Контент удален!

Солнце медленно садилось. Отослав прислугу, Пак Со Рим в одиночестве открыла холодильник и задумчиво оглядела его содержимое.

Когда Со Му Хын, который, как ей казалось, собирался на работу, велел всем уйти и запретил приближаться к спальне, она не придала этому особого значения. Раз уж он поселил Ын Са именно в своей спальне, а не где-нибудь ещё, значит, он предвидел нечто подобное.

Однако Со Му Хын впервые привёл в дом женщину, поэтому Пак Со Рим и представить не могла, насколько неутомимым окажется её молодой господин.

Достав фрукты, она принялась нарезать их удобными кусочками, сокрушённо качая головой. Какой же наивной она была, думая, что они выйдут через пару часов.

— Ну нет!

Стоя с ножом в руке, Пак Со Рим вслух высказала свои мысли. Это просто не укладывалось в голове. Она отказывалась верить, что можно заниматься сексом с самого утра и до захода солнца.

В итоге она убедила себя, что они не могли заниматься этим весь день, а просто уснули после.

Да, точно, так и было. Устали и уснули. Пак Со Рим изо всех сил старалась не думать в другом направлении, аккуратно раскладывая нарезанные фрукты на тарелке.

Но стоило двери спальни открыться, как Пак Со Рим, стоявшая с подносом, на котором были фрукты и куриный бульон, тут же поняла: её предположение было ошибочным. Из спальни пахнуло таким густым, терпким запахом секса, что её лицо мгновенно залилось краской.

Со Му Хын, небрежно запахнутый в халат, посмотрел на её ошарашенное лицо и скривил губы в усмешке.

— Я же говорил, нужно было в отпуск ехать.

Он забрал поднос. Лицо Со Му Хына сияло, словно начищенный пятак. Пак Со Рим, так и не вымолвившая ни слова, смотрела на закрывшуюся дверь. Она недоумевала, чем они там таким занимались, если Со Му Хын не просто сиял — от него будто нимб исходил. Но, быстро придя в себя, она тряхнула головой и поспешила прочь, мечтая поскорее избавиться от витающего в воздухе запаха чужой страсти.

***

Со Му Хын поставил поднос на столик и подошёл к Ын Са, которая лежала на кровати, как мёртвая. Из ванной, где набиралась вода, доносился слабый плеск.

Ын Са держалась молодцом, но после того как он кончил в четвёртый раз и принялся вылизывать её, она не выдержала накала и потеряла сознание. Закончив все свои дела с лоном, которое от его ласк стало ещё более розовым, Со Му Хын слегка развёл её обмякшие ноги, чтобы осмотреть промежность.

Отверстие, которое весь день принимало его член, снова плотно сжалось, словно ничего и не было, лишь блестело от обильной смазки.

Пухлые половые губы вовсе не выглядели так, будто их терзали весь день. Заметив, что отпечатки его пальцев на её нежной коже исчезли и она снова стала безупречно белой, Со Му Хын потёр переносицу.

Он не сомневался, что и небольшая припухлость скоро спадёт.

То, что его следы так быстро исчезают, почему-то вызывало недовольство. Он сел на край кровати и, склонив голову набок, принялся разглядывать её обнажённое тело. Эта идеальная, кристальная белизна казалась почти сверхъестественной.

Слушая её ровное, сопящее дыхание, он провёл рукой по спутанным серебристым волосам. Серебряные ресницы дрогнули, слипшись от влаги.

— ...Уже... утро?

С трудом разлепив веки, прохрипела Ын Са. От долгих слёз и стонов её голос сел. Со Му Хын тихо рассмеялся, глядя на её глаза, которые, несмотря на слёзы, даже не опухли, а лишь казались чуть впалыми от усталости.

— Уже вечер.

Ын Са тупо уставилась на его совершенно спокойное и бодрое лицо.

Осознав, что он брал её тело именно для того, чтобы ему стало так хорошо, Ын Са почувствовала нечто вроде облегчения. Спать с ним оказалось вполне терпимо — уж всяко лучше, чем быть съеденной. Да, это было изматывающе, но скорее от переизбытка ощущений, чем от отвращения.

Пока она медленно моргала, пытаясь сфокусировать взгляд, Со Му Хын поднялся, подхватил её под мышки, как ребёнка, и понёс к столику. Усадив её к себе на бёдра, он для начала поднёс к её губам стакан воды. Ын Са, всё ещё озираясь по сторонам, жадно выпила всё до капли и причмокнула. Утолив жажду и немного придя в себя, она вдруг осознала, что сидит абсолютно голая. Засмущавшись, она неловко заёрзала.

— Если соскучилась по члену, могу дать пососать.

От этих слов Ын Са замерла, как вкопанная. Это было так забавно, что губы Со Му Хына сами собой растянулись в улыбке. Взяв пальцами кусочек фрукта, он положил его ей в рот. Он намеренно протолкнул пальцы чуть глубже, и её маленький язычок, забирая кусочек, невольно облизал их.

— Ын Са.

— ...М-м?

Она проглотила нежную мякоть, которая таяла во рту почти без жевания, и нервно потеребила себя за мочку уха. Каждый раз, когда Со Му Хын называл её по имени, у неё внутри всё щекотало. Сильнее всего щекотало где-то в груди, но почесать там она не могла.

Ей даже нравилось сидеть у него на коленях, как ребёнку, и она начала слегка покачивать ногами.

Всё это казалось прекрасным сном. В 4-м секторе ей такие сны даже не снились.

— То, что твои раны быстро исчезают, значит ли это, что и боль быстро проходит?

Принимая очередной кусочек фрукта, Ын Са кивнула.

Она и сама не знала, с каких пор это началось. Людям, которые её избивали, как и всем остальным вокруг, было плевать на неё и на её раны.

«Ын Са, та рана, что была вчера...»

Первой это заметила та самая женщина. Она с удивлением смотрела на руки Ын Са, на которых не осталось и следа. Только тогда Ын Са поняла, что с её телом что-то не так, но не придала этому особого значения.

Подумаешь. Зато теперь понятно, почему её называют ведьмой и проклятой — отличный повод поболтать.

— ...Если я кажусь вам странной... может, мне одеться?

Она повернула голову и посмотрела на Со Му Хына снизу вверх.

— Зачем надевать то, что я специально снял?

— Вдруг вам... неприятно смотреть...

— То есть я, по-твоему, извращенец, который целый день трахает бабу, на которую ему противно смотреть? Малышка, ну и монстра же ты из меня делаешь.

Со Му Хын положил ей в рот ещё один кусочек и легонько, не больно, дёрнул за маленький нос.

Когда его рука опустилась, уголки губ Ын Са поползли вверх, и она, пряча улыбку, потёрла нос. Со Му Хын пристально наблюдал за ней со странным выражением лица.

— Должно быть, это очень удобно.

— ...?

— Я говорю, удобно. Завидное свойство организма.

Его голос стал вкрадчивым, а свободная рука скользнула по её бедру. Недожёванный кусок фрукта комом встал у неё в горле. Ын Са уже прекрасно знала, к чему ведёт такая атмосфера. Её зелёные глаза заметались между фруктами и аппетитно пахнущим куриным бульоном. Я же ещё не доела...

— Д-давайте сначала доедим...

Поэтому Ын Са решила действовать на опережение.

— Доедим и что?

Лукаво спросил Со Му Хын. Раздавив мягкий кусочек фрукта о её язык, он впился зубами в её шею. Его бесило, что даже если он оставит здесь засос, к завтрашнему дню от него не останется и следа.

— Ах!

— А вот то, что следов не остаётся — это, блядь, бесит.

Он сильно укусил её, слизнул выступившие капельки крови и резким движением опрокинул Ын Са на стол. От неожиданности она захлопала огромными глазами, как кукла.

Из-за резкого движения полы халата Со Му Хына распахнулись, и на мгновение показалась метка на внутренней стороне его бедра. Но Ын Са этого не заметила.

***

— Кажется, наверху важный гость, господин премьер-министр.

Ким Си Ён осторожно завела разговор, подавая Со Тхэ Джуну галстук.

Она могла выбрать галстук, но завязывать его он не позволял. У Со Тхэ Джуна были чёткие границы, и это задевало Ким Си Ён. Она понимала, что не должна обижаться, но сердцу не прикажешь, и её обида, смешанная с жадностью, росла как снежный ком.

О, если бы она только могла стать настоящей хозяйкой рядом с этим мужчиной. То, что начиналось как восхищение, превратилось в ненасытную амбицию. Ей казалось, что с Пак Со Рим он вёл себя иначе.

Наблюдая, как Со Тхэ Джун ловко завязывает галстук, Ким Си Ён старалась держать лицо.

— О чём ты?

Со Тхэ Джун мельком посмотрел на её отражение в зеркале и снова отвернулся.

— Я слышала, что молодой господин делит с кем-то спальню.

Вспомнив Со Му Хына, который при каждой встрече смотрел сквозь неё, как сквозь пустое место, Ким Си Ён сжала кулаки. Если бы дело было только в этом. Но именно он забрал к себе Пак Со Рим, от которой она так старательно избавлялась, и это бесило её ещё больше.

Взгляд Со Тхэ Джуна в зеркале на мгновение блеснул сталью, и он цокнул языком.

— И как только он следит за своей прислугой.

Поняв, что его недовольство направлено на болтливых слуг с верхнего этажа, Ким Си Ён опустила глаза. Она-то надеялась, что его зацепит новость о гостье в спальне. Осознав свой промах, Ким Си Ён побледнела и благоразумно замолчала.