Контент удален!

— А-а, если мы и дальше будем здесь торчать, я свихнусь.

Чан Хан Ыль скривился, глядя в закрытое окно. На этом проклятом небе солнце было редким гостем.

4-й сектор, куда они прибыли три дня назад, оказался ещё большей помойкой, чем говорили. Откуда эта невыносимая вонь? Почему люди липнут, как мухи? Почему здесь нет нормальной еды? Почему... перечислять можно было до бесконечности.

Гостиница, в которой они остановились, не стала исключением, и Чан Хан Ыль готов был прямо сейчас прыгнуть в самолёт и умчаться обратно в 1-й сектор.

Блядь, и это лучшая гостиница?!

— И вам правда нормально?

Но больше всего его поражала реакция Со Му Хына. Чан Хан Ыль в который раз задал один и тот же вопрос, не в силах сдержаться. И он сам, и Пэк Са Пхён, ушедший на разведку, родились в 1-м секторе, в далеко не бедных семьях. Но Со Му Хын — это же величина совершенно иного порядка.

Он должен был страдать здесь больше всех. Однако Со Му Хын, глядя на этот дерьмовый номер, на еду, больше похожую на помои, и на людей, которые, почуяв деньги, слетались, словно зомби, — даже глазом не моргнул.

— Раздражаешь.

— Ну так...

— Тебя пиздец как бесит, что мне нормально? Блядь, сколько можно одно и то же спрашивать?

— ...

Глаза Со Му Хына, сидевшего, прислонившись к изголовью кровати и вертевшего в пальцах зажигалку, изогнулись в насмешливой улыбке.

Чан Хан Ыль захлопнул рот и покорно опустил взгляд.

Аж до слёз обидно. Как человек, чьи придирчивость и чувствительность не знают границ в масштабах всей Вселенной, может вести себя так, будто ничего не происходит?

Чан Хан Ыль готов был сам себе дать по голове за то, что вообще притащил ему этот чай.

Взгляд Со Му Хына скользнул мимо притихшего помощника и остановился на входной двери, которая, казалось, слетит с петель от одного пинка. Эта дыра считалась самой лучшей и дорогой гостиницей 4-го сектора. Смешно было называть её так, но в 1-м секторе подобного убожества точно днём с огнём не сыщешь.

Впрочем, это касалось не только гостиницы, но и всего остального.

Он и подумать не мог, что когда-нибудь окажется в таком месте.

Чай. Всё из-за этого чая, который Чан Хан Ыль достал с таким трудом. Зная скверный характер Со Му Хына — тот мог просто выкинуть незнакомое пойло в мусорку, — Чан Хан Ыль лично примчался в башню и сам его заварил.

И единственная причина, по которой чай тогда не отправился в помойку, — это запах.

Его аромат был тонким и глубоким. Смесь трав и цветов — не приторная и не сладкая, а освежающая и с лёгкой горчинкой.

Поэтому, когда Со Му Хын сделал глоток и перекатил чай на языке, вкус пришелся ему по нраву.

Более того…

Щёлк. Со Му Хын откинул крышку зажигалки, которую вертел в руках. Он изящным движением поднёс пламя к сигарете, зажатой в уголке губ.

Сделав глубокую затяжку, Со Му Хын нахмурился — между бровей пролегла складка.

С того самого дня он не мог забыть этот освежающий, горьковатый вкус, словно наполнявший рот живой энергией.

Можно было подумать, что после чая он наконец-то крепко уснул, но на самом деле его бессонница никуда не делась.

Однако в душе появилось странное чувство покоя. Оно было таким слабым, что, не прислушайся он к себе, даже не заметил бы.

И всё же это чувство не давало Со Му Хыну покоя. Именно поэтому он притащился в этот блядский 4-й сектор.

Топ-топ-топ. В номере, где шумоизоляция отсутствовала как класс, отчётливо раздались быстрые шаги по коридору. Чан Хан Ыль вскочил и распахнул дверь — на пороге появился Пэк Са Пхён.

— Ну, что там? — спросил Чан Хан Ыль, в очередной раз забыв о картонных стенах, но тут же спохватился и понизил голос.

— Говорят, убивать будут.

— Чего? Кого убивать? Без суда и следствия?! А, ну да! Тут же такого нет!

Да тут вообще людям жить нельзя. Чан Хан Ыль со вздохом плюхнулся обратно на стул. Пэк Са Пхён, покосившись на босса, присел напротив.

— Орут там что-то про злодейку и проклятие, разошлись не на шутку, — осторожно добавил он.

Со Му Хын, выдыхая дым, прищурился.

Вчерашний инцидент не входил в их планы.

Ещё когда трое мужчин только переступили порог бара, местные девки уставились на них с нескрываемым возбуждением. Дешёвые, потрёпанные шлюхи уже прослышали о богатых гостях и изнывали от желания.

Со Му Хын вовсе не собирался брать никого из них, но одна особо смелая девица прижалась к нему и томно зашептала, что у неё есть убойный чай. Это заставило его передумать.

Не выпивка, а чай.

Со Му Хын не знал, что это за пойло, но интуиция, приведшая его в эту дыру ради чая, тут же сработала.

Ещё до того, как девка подала ему чашку, Со Му Хын понял: это он. Ошибиться было невозможно — аромат был в несколько раз гуще, чем у того, что заваривал Чан Хан Ыль.

— Чай в баре? Как оригинально.

— Это не просто чай.

— А что же?

— Наркоту здесь не достать — слишком дорого.

Девка, нарядившаяся, видимо, в свои лучшие шмотки, даже не пыталась скрыть, что откровенно его клеит.

— А этот чай без побочек и привыкания.

Услышав её гордое заявление о том, что это афродизиак, двое спутников Со Му Хына невольно хмыкнули. Надо же, попытаться напоить его афродизиаком. Совсем глаз нет.

Со Му Хын молча разглядывал чашку. Когда он поднял взгляд, Чан Хан Ыль и Пэк Са Пхён внутренне охнули: они-то поняли, что скрывалось за этим взглядом. А вот девка истолковала его по-своему и, словно заворожённая, подчинилась его приказу.

В итоге она сама вылакала весь чай, который предназначался Со Му Хыну. От возбуждения и нахлынувшего экстаза её зрачки расширились, она корчилась от неутолимого желания, а затем её тело выгнулось дугой, и она рухнула замертво.

— Говорят, она совсем девчонка. Там все от неё шарахаются, называют проклятой. Ненависть просто зашкаливает.

Глядя на мертвую шлюху, трое мужчин даже бровью не повели. В 1-м секторе они, помимо прочего, занимались зачистками. Со Му Хын был единственным сыном Со Тхэ Джуна, правителя 1-го сектора, и его личным ликвидатором.

Со Му Хын позволил местным сделать свои выводы о смерти девки. К тому же заподозрить его было не в чем. В баре все прекрасно знали, что шлюха поила клиентов этим чаем, чтобы те теряли голову, а потом обирала их до нитки. Знали они и откуда берется товар. Поэтому местные тут же, не разбираясь, повесили всех собак на продавщицу. Сама смерть девки их, похоже, мало волновала.

— Молодой господин, вы куда? — Чан Хан Ыль и Пэк Са Пхён вскочили с кровати, увидев, как Со Му Хын бросил окурок прямо на пол.

Он поправил слабо завязанный галстук и легким движением откинул упавшую на лоб прядь волос.

— Надеюсь, меня там встретят с радостью.

И каждый раз поражаюсь, до чего же у него отбитый характер. Оба помощника с немым восхищением последовали за боссом.

***

В её травах не было ни капли яда.

Ын Са вкладывала всю душу в этот чай, чтобы помочь женщине, которая впервые в жизни осталась рядом с ней. От него боль утихала, женщина чувствовала себя лучше и спокойно спала.

Ничего другого Ын Са сделать не могла. Она заваривала для потерявшей аппетит женщины целебные отвары, чтобы придать ей сил, и купала её в травяной воде, чтобы смягчить иссохшую кожу.

Но, несмотря на все её старания, жизнь покидала женщину с каждым днём. Это разрывало Ын Са сердце. По ночам она смотрела на небо и молилась так, как её научили.

— Знаешь... молитвы... всё равно не помогут.

Обучая её молитве, женщина грустно улыбалась.

Она оказалась права. Как бы усердно Ын Са ни молилась, женщина покинула её.

Единственным утешением для девочки стало умиротворённое лицо умершей.

— Завяжите ей глаза. Блядь, мне аж страшно, вдруг приснится.

Голоса звучали то далеко, то близко, а потом перед глазами резко потемнело. Лишившись зрения, Ын Са, и без того едва державшаяся на ногах от шока, потеряла равновесие и пошатнулась.

Разговоры мужчин о том, что «так-то лучше», жужжали в ушах, как назойливые мухи. Кто-то наступил на её распластанное по земле тело. Тяжелый армейский ботинок уже занесся над её головой, но внезапно раздавшийся рёв мотора заставил бандита отступить.

— Это ещё что за хрень?

— Таких тачек в 4-м секторе не водится.

— Это те, из 1-го сектора.

Мужчины перебрасывались отрывистыми фразами, пока шум двигателя не стих. Тогда замолчали и они.

Прижимаясь щекой к земле, Ын Са слышала, как хлопнула дверца машины, кто-то вышел, и дверца закрылась снова. Она думала, что её жизнь уже не может стать хуже, но, видимо, судьба припасла для неё что-то ещё.

Грязная тряпка, закрывающая ей глаза, пропиталась слезами.

— Вы кто такие? — раздался голос того самого главаря, что стоял в центре.

Трое подошедших мужчин излучали такую пугающую ауру, что он почувствовал себя уязвлённым, и поэтому в его тоне сквозило раздражение.

— А тебе какое дело?

Голос, прозвучавший в ответ, был не просто холодным — он был ледяным. От этого пронизывающего тона Ын Са забыла о слезах и затаила дыхание.

Ответ явно застал главаря врасплох. На несколько секунд повисла тишина, а затем разразилась буря из ругательств и звуков быстрых, глухих ударов.

А затем...

Её подхватили на руки и усадили. Темнота рассеялась — глаза снова видели свет. Широко распахнутые глаза с сузившимися зрачками быстро заморгали, смахивая остатки слёз.

Спустя мгновение раздался короткий смешок, похожий на вздох:

— Блядь, а в мусорном баке, оказывается, вырос цветок.