чего она не знала, так это того, что мужчина накручивал цену почти в сто раз, сбывая товар не только в 3-м, но и в 2-м, и даже в 1-м секторе. И что, вопреки её желаниям, люди уже начали её искать.

— Не отказывайся сразу, подумай. Скажи, какие травы нужны, и я любой ценой их достану, а? — вкрадчиво уговаривал её мужчина. Он никогда ей не угрожал, но и расслабляться было нельзя. Ын Са привыкла быть настороже.

— У меня есть только то, что уже готово. Я... подумаю, но соблюдайте уговор: один раз в месяц.

Ын Са достала двадцать пакетиков чая и выложила их на широкий подоконник. Мужчина расплатился, накинув сверху пару купюр, и ушел, напоследок слезно умоляя её хорошенько всё взвесить. Ын Са проворно сгребла деньги, надула свои белоснежные щеки и на корточках забилась в угол комнаты.

***

На следующее утро Ын Са, проснувшаяся на рассвете, вернулась с гор и мыла руки.

Снаружи один за другим раздались звуки резкого торможения, и в следующую секунду входная дверь распахнулась с таким треском, словно её вышибли.

К опешившей Ын Са, которая даже не успела вытереть руки о фартук, шагнул здоровенный амбал. Грубо толкнув её в спину руками в перчатках, он вышвырнул девушку на улицу.

С глухим стуком Ын Са рухнула на землю. Не понимая, что происходит, она подняла голову. Её окружали пять человек и два военных грузовика.

Все мужчины были одеты в подобие военной формы. Это были бандиты, орудующие в 4-м секторе, причем Ын Са прекрасно знала, что ублюдки в этой форме — самая влиятельная и жестокая группировка в их краях.

— Блядь, куда пялишься, жуть какая!

Хр-р, тьфу!

Стоявший в центре мужчина смачно харкнул в Ын Са. Когда желтая слизь медленно поползла по её фартуку на груди, бандиты мерзко загоготали.

— А неплохо смотрится. Вот бы это была сперма — вообще красота.

— Или ссанина. Но видок у нее и впрямь пиздец жуткий, скажешь, нет?

Затянутое тучами небо хмурилось. Ын Са многое пережила, но в такой переплет попала впервые. Не зная, как поступить, она лишь до побеления в костяшках сжала перепачканные в земле руки.

— Эй, проклятая сука, сегодня твой смертный час. Хочешь, мы тебе напоследок хороший подарочек сделаем?

Мужчина по центру подошел ближе и пнул армейским ботинком запястье Ын Са, которым она опиралась о землю. Рука подламывалась, девушка едва не падала лицом в грязь, а мужчины снова подло ржали.

— Блядь, проклятая она там или нет, но всякую дрянь, которая вызывает у людей отвращение, надо утилизировать, так ведь?

— Так точно! — громогласно гаркнули остальные.

Ын Са пропускала мимо ушей грязные шуточки, которыми они перекидывались. В голове билась только одна мысль: с чего вдруг всё это?

— Эй, знаешь, что такое казнь на месте?

На этот раз вопрос предназначался ей. Взгляд Ын Са замер где-то на уровне его голеней. Мужчина, впрочем, и не ждал ответа, продолжая вещать с издевательским превосходством:

— Это значит, что твоя жалкая жизнь теперь в наших руках. Пиздец как хуево, а?

Ряженые в военную форму бандиты контролировали 4-й сектор, и им сходило с рук абсолютно всё. Издевательства, убийства — что угодно. Они были пиявками, сосущими кровь местных жителей, и жили припеваючи на деньги, которые выбивали под видом налогов.

— Статья — убийство.

Взгляд Ын Са поднялся чуть выше. Её мертвенно-бледное лицо оставалось бесстрастным, ведь белее оно стать уже не могло.

Тяжелый армейский ботинок опустился на маленький кулачок Ын Са и с силой придавил его.

— Баба, которая вчера пила купленный у тебя чай, сдохла.

Наконец, широко распахнутые глаза Ын Са уставились прямо на него. Подошва безжалостно втирала её руку в жесткую землю, но в ушах Ын Са звенел лишь недавний голос:

— А если его слишком много выпить, что будет?

…Та женщина, которая пила его слишком много, умерла.