Контент удален!

Ах, да, вот оно!

Сев в машину, которая ждала их в аэропорту 1-го сектора, Чан Хан Ыль расплылся в счастливой улыбке при виде знакомой обстановки. Чистый воздух, ухоженные улицы, ровные дороги, лес высоких зданий, приветливые, никуда не спешащие люди... То, что раньше казалось само собой разумеющимся, после визита в 4-й сектор ощущалось как настоящее чудо.

Домой приеду — всю одежду, что носил в 4-м секторе, сразу в мусорку выкину, — подумал Чан Хан Ыль.

Проводив взглядом переднюю машину, в которой ехал Пэк Са Пхён, он посмотрел на заднее сиденье.

Ын Са, укутанная в пиджак Со Му Хына, прилипла к окну, словно завороженная пейзажами. А Со Му Хын...

Чан Хан Ыль всю дорогу ломал голову над тем, как понимать этот взгляд, но так и не нашел ответа.

Это было похоже на то, как голодный хищник смотрит на добычу, но в то же время в его глазах читался азарт, словно он нашел забавную игрушку. А порой казалось, что он возится с ней, как с любимой куклой, которой у него никогда не было в детстве, хотя она его и раздражает.

Ясно было одно: обычно холодный и расчетливый Со Му Хын изменился.

И всё из-за какой-то странной девчонки из 4-го сектора.

Чан Хан Ыль искоса поглядывал на серебристый затылок Ын Са, увлеченной видом за окном. Поначалу, хоть он и понял, что цвет волос натуральный, его всё равно посещала абсурдная мысль: «Может, крашеная?».

То ли из-за густого каре серебристых волос, то ли из-за черт лица — девушка явно была молодой, но определить её возраст было трудно.

«Господин Чан, взгляните-ка. Я тут в одну игру играю — правда ведь, вылитая?»

Наблюдая за девушкой, хлопотавшей в своей жуткой деревянной хижине, Пэк Са Пхён сунул Чан Хан Ылю под нос телефон. На экране кружился, раскинув руки, персонаж-эльф. И впрямь — девушка перед ними казалась представительницей той же расы.

«Здесь хотя бы не воняет, дышать можно», — прошептал тогда Пэк Са Пхён, с хрустом потянувшись всем своим грузным телом. Чан Хан Ыль думал, что только его одного воротит от этого места, но, видимо, здоровяк Пэк тоже натерпелся.

Девушка, деловито сновавшая туда-сюда и складывавшая что-то в мешок, то и дело бросала на Пэк Са Пхёна настороженные взгляды. Еще бы: он казался горой даже рядом с таким человеком, как Со Му Хын.

— Хан Ыль, тебе глаза на затылок пересадить?

Услышав этот тихий, но не сулящий ничего хорошего голос, Чан Хан Ыль поспешно отвернулся.

Вот ведь... говорю же, пиздец как странно.

Со Му Хын отродясь ни к кому и ни к чему не привязывался. Наоборот, он всегда был скорее равнодушен. Поэтому Чан Хан Ылю было и в диковину, и тревожно видеть босса таким.

— Едем в башню, молодой господин?

Раз других указаний не поступало, они и так направлялись туда, но Чан Хан Ыль решил уточнить на всякий случай. В ответ раздалось короткое согласное мычание.

Девчонка из 4-го сектора в лучшем жилом комплексе 1-го сектора, башне «Рафаэль».

Люди почти никогда не покидали сектор, в котором родились. И чем ниже был сектор, тем строже соблюдалось это правило.

Да, в 1-м секторе работало немного людей из 2-го, а во 2-м — из 3-го, но жили они все равно в своих секторах.

Тук. Тук.

Услышав странный звук, Чан Хан Ыль обернулся: Ын Са, до этого не отрывавшаяся от окна, уснула и теперь клевала носом, стукаясь лбом о стекло. В самолете тоже проспала весь рейс. Как только садится в транспорт — сразу в отруб.

Со Му Хын, наблюдая за ней, достал сигарету и зажал её губами.

— Сбавь скорость, — скомандовал он.

— Слушаюсь, — ответил водитель, и машина плавно замедлила ход.

Но маленькая головка все равно покачивалась, несильно ударяясь о стекло. Тук. Тук.

— К себе её поселите?

И почему бы ему просто не придержать ей голову? Вот ведь характер, — проворчал про себя Чан Хан Ыль, глядя на Со Му Хына, который так и не прикурил сигарету.

— А куда её еще девать?

Со Му Хын переложил сигарету между пальцами, обеими руками оторвал спящую Ын Са от окна, за которое она цеплялась, и мягко откинул её на спинку сиденья. В огромном пиджаке Со Му Хына её маленькая фигурка казалась еще крошечнее.

— Просто не ожидал, что вы её заберете.

— Блядь, да кто знал-то.

Они не планировали тащить с собой продавщицу. Разве что прикончить.

Но интуиция Со Му Хына, которая никогда его не подводила, в этот раз подсказала другое решение. Видимо, все дело было в «имени».

Взгляд, которым Со Му Хын рассматривал личико Ын Са, размером с его кулак, мрачно блеснул.

***

Пак Со Рим зажмурилась и снова открыла глаза.

Когда Со Му Хын внес девушку на руках, она сначала остолбенела, решив, что это кукла. А когда поняла, что перед ней живой человек, то и вовсе лишилась дара речи, лишь беззвучно открывая и закрывая рот.

Пак Со Рим, которую за глаза называли роботом, еще никогда в жизни так не удивлялась.

— Молодой господин, это...

Но она осеклась, когда Ын Са, лежа на руках у Со Му Хына, широко распахнула глаза. В её прекрасных зеленых глазах застыли такой же шок и растерянность.

— Моя гостья. Помоги ей вымыться и переодень.

Как только Со Му Хын опустил Ын Са на пол, она резко обернулась и во все глаза уставилась на Чан Хан Ыля, входившего в двери. Точнее, на свой багаж в его руках.

— А вот и я, госпожа Пак, — поздоровался он.

Ын Са семенитком подбежала к нему и крепко прижала к груди мешок, больше похожий на картофельный. Как только она увидела свои вещи — всё, что у нее было, — её тревога немного улеглась.

— А, да. Добро пожаловать, господин Чан, — с кислым лицом поприветствовала его Пак Со Рим. В её взгляде читался немой крик: «Что здесь вообще происходит?», но Чан Хан Ыль лишь пожал плечами: мол, не мне объяснять.

Со Му Хын кивнул Ын Са, которая растерянно стояла, обнимая мешок размером больше себя самой. Когда она нерешительно подошла ближе, он с довольным видом взъерошил её серебристые волосы.

— Иди с ней. Вымойся и переоденься.

— Хорошо... но...

— Твои вещи никто не тронет, не переживай.

Со Му Хын кивнул на багаж, который она так ревностно охраняла. Ему это барахло казалось откровенным мусором, но для нее оно было всем.

— А... когда я смогу вернуться домой?

— Мы это уже обсуждали.

Для Со Му Хына вопрос был закрыт, но не для Ын Са. Пусть она и забрала из деревянной хижины все свои пожитки, она была уверена, что рано или поздно должна вернуться в 4-й сектор. Ведь она там родилась и выросла. Здесь ей не место.

— Поговорим после того, как вымоешься.

Он бросил это небрежно и кивнул Пак Со Рим, давая знак увести девушку.

Когда Пак Со Рим легонько коснулась спины Ын Са, та вздрогнула от испуга.

— Я вас напугала? Извините. Оставьте мешок здесь. Как и сказал молодой господин, его никто не тронет.

Ын Са пристально посмотрела на извиняющуюся женщину. Ей вдруг пришло в голову: может, ни Со Му Хын, ни его люди, ни эта женщина просто не знают, что она проклята?

Они без колебаний смотрели ей в глаза, разговаривали с ней, брали на руки, прикасались.

Неужели её проклятие не действует на жителей 1-го сектора? На бледном лице Ын Са отразилась сложная гамма эмоций.

— Меня зовут Пак Со Рим. А вас?

Это был второй человек в её жизни, который спросил её имя. Первым была женщина, которая дала безымянной девочке имя.

— ...Ын Са.

— Ын Са. Очень красивое имя.

И второй человек, который сказал, что оно красивое. В 4-м секторе к ней обращались не иначе как «эй», «проклятая», «эта сука» или «та тварь». Никого не интересовало её имя, и никто его не спрашивал.

Ын Са вдруг захотелось расплакаться.

***

Пак Со Рим когда-то жила этажом ниже, в доме Со Тхэ Джуна, отца Со Му Хына. Она долгие годы управляла его домашним хозяйством, но перешла к Со Му Хыну, когда его отец привел в дом нового человека. Пак Со Рим собиралась вообще уволиться, но Со Му Хын предложил ей работать у него.

И вот она здесь уже шесть лет.

Шок от появления этой девчонки — словно ядерной бомбы в размеренной жизни дома — быстро прошел. Пак Со Рим с удивлением поймала себя на мысли, что ей даже интересно наблюдать за Ын Са. От природы скупая на эмоции и предпочитающая жить по строгому графику (за что Со Тхэ Джун и прозвал её роботом), Пак Со Рим редко чем-то увлекалась.

Оборвав мысли о бывшем хозяине, она стала наблюдать, как Ын Са, уже переодетая в её одежду, деловито вытаскивает из мешка свой мусор и раскладывает его.

И что это всё такое? — подумала Пак Со Рим, но тут сзади раздался голос Чан Хан Ыля:

— Я пошел, госпожа Пак.

— Уже уходите?

Проследив за его взглядом, Пак Со Рим тоже посмотрела на Ын Са.

— Госпожа Пак, вы когда-нибудь бывали в 4-м секторе? — спросил Чан Хан Ыль, наклонившись и понизив голос.

Пак Со Рим вскинула на него взгляд, ясно говоривший: «Сам-то как думаешь?».

— Если когда-нибудь вам покажется, что жизнь — тлен, или вы зададитесь вопросом, ради чего вы вообще надрываетесь, съездите туда. Вмиг отрезвит. Я сейчас готов полюбить даже просрочку из холодильника.

Бросив эту загадочную фразу, Чан Хан Ыль махнул рукой и удалился.

В этот момент Ын Са босиком подошла к Пак Со Рим и осторожно протянула ей руки. В них лежал маленький сверток и круглая баночка.

— Это... мне?

— Да.

Щеки Ын Са, когда она кивнула в ответ, едва заметно порозовели.

— Кажется, ты не перед тем краснеешь, — раздался внезапно голос Со Му Хына, который стоял неподалеку и, прищурившись, наблюдал за ней.