Контент удален!

Сквозь сон Ын Са почувствовала, как её тело покачивается. Или это кровать трясётся?

Она никак не могла стряхнуть с себя остатки сна и медленно соображала. Её приподняли? Нет, приподнята только нога. И почему ноге так тепло?

Сознание постепенно выныривало на поверхность, и все чувства начали пробуждаться. Кто-то держал её за лодыжку, и её стопа обо что-то тёрлась. Твёрдый, тёплый столбик скользил по подошве. Не сухой, а влажный — и её стопа, и этот столбик были чем-то скользким измазаны.

— Ха-а... расслабь ногу.

Она попыталась пошевелить зажатой ногой, и тут же раздался низкий, хриплый голос. Ын Са мгновенно распахнула глаза. Однако тело не слушалось, и она могла лишь растерянно хлопать глазами, не решаясь опустить взгляд. Слегка скосив глаза, поверх одеяла она мельком увидела чёрные волосы и испуганно втянула воздух.

— Блядь, шевелишь пальцами, и так ещё пизже.

Вместе с тяжёлым дыханием вырвались грубые слова. Нога Ын Са непроизвольно дёрнулась, но Со Му Хын, зная, что она проснулась, и не думал останавливаться.

Он расстегнув ремень и опустив молнию на брюках, тёрся членом о её подошву.

Как она вообще ходит на этих ногах? Её ступни были мягкими и пухлыми, как у младенца.

Это сводило Со Му Хына с ума. Тереться сочащейся предсеменной жидкостью головкой о её пальцы и скользить вздувшимся от вен стволом по впадине стопы было изощрённой пыткой.

Его взгляд жадно скользнул по тонкой лодыжке, которую он держал, к стройной икре.

Желание, захлестнувшее его, было настолько диким, что ему хотелось переломить эти красивые ножки, словно у русалки, пополам. К сексуальному возбуждению, жаждущему овладеть этим белоснежным, под стать имени, телом, примешивалась первобытная жестокость. Метка на бедре горела так, словно её прижгли калёным железом.

— Ах, блядь.

Раздался шорох ткани, и изумрудные глаза Ын Са уставились на него. Набравшись храбрости, она посмотрела на Со Му Хына, который стоял перед ней на одном колене на кровати, держал её ногу и... делал что-то странное.

Их взгляды встретились, но Со Му Хын даже бровью не повёл, продолжая своё занятие с абсолютной невозмутимостью.

Ын Са моргнула и, скользнув взглядом по его порочному, дьявольски красивому лицу, опустила глаза ниже. В какой-то момент её глаза распахнулись так, будто готовы были вывалиться из орбит. Под её взглядом член Со Му Хына налился ещё больше.

— Малышка, впервые член видишь?

В ответ на вопрос Ын Са неосознанно замотала головой. Движения, скользящие по её подошве, резко прекратились. Ын Са не заметила, как его густые брови угрожающе сошлись на переносице, — она, словно под гипнозом, смотрела только на свою зажатую ногу и его член.

Это моя нога, а это — мужской член. Но почему он трёт им мою ногу? И разве он может быть таким огромным? Член, который был длиннее её стопы, а в обхвате казался таким, что не обхватить и двумя руками (прим. ред: не ну это пиздец, я конечно наслышана что в длину обхавтить даже двумя руками не могу, но блять.. в обхват?? Ебыать у нас тут член затесался… но ты все же проверь, ты же понимаешь, что обхват двух рук это не шутки)), выглядел слишком пугающе. Это создавало какой-то дикий диссонанс: такая чудовищная, грубая штука никак не вязалась с образом идеального молодого господина.

Такое красивое лицо и такой член... Тут Ын Са подняла глаза, столкнулась с его свирепым взглядом и вздрогнула всем телом.

— Не впервые, значит?

— ...Ага.

Почувствовав исходящую от него агрессию, Ын Са непроизвольно поджала пальцы на ноге. Коснувшись его члена, она испугалась сама себя и задрыгала ногами, но из-за железной хватки Со Му Хына это выглядело как жалкое трепыхание.

— И чей же ты видела?

Он ожидал, что она скажет «впервые», и её ответ застал его врасплох, вызвав неожиданный приступ ярости. Не понимая, что это — раздражение или ревность, он помрачнел.

Когда Ын Са, задумавшись, начала водить глазами из стороны в сторону, его злость вспыхнула с новой силой.

Что значит это её выражение лица? Типа, не один, а несколько?

Только он подумал, что все эти байки про проклятия — полная чушь, как Ын Са приоткрыла рот.

— Имена я не знаю... просто там... на улице часто этим занимались...

Ын Са сбивчиво заговорила, вспоминая своё детство в трущобах. Нищие, лишённые всего люди совокуплялись везде, где придётся, не обращая внимания на окружающих. Никаких понятий о морали там не существовало: они продавали, покупали и отдавали свои тела кому попало. Именно поэтому население 4-го сектора постоянно росло. Детей рожали без остановки. Денег на аборты не было, поэтому рожали. В 4-м секторе было полно детей, которые знали только мать, а об отце даже не слышали. Ын Са видела всё это с раннего детства, и для неё это было нормой. Позже она вообще перестала обращать на это внимание.

Иногда местные кричали ей вслед, что родись она с нормальным цветом кожи, её тело отлично подошло бы для того, чтобы пустить её по рукам. Поэтому Ын Са порой думала, что будь она нормальной, могла бы спать под крышей, а не рыться в мусорных баках.

— На улице часто этим занималась, говоришь?

Со Му Хын неверно истолковал её слова. Его голос прозвучал ровно, но от него повеяло могильным холодом. Почувствовав недоброе в его взгляде, Ын Са инстинктивно попыталась отползти назад, но лодыжка всё ещё была намертво зажата в его руке.

Почему он вдруг разозлился? Ничего не понимая, Ын Са мёртвой хваткой вцепилась в одеяло.

— Я думал, раз ты вся такая белоснежная, словно ангел, то и дырочка у тебя чистая. Выходит, ошибся?

От мысли, что какие-то ублюдки прикасались к этому чуду, у него сорвало крышу. Разумом он понимал, что его чувства иррациональны и абсурдны, но инстинкты орали отрезать этим выродкам хуи и засунуть им же в глотки.

Какого хрена я вообще сдерживаюсь? Можно же просто всадить в неё прямо сейчас. Со Му Хын повёл плечами, словно готовый в любую секунду раздвинуть ей ноги и войти.

Ын Са, обдумывая его слова, наконец поняла, о чём он, и от возмущения чуть не подпрыгнула.

— Н-нет, вы всё не так поняли!

— И что же я не так понял?

Сцепив зубы, Со Му Хын перенёс так и не опавший член со стопы на её икру. Из-за того что одна её нога была поднята, Ын Са пришлось неловко опереться на руки, и она закряхтела от неудобства. Из-за долгого зажатия лодыжка затекла, и ногу покалывало.

— Я не про себя говорила!

От её отчаянного крика напряжение на лице Со Му Хына чуть спало. Ын Са покосилась на его член, который — пусть и с лёгким преувеличением, — казался ей размером с её икру, и снова попыталась вырвать ногу из его хватки.

— Уж лучше позволь мне использовать твою ногу. Это безопаснее, чем раздвигать тебе ноги.

Икра быстро стала влажной и липкой. Со Му Хын начал толкаться бёдрами, скользя по её ноге и не сводя с Ын Са глаз.

— Продолжай.

Он кивнул, призывая Ын Са, которая сидела с приоткрытым ртом и отсутствующим видом, быстрее объясниться.

Всего пара слов — и его жажда убийства каких-то безымянных ублюдков испарилась.

Блядь, смешно до усрачки.

Ын Са, стараясь не смотреть вниз, снова сбивчиво заговорила.

Это как-то странно. Она часто видела, как люди занимаются сексом, но о таком не слышала и не видела. Её тело странно извивалось, низ живота напрягся, а по спине потёк холодный пот.

Она сама не понимала, что несёт. Её взгляд был прикован к глазам Со Му Хына, но перед глазами всё равно плыло, и она никак не могла сосредоточиться.

Однако, увидев, как злость на его лице сменяется поволокой от удовольствия, Ын Са почувствовала облегчение.

— Умница, ха-а. Не сказала бы сразу — тебе бы не поздоровилось.

Белая кожа на икре покраснела от трения. Со Му Хын наклонился и лизнул пальчики на её свободной ноге, которая нервно подёргивалась. Глаза Ын Са широко распахнулись и задрожали. Губы Со Му Хына растянулись в усмешке. Эти маленькие пальчики, которые хотелось откусить, он ласкал языком и нежно целовал.

Хлюп, хлюп. Член быстро скользил по икре, щедро смазанной предсеменной жидкостью. Ын Са, словно заворожённая, смотрела на него ошарашенным взглядом. Внизу живота стало горячо, и она с ужасом почувствовала, как её трусики намокают.

Она рефлекторно прикрыла промежность рукой, и глаза Со Му Хына хищно блеснули.

— Ха-а. Возбудилась, глядя, как я тут извращаюсь?

Что её больше шокировало — то, что он признаёт это извращением, то, что он заметил её возбуждение, или то, что он делает всё это с таким порочным лицом, прикасаясь к её проклятому телу? Ын Са пребывала в полном шоке от происходящего.