Контент удален!

Сказав о сделке, Со Му Хын привел Ын Са к огромному столу. По крайней мере, Ын Са показалось, что он размером с ее хижину. Само наличие такого стола в доме уже поражало, но еще больше ошеломляло то, что он был уставлен невиданными блюдами. Глаза Ын Са разбегались так быстро, что Пак Со Рим забыла, что собиралась уйти, и просто смотрела на нее.

Приоткрытый рот Ын Са плотно сжался — видимо, чтобы не потекли слюнки, а затем показался кончик языка, который облизнул нижнюю губу и спрятался обратно. Пак Со Рим, поймав себя на том, что беззвучно улыбается, стерла улыбку с лица и отвернулась. Но тут она заметила, что Со Му Хын разглядывает Ын Са со странным выражением лица.

Она наблюдала за ним почти тринадцать лет, еще со времен работы у Со Тхэ Джуна, но никогда не видела у него такого лица.

Уж лучше бы характер у него был не в меня, эх.

Так иногда бормотал себе под нос Со Тхэ Джун, имея в виду сына, который унаследовал не только его внешность, но и безжалостный, холодный нрав. Будучи доверенным лицом Со Тхэ Джуна, Пак Со Рим знала, что, несмотря на неумение выражать чувства, он очень любит сына. Услышав тогда эти слова, она лишь усмехнулась про себя, подумав, что хозяин критикует собственный характер.

— Если будешь только глазеть, так и до утра досидим. Садись уже.

Со Му Хын, до этого молча наблюдавший за Ын Са, не выдержал. Ын Са с трудом оторвала взгляд от еды и посмотрела на него.

— Хватит пялиться, ешь.

— Это... всё мне?

— Да, всё тебе.

— Бес... бесплатно?

Вопрос прозвучал настолько наивно, что Пак Со Рим, уже взявшаяся за ручку двери, замерла. Со Му Хын, похоже, тоже опешил: он криво усмехнулся. Обычно измотанный бессонницей и раздражительный, рядом с Ын Са он почему-то казался совершенно другим.

— Если перевести всё это в деньги...

Он постучал пальцами по столу, смерив Ын Са взглядом с ног до головы. Пак Со Рим заметила в его глазах нетипичную для него смешинку, но Ын Са, видимо, ее не разглядела — она напряженно сглотнула.

— ...то тебе и всех твоих сбережений не хватит.

Тут же раздался тихий, испуганный вдох. Пак Со Рим подавила желание посмотреть, что будет дальше, и тихонько вышла. Не только Со Му Хын вел себя нетипично — Пак Со Рим тоже ловила себя на несвойственном ей любопытстве.

— Так что ешь, это бесплатно.

Он кивнул на еду, глядя на ее бледное личико.

Сев за стол, Ын Са не знала, за что взяться, и только хлопала глазами, словно сломанный робот. В 4-м секторе она никогда не видела нормальной еды. Она понятия не имела, из чего всё это приготовлено, но запахи были просто райскими. И это стоит больше, чем все ее сбережения?

Ын Са вдруг вспомнила о своих деньгах. Она экономила каждую копейку, копила... И тут ее осенило: она ведь так и не стрясла с должников долги.

— Что такое?

Лицо Ын Са менялось каждую секунду, и Со Му Хын не удержался от вопроса. О чем таком можно думать, чтобы так корчиться...

— Мои деньги!

Да блядь. Опять эти ее деньги. Со Му Хын раздраженно откинул волосы со лба и хмыкнул.

— ...Я же их не забрала.

— Тебе кто-то задолжал?

По ее унылому голосу Со Му Хын всё понял. Ну конечно, эти мрази брали у такой красотки товар и не платили.

— Ничего... учетная книга-то у меня с собой, — Ын Са решительно сжала кулачки, полная решимости стрясти долги по возвращении.

Со Му Хын смерил её ироничным взглядом. Ему было весело, но в то же время от ее наивности начинала болеть голова.

— Рад за тебя. Ешь.

Ын Са с силой выдохнула через нос и взялась за палочки. Теперь она пробовала всё понемногу, и наблюдать за ее реакцией было сплошным удовольствием — эмоции на ее лице сменялись с невероятной скоростью.

— Сколько тебе лет? — спросил Со Му Хын, словно только что об этом вспомнив.

Из-за почти полного отсутствия пигмента она порой казалась совсем девчонкой.

Жуя, Ын Са задумчиво повела зелеными глазами. Неужели это такой сложный вопрос? Со Му Хын по привычке потянулся за сигаретой, но вдруг осознал, что с момента встречи с Ын Са почти не курил.

— Наверное... двадцать один? Или... двадцать два? Двадцать три?

Проглотив еду, ответила Ын Са. Со Му Хын оперся локтями о стол и сцепил пальцы в замок.

— Меня бросили сразу после рождения, поэтому я... ну, точно не знаю.

До сих пор никто и не спрашивал, сколько ей лет. Был только один человек — женщина, давшая ей имя, но это было так давно. Беззаботно бросив это, Ын Са потянулась за другим блюдом. По правде говоря, еда была настолько вкусной, что она едва слушала мужчину.

Нежные, сладкие, соленые, острые вкусы — всё это завладело ее вниманием целиком и полностью.

— Как ни крути, еще ребенок.

Ын Са, пропустив его слова мимо ушей, просто кивнула и продолжила усердно жевать. Привыкшая к скудной еде, она с досадой почувствовала, что уже наелась. А ведь она успела только попробовать каждое блюдо по разу, и по тарелкам даже не было заметно, что к ним притрагивались.

Расстроенная Ын Са тяжело вздохнула. Такой шанс выпадает раз в жизни, а она...

— Боишься, что завтра этого не будет?

— ...А?

Она ответила с запозданием, да еще и с набитым ртом, так что получилось невнятное мычание.

— Такое чувство, будто ты пытаешься с едой воевать.

Ее внешность напоминала чистый, нетронутый снег, и то, как она уплетала еду, набивая щеки, смотрелось донельзя комично. Удивительно, как у нее вообще так растягиваются щеки.

Только тогда Ын Са отложила палочки и проглотила то, что было во рту.

— Я бы еще поела... но уже наелась.

— Я так и понял. Но это ведь не последний твой ужин.

— А?

— Сдыхать ты сегодня вроде не собираешься.

Со Му Хын никогда не планировал искать хозяйку своего «имени». Он не желал быть марионеткой судьбы. Глядя на мать, на теле которой красовалось имя чужого мужчины, а не отца, он лишь скрежетал зубами от злости.

Все эти разговоры о «предопределенности» — собачья чушь. Метка появлялась у всех в разное время: у кого-то в детстве, у кого-то в зрелом возрасте.

У матери Со Му Хына она проявилась сразу после его рождения. Отец, Со Тхэ Джун, не смог с этим смириться. Со Му Хын, выросший в семье, владеющей миром, но разрушенной изнутри, ненавидел всё, что было связано с «именами» и любовью.

Поэтому, когда метка появилась у него, он никому не сказал. Это было равносильно тому, чтобы добровольно выставить напоказ свою слабость.

Заметив, что взгляд Со Му Хына похолодел, Ын Са осторожно посмотрела на него.

Когда этот мужчина не улыбался, он выглядел пугающе.

— Малышка, ты ведь любишь деньги? — Со Му Хын растянул губы в усмешке.

От такого обращения Ын Са растерялась и не нашлась что ответить.

— Мы же собирались заключить сделку. Я обещал дать тебе возможность заработать.

На этот дьявольский соблазн Ын Са неуверенно кивнула. Искорки в ее зеленых глазах скрыть было невозможно. Да, кто же не любит деньги? А у Со Му Хына их было хоть отбавляй.

— Я хочу, чтобы ты стала моим лекарством от бессонницы.

— ...Лекарством от бессонницы? — повторила Ын Са, с любопытством сверкая глазами.

***

Когда до него дошли слухи и он примчался на место, всё уже было кончено: от хижины осталось лишь пепелище. Мужчина из 3-го сектора, уперев руки в бока, метался перед обугленными развалинами.

— Да как так-то! Что за херня тут произошла?!

Еще позавчера он приезжал сюда за чаем, и всё было нормально.

Его спутник, пнув землю ботинком, напомнил, что уже всё ему рассказал. Мужчине показалось, что раньше здесь не было такой невыносимой вони, а сегодня в нос бил отвратительный затхлый запах.

— Блядь! Сука! А-а-а!

Он в отчаянии вцепился себе в волосы, готовый вырвать их с корнем. Спутник смотрел на него как на сумасшедшего и спокойно курил.

— Ты что, реально из-за чая так убиваешься? Или, не дай бог, втюрился в эту девку?

— Да я..! Да я..! А-а, блядь!

Задыхаясь от ярости, мужчина начал колотить себя кулаками в грудь.

Спутник, сам родом из 4-го сектора и тот самый человек, который когда-то свел его с Ын Са — точнее, с её чаем, — подозрительно прищурился. Что-то тут было нечисто.

— Думаешь, она жива?

— Да хрен ее знает. Сгорела, наверное, вместе с домом. Не веришь же ты в байки, что ее какие-то шишки из 1-го сектора забрали?

Слухи по 4-му сектору разлетелись быстро: мол, бандитов, пришедших за Ын Са, перебили, а хижину сожгли. Кто-то говорил, что девка сгорела заживо, кто-то — что ее увезли люди из 1-го сектора. Все это были лишь домыслы без единого доказательства, но кое в чем они были правы.

— А вдруг правда забрали?!

Мужчина, отказываясь верить в худшее, принялся разгребать пепелище.

В тот день он пытался уговорить Ын Са увеличить объемы, но понимал, что ее не переубедить. Поэтому, когда ему предложили несколько сотен миллионов авансом только за то, чтобы он передал Ын Са людям из 2-го сектора, он с радостью ухватился за эту возможность. На продаже чая он бы столько не заработал.

— Надо ее найти! Во что бы то ни стало! — выл мужчина, роясь в золе.