Онлайн чтение книги Замужество дочери Ди Marriage of the Di Daughter
Глава 113. Дуншань (часть 2)

– Кто там?

В пустой пещере свет факела в руке Е Мин Юя отразился на каменной стене, растянулся и покачнулся, создав две плоские тени, а голос Цзян Ли отозвался эхом, что было особенно странно.

Он встал рядом с Цзян Ли, осторожно сделал два шага вперёд, сжал факел в руке поудобнее и, подняв его выше, уставился на то, что было впереди.

Е Мин Юй увидел двух человек, сидящих у каменной стены. С первого взгляда он даже не понял, что это два человека, потому что они оба были в невероятно плачевном состоянии. Их одежда была в лохмотьях, тела грязными и вонючими, а руки покрыты кровавыми пятнами. Даже заключённые не выглядели бы так плохо.

Увидев Цзян Ли и Е Мин Юя, ни один из них не пошевелился, как будто они были мертвы. Только когда пара глаз слегка шевельнулась, они поняли, что это были два великих живых человека.

Е Мин Юй всё ещё был в оцепенении, когда Цзян Ли уже схватила факел из его руки, подошла к ним и присела на корточки. Она совсем не боялась и спокойно смотрела на мужчин. Правда сердце девушки то и дело замирало, словно налитое свинцом.

Хотя она знала, что Фэн Юй Тан сделает всё возможное, чтобы пытать первых подчинённых Сюэ Хуай Юаня, Цзян Ли всё же обнаружила, что недооценила жестокость Фэн Юй Тана, когда действительно увидела сцену перед собой.

По их внешнему виду становилось очевидным, что эти двое были на последнем издыхании. Может быть, стражники снаружи не знали, а может быть, знали, просто холодно наблюдали, надеясь, что эти люди умрут с голоду внутри. Если бы Цзян Ли не пришла сегодня, эти два человека не пережили бы сегодняшней ночи.

Когда они увидели Цзян Ли, сидящую перед ними на корточках, их глаза снова слегка переместились, но они всё ещё были молчаливы и неподвижны.

Цзян Ли внимательно вгляделась в их лица и наконец поняла, что это Гу Да и Гу Эр, которые раньше были с её отцом. Гу Да и Гу Эр были братьями-близнецами. После смерти их родителей Сюэ Хуай Юань увидел, что они оба хороши в боевых искусствах, и попросил их стать подчинёнными, выполняющими официальными поручениями. В её памяти Гу Да и Гу Эр всегда ходили в хорошем настроении. Их прекрасное владение боевыми искусствами однажды заставило Сюэ Чжао очень ревновать, он даже начал приставать к Гу Да и Гу Эру, чтобы они научили Сюэ Чжао фехтованию.

Тем не менее девушка совершенно не ожидала увидеть их двоих в таком плачевном состоянии.

Цзян Ли тихо прошептал:

– Гу Да, Гу Эр, это Цзян Ли, и я здесь, чтобы забрать вас.

Глаза Гу Да слегка повернулись, как бы пытаясь понять, где стоит Цзян Ли. Мужчина пошевелил губами, но Цзян Ли не слышала его голоса и не знала, что он пытается сказать.

– Он совершенно измождён, он два дня не пил воды и не может говорить, – вдруг сзади раздался хриплый голос. Хотя он был невероятно хриплым, различить его было не сложно.

Цзян Ли оглянулась и увидела, что за каменной стеной стоят ещё два человека. Один человек был в немного лучшем состоянии, по крайней мере, выглядел он намного лучше, чем старший брат Гу, с парой очень энергичных глаз, бдительно смотрящих на Цзян Ли. Другой человек был худым и измождённым. Кто знает, было ли это из-за пыток Фэн Юй Тана, но он был таким худым, как будто его вот-вот сломает пополам порыв ветра.

Говорил тот, кто был сильнее.

Если бы он не видел всё это собственными глазами, Е Мин Юй не поверил бы, что это были чиновники и офицеры из прошлого. Они выглядели более жалко, чем ссыльные чиновники, совершившие тяжкие преступления, а беженцы никогда ещё не были так жалки. Эти люди выглядели так, как будто продолжали держаться на одной лишь силе воле, и было достаточно лишь порыва ветра, чтобы эти люди немедленно рухнули замертво.

Цзян Ли посмотрела на человека, который сказал это, её глаза были почти влажными, и она помолчала, прежде чем сказать:

– Ты Пэн Сяо.

Этот человек, Пэн Сяо, посмотрел на Цзян Ли и спросил:

– Кто ты?

– Я здесь, чтобы забрать вас всех отсюда, – сказала Цзян Ли. – Я хочу передать дело губернатора уезда Сюэ в вышестоящие инстанции.

Как только эти слова прозвучали, Пэн Сяо и люди вокруг него, а также умирающие Гу Да и Гу Эр оживились, в их глазах даже вспыхнул неведомый свет.

Цзян Ли посмотрела на Пэн Сяо, чувствуя, как в её сердце разливается неприятное горькое ощущение.

Все эти четыре человека, появившиеся перед ней в пещере, были очень хорошо знакомы Цзян Ли, они в прошлом были настолько близки, что вполне могли бы считаться родственниками. Гу Да и Гу Эр часто обсуждали фехтование с Сюэ Чжао. Пэн Сяо был главой ямэньской стражи, подчиняющийся непосредственно её отцу. Цзян Ли до сих пор помнила, что, хотя он был главой стражи, он очень доброжелательно относился к людям в будние дни. Тёплый, как зимнее солнце. И она, и Сюэ Чжао считали его своим старшим братом. Худого человека, которого почти сдувало ветром за спиной Пэн Сяо, звали Хэ Цзюнь. Он единственный из всех стражников был человеком, который умел читать и писать. Он часто задавал Сюэ Фан Фэй вопросы и был чрезвычайно прилежен в самообразовании. Сюэ Чжао тоже как-то пошутил: может быть, Хэ Цзюнь не хочет быть стражником, обладая сердцем чжуанъюаня, которому было суждено покорить имперский экзамен. Он даже рекомендовал Хэ Цзюню поддерживать хорошие отношения с Шэнь Юй Жуном, чтобы тот, однажды добившись небывалых высот, мог продвинуть Хэ Цзюня на пути чиновничества.

Поговорка о том, что когда человек обретает дао, даже его куры и собаки возносят на небеса (1), не оправдалась в отношении семьи Сюэ. Шэнь Юй Жун добился своего, но наступил на кровь семьи Сюэ и полез наверх. В то же время прилежный Хэ Цзюнь был заперт в этой шахте, из-за чего от него остались только кожа и кости.

– Кто Вы такая и почему заинтересованы делом дажэня? – спросил Хэ Цзюнь.

В это время у него действительно была ясная голова, и он всё ещё мог спросить Цзян Ли.

– Меня зовут Цзян Ли, – слова Цзян Ли откровенно удивили Е Мин Юя. Она сказала: – Я дочь Ди Цзян Юань Бая, на данный момент являющегося первым помощником. Когда я отправилась в Тунсян на этот раз, Сюэ Фан Фэй, дочь уездного губернатора Сюэ, поручила мне разобраться в деле семьи Сюэ.

– Цзян Юань Бай? – несколько человек на мгновение растерялись: для них Яньцзин был слишком далеко, а первый помощник в городе Яньцзин был существом, которого они никогда раньше не видели. Пэн Сяо уставился на неё и сказал: – Юная леди Сюэ мертва.

____________________________

1. 鸡犬升天 (jī quǎn shēng tiān) – литературный перевод – [если человек обрёл дао, его] куры и собаки возносятся на небеса – идиома, говорящая о том, что родственники и друзья Свободный-Мир-ранобэ получившего высокий пост также получат должность.

Даже Пэн Сяо и другие знали об этом, но Сюэ Хуай Юань, похоже, знал ещё больше. Если вы хотите подумать об этом, то для того, чтобы пытать Сюэ Хуай Юаня, Юн Нин, конечно, будет продолжать рассказывать Сюэ Хуай Юаню плохие новости одну за другой, делая жизнь Сюэ Хуай Юаня хуже смерти и медленно разрушаясь.

– Сестра Сюэ мертва, но её не была лёгкой. У нас с Сюэ Фан Фэй была старая дружба, – сказала Цзян Ли. – На этот раз я здесь, чтобы уладить обиды всей семьи Сюэ.

Не только Пэн Сяо чувствовал неловкость от этих слов, но и Е Мин Юй был ошеломлён. Он никогда не знал, что у Цзян Ли были какие-то отношения с Сюэ Фан Фэй, дочерью мятежного чиновника. Тем не менее ещё больше смутило его другое. Оказалось, что Сюэ Хуай Юань был не единственным, кто попал в беду, постигшую семью Сюэ, но и дети семьи Сюэ также пострадали. Это была катастрофа, которая разрушила всю семью. Какая же глубокая ненависть и жестокость могла спровоцировать подобную катастрофу? Е Мин Юй был уверен, что они не были лёгкими.

– Как Вы планируете разобраться в деле семье Сюэ? Почему мы I__-cy должны Вам верить? – спросил Хэ Цзюня.

Цзян Ли встала и посмотрела в глаза Хэ Цзюню:

– Я планирую использовать вас в качестве доказательств. В досье на уездного губернатора Сюэ всё ещё есть некоторые лазейки – у него недостаёт вещественных доказательств. Поэтому я хочу собрать людей Тунсяна, собрать доказательства преступлений Фэн Юй Тана, поехать в столицу, чтобы передать дело и рассказать об этом всему миру. Если и это не поможет, и Имперский суд беспрепятственного надзор откажется действовать, я пойду во дворец, чтобы подать жалобу. Фэн Юй Тан не был зачинщиком всего этого дела. За ним стоял другой человек. Этого другого человека было достаточно, чтобы Император обратил внимание на суть этого дела. Узнав это имя, можно не бояться, что он не будет действовать. Что касается того, можете вы мне верить или нет, то теперь Фэн Юй Тан овладел всем Тунсяном, и местные жители даже не смеют говорить о семье Сюэ своими устами. Это верно как для семьи Сюэ, так и для вас тоже. На самом деле, никто не вступился за семью Сюэ, кроме меня. Мне не нужно обманывать вас. У вас всех есть только одна жизнь. Это эта жизнь. Но даже от неё у вас осталась едва ли половина. Если бы я хотела просто лишить вас её, мне не нужно было бы так хлопотать. Ваши жизни так обесценились, что их было бы легко получить.

Пэн Сяо и остальные молчали.

Цзян Ли была права. Все четверо были теперь слабы, больны и неполноценны. Даже высокий человек позади Цзян Ли мог бы справиться с ними в одиночку, уложив насмерть одним-единственным ударом. Если Цзян Ли действительно хотела избавиться от них, ей не нужно было придумывать никакой лжи.

– А теперь я просто спрашиваю вас, хотите ли вы пойти со мной и отомстить за судьбу своего господина Сюэ, оправдав его доброе имя? – спросила Цзян Ли.

Её взгляд был твёрдым и бесстрашным, но необъяснимым образом люди под ним тоже чувствовали, что становились непоколебимыми.

Пэн Сяо сначала посмотрел на неё, потом проговорил слово за словом, не отводя глаз от девушки:

– Я последую за Вами.

– Я тоже пойду! Мы все так долго пробыли в этой шахте, – сказал Хэ Цзюнь. – Пятнадцать братьев были отправлены в эту шахту, чтобы быть замученными до смерти. Из пятнадцати братьев нас осталось всего пятеро! Неужели мы продолжали упорствовать в том, чтобы жить, боролись за каждый собственный вздох, чтобы добраться до этого момента, только потому, что боялись смерти? Это не так! Мы просто продолжали надеяться, что однажды сумеем выйти отсюда и добиться справедливости для дажэня. Теперь, когда Вы готовы бороться за справедливость для семьи Сюэ, Вы наша сестра. И мы, пятеро братьев, готовы последовать за Вами!

В углу Гу Да и Гу Эр помогали друг другу встать. Они были ужасно слабы, и их голоса были настолько тихи, что Цзян Ли не могла их слышать, но она могла видеть движение их губ, говорящих «Да».

– Но это неправильно, – Е Мин Юй причмокнул губами: – Здесь самое большее четыре человека, разве ты не говорил, что муки в шахте пережило пять человек? Где ещё один человек?

Пэн Сяо взглянул на Цзян Ли и Е Мин Юя, повернулся, пошёл вперёд и сказал:

– Следуйте за мной.

Когда они немного прошли по пещере, то увидели, что у стены лежит ещё один человек. Со стороны казалось, что это уже давно хладный труп. О когда они присели на корточки и присмотрелись внимательнее, то можно было увидеть, что из его носа всё ещё вырывается слабое дуновение, которое казалось едва уловимым, словно в любой момент могло прерваться. Это было подобно неровному пламени свечи, дуновения дыхания было достаточно, чтобы задуть её, немедленно погасив навсегда.

«Сяо Хэй?» – Цзян Ли ясно видела лицо этого человека.

– Хэй Цзы болен уже больше десяти с половиной месяцев, и мы предполагаем, что он не проживёт и нескольких дней, – с горечью сказал Хэ Цзюнь. – Люди Фэн Юй Тана не хотят нанимать нам врача. Остальные десять наших братьев были замучены до смерти таким образом, – он подошёл, дрожа, и развязал одежду за спине Хэй Цзы.

На его спине одежда и плоть уже были соединены в один кусок, и плоть и кровь были скользкими, испуская резкий зловонный запах. Очень трудно было представить, что это плоть и кровь живого человека. Многочисленные следы хлысты испещряли спину этого мужчины. Нет, вернее будет сказать, что на спине Хэй Цзы не осталось ни единого клочка здоровой кожи.

– На кнутах, которыми нас били, были зазубрины, – Хэ Цзюнь посмотрел на Хэй Цзы и сказал: – Сяо Хэй ещё так юн, но он уже достиг конца своей жизни и сейчас умирает.

Цзян Ли знала Сяо Хэя, самого младшего из подчинённых своего отца. Парень был того же возраста, что и Сюэ Чжао, у него даже до сих пор было юное, почти детское личико, похожее на непослушного мальчика. Каждый раз, когда она смотрела на Сяо Хэя сейчас, Цзян Ли казалось, что она смотрит на Сюэ Чжао. Сяо Хэй лежал здесь совершенно неподвижно, отчего у Цзян Ли защемило сердце.

Она потеряла слишком многих людей из своего окружения и не могла смириться с мыслью о потере ещё одного!

– Мы сейчас же вытащим вас всех отсюда и найдём для него врача, – не мудрствуя лукаво, Цзян Ли быстро принял решение и сказал Е Мин Ю: – Дядя Мин Юй, ты поможешь нести Сяо Хэя на спине, а я подержу братьям Гу. Когда встретимся с твоими людьми снаружи, мы отправим их в секретное помещение, а потом найдём врача. Но мы не можем продолжать медлить, -cy Сяо Хэй этого не переживёт.

– Но как нам выбраться отсюда? – Хэ Цзюй не удержался от вопроса. – Хотя мы находимся на шахтной дороге уже несколько месяцев, все дороги и шахтные туннели связаны между собой. Мы едим и живём на шахтной дороге, и мы никогда не выходили за пределы шахтной дороги.

– Не волнуйся, – сказала Цзян Ли. – Я знаю, как туда добраться.

Ещё до того, как прозвучала фраза «Откуда Вы знаете, как идти», Цзян Ли уже помогла Е Мин Юю поднять Хэй Цзы на спину. Хэ Цзюнь должен был проглотить свои сомнения и последовать за Цзян Ли вперёд.

Группа людей шла по шахтной дороге.

Цзян Ли помогла Гу Да и Гу Эру. Хотя она была одета в мужскую одежду, её лицо было красивым и нежным, а кожа белой, как нефрит. С первого взгляда становилось очевидным, что Цзян Ли была девушкой, выросшей в большой семье. Пэн Сяо не забыл, что только что сообщила Цзян Ли о своей семье. Она была дочерью Ди из семьи нынешнего первого помощника, такая высокопоставленная дочь, поддерживает их, грязных и вонючих людей, которых в её глазах можно считать ничем не отличимыми от жалких муравьёв, но глаза у девушки оставались очень нежными, без малейшего отвращения.

Пэн Сяо был в оцепенении. Девушка поджала губы, её нежный и решительный вид заставил его подумать о дочери их господина, сестре Сюэ. Юная леди Сюэ также являлась гордостью их Тунсяна. Её существование было подобно лунному свету в сердцах этих мужчин. Никто и никогда не осмеливался оскорбить её. Хотя внешность юной леди Сюэ была привлекательна и обладала блестящим умом, в ней не было и следа высокомерия. Она буквально росла и хорошела на глазах этих мужчин. Позже, когда они узнали, что сестра Сюэ столкнулась с катастрофой и была обвинена в таком невыносимом преступлении, все они не могли в это поверить.

Дажэнь тоже не верил в это, но вместо того, чтобы добиться правды, он оказался отправлен в тюрьму по очередному надуманному преступлению, а сами пятнадцать братьев оказались на каторжных работах в этой шахте, пока не умерли или не стали неполноценными.

К счастью… Пэн Сяо посмотрел на Цзян Ли. Цзян Ли поддерживала Гу Да и Гу Эра, следя за их шагами, и твёрдо двигаясь вперёд. На чёрной шахтной дороге она не видела даже своих пальцев, но, казалось, знала, в каком направлении свет, и почему-то даже он верил, что если будет следовать за Цзян Ли идущей в кажущемся оном ей известном направлении, то они смогут найти выход.

Словно… пока они будут продолжать идти, они смогут увидеть надежду. Пэн Сяо подумал об этом в своём сердце, и почувствовал себя так, словно из глубины сердца поднялась бесконечная сила, обновляя его дух и позволяя увереннее идти вперёд.

* * *

Когда они добрались до выхода, на самом деле это заняло меньше сгорания половины палочки благовоний, но Цзян Ли и Е Мин Юй почувствовали, что время тянется необычайно долго.

Люди Е Мин Юя ждали снаружи, и когда они увидели, что господин и Цзян Ли выходят, то не могли дождаться, чтобы поприветствовать их. Цзян Ли передала людям Е Мин Юя Сяо Хэя и братьев Гу, которые были слишком слабы, чтобы идти своими ходом, поручив разместить их вы экипаже. Е Мин Юй всё ещё думал о том, что делать с Цзян Ли, но когда он увидел, что Цзян Ли без колебаний повернулась и села на лошадь, глаза Е Мин Юя загорелись от её красивых движений.

– Пойдём, дядя, – сказала Цзян Ли. – Без дальнейших церемоний, мы должны поспешить в следующее место и сначала спрятать их.

Люди Фэн Юй Тана скоро обнаружат, что чиновники, мучимые в глубине шахты, были похищены, и они, должно быть, начнут искать местонахождение некоторых из них. Воспользовавшись тем, что Фэн Юй Тан ещё не успел обнаружить пропажу людей, отправить их в секретное жильё до того, как весь город будет обыскан, должно быть наиболее верным, а главное, безопасным решением.

Е Мин Юй принял это как должное. Он поехал рядом с лошадью Цзян Ли и отправился с конвоем. Мужчина спросил Цзян Ли:

– Ты уверена, что будет безопасно звать лекаря, чтобы осмотреть их? Люди Фэн Юй Тана найдут нас, если последуют за лекарем? Даже если они не станут следить за лекарем, все эти жители боятся официальной власти Фэн Юй Тана, как они посмеют проявлять инициативу, чтобы помочь?

– Найдём врача с женой и детьми и отведём их семью вместе в потайную комнату, – Цзян Ли прошептала: – Нет никакого иного способа, ситуация слишком особенная, поэтому мы можем только применить тактику запугивания. Или же мы можем предложить им достаточно серебряных таэлей, чтобы гарантировать возможность покинуть Тунсян, и тогда найдётся подходящий врач, – Цзян Ли задумалась на некоторое время, прежде чем заговорить: – Отправляйся в Баохэтан и найди доктора Чжуна. Он самый подходящий вариант.

«Ну вот», – подумал Е Мин Юй в глубине души. – «Снова начинается».

Цзян Ли слишком хорошо знакома с делами Тунсяна, как будто она хорошо знает Тунсяна. Но что всё это значило? Е Мин Юй не спрашивал многого, даже если он слишком многого из её слов и поступков не понимал. Тем не менее мужчина уважал Цзян Ли, а потому оставлял племяннице право хранить свои собственные секреты.

«Тск, в конце концов, кто из людей рек и озёр не имел секретов, чтобы требовать от других раскрывать свои?» – такие люди, как Е Мин Юй обладали невероятной терпимостью, обладая величайшей силой.

* * *

Похищение Цзян Ли людей в Дуншане ещё не дошло до ушей Фэн Юй Тана.

В особняке Фэн Юй Тана, в кабинете, Фэн Юй Тан не находил себе места. Его прекрасная наложница стояла на коленях и тихонько постукивала мужчину по ногам. Работая на Гунчжу Юн Нин, он получил много преимуществ: он не только имел возможность построить такой великолепный особняк в Тунсяне, но и мог позволить себе внутренний двор, полный красивых наложниц. Его кабинет – настоящая сокровищница, в нём было много драгоценных древних книг, но, к сожалению, все они были здесь лишь для того, чтобы подчеркнуть его статус и богатство. В обычное время он лишь развлекался здесь, а не посвящал время совершенствованию ума.

Сегодня было невероятно редкое для него серьёзное время, когда даже прекрасная наложница у его ног не могла вызвать интереса Фэн Юй Тана.

Неизвестно, сколько времени это заняло, но вдруг раздался чей-то голос, и снаружи поспешно появился мужчина. Фэн Юй Тан тут же остановил наложницу Цзи, впустил мужчину, закрыл дверь, а мужчина достал из его рук письмо и передал его Фэн Юй Тану. Одним взглядом охватив десять строк, он прочитал письмо и рухнул на стул.

– Господин? – увидев его уродливое лицо, маленький слуга не Читай на мог не окликнуть его тихим голосом.

Фэн Юй Тан ничего не сказал, но рука, держащая письмо, слегка дрожала, и когда силы в ладони совсем не осталось, письмо упало на землю. Маленький слуга быстро взглянул на него. Остальные слова были недостаточно хорошо различимы, но он увидел шокирующее слово «убить», которое было особенно заметно среди остальных.

Сердце Фэн Юй Тана забилось очень быстрой.

У него было несколько голубей, которые были предназначены для быстрой передачи и получения писем от Гунчжу Юн Нин. На обмен корреспонденцией этим способом требовалось очень мало времени. Фэн Юй Тан давно знал, что Юн Нин была высокомерной и властной, беззаконной, как видно из её обращения с семьёй Сюэ. Но Сюэ Хуай Юань, в конце концов, был всего лишь чиновником, и в глазах Гунчжу Юн Нин это не казалось важным событием, достойным упоминания, если она не ставила чиновника в её глазах.

Фэн Юй Тан никак не ожидал, что высокомерие и властность Гунчжу Юн Нин будут настолько велики, что она даже не будет ставить в свои глаза семью первого помощника династии. В своём письме она без колебаний написала, что если Цзян Ли хочет расследовать дело семьи Сюэ, чтобы отменить дело Сюэ Хуай Юаня в Тунсяне, то Фэн Юй Тан должен найти убийцу и позволить Цзян Ли умереть!

Фэн Юй Тан не мог поверить своим глазам.

Он написал Гунчжу Юн Нин в надежде, что Гунчжу Юн Нин скажет ему, что делать дальше, но Фэн Юй Тан не ожидал, что метод Гунчжу Юн Нин будет настолько бескомпромиссным. Убийство дочери высокопоставленного чиновника династии. Фэн Юй Тан был потрясён, когда подумал об этом. Он не был достаточно смел!

Это не была дочь обычного чиновника, вроде Сюэ Хуай Юаня! Это была дочь наставника Императора, благородного человека и первого помощника династии! Власть Сюэ Хуэй Юаня распространялась не так уж далеко, а потому убийство его дочери можно было считать лишь тривиальным делом. Но когда речь шла о Цзян Юань Бае, всё было совсем наоборот. Было очевидно, что он неизбежно пошлёт кого-нибудь для расследования гибели своей дочери. Как только выяснится, что Фэн Юй Тан имеет к этому отношения, никто не сможет гарантировать сохранение его собственной жизни!

Зная, что таков результат, он казнил себя за поспешность: Фэн Юй Тан не должен был спешно писать Гунчжу Юн Нин. Теперь уже было ничего не изменить, Гунчжу Юн Нин прямо приказала в письме убить Цзян Ли. Сделав так много вещей для Юн Нин, Фэн Юй Тан также имел представление о подлинном темпераменте Гунчжу Юн Нин. Те, кто подчиняется другим, умрут от рук её людей. Если приказы Юн Нин не будут выполнены, Фэн Юй Тан не сумеет сохранить собственную жизнь. Если он не подчинится этому распоряжению, то станет не более чем хладным трупом!

«Что я могу с этим поделать?»

Фэн Юй Тан чувствовал только, что его лоб покрылся потом, который капля за каплей струился вниз. Он не осмеливался взглянуть на бумагу с жестоким распоряжением, которая упала на пол кабинета, как будто чёрные иероглифы I-фри_ на ней превратились в ярко-красные смертельные чары.

Движение вперёд – это смерть, но и движение назад – это тоже смерть. Что же он должен был предпринять?

Маленький слуга почтительно опустился на пол на колени. Атмосфера была такой, что он не осмеливался самовольно покинуть кабинет. Сложно было сказать, сколько времени это заняло, но голос Фэн Юй Тана раздался в тишине кабинет. Неукротимо дрожа, он спросил:

– Как ты думаешь, стоит ли ослушаться приказа госпожи?

– Это абсолютно невозможно, – маленький слуга был совершенно ошеломлён. – Хозяин, Вы сами знаете темперамент этой госпожи, если… Вы даже не сможете спасти свою жизнь!

Даже маленький слуга имел представление о том, какой убийственный темперамент был у Гунчжу Юн Нин, не говоря уже о нём самом. Фэн Юй Тан дважды раздражённо обошёл кабинет, потом вдруг похлопал по столу и сказал:

– Просто сделаем это! Лучше плохо жить, чем хорошо умереть! Если я убью её, то моя смерть лишь возможна, но если я этого не сделаю, то умру наверняка! Вывод? Убить!

Он мыслил вполне ясно. Даже если он убьёт Цзян Ли, человек, которого Цзян Юань Бай пошлёт расследовать это дело, всё равно будет какое-то время находиться в Тунсяне. Это большое дело, которое будет требовать тщательного расследования. За это время Фэн Юй Тан сумеет найти возможность, чтобы сбежать. Во всяком случае, денег, которые он накопил в Тунсяне, было достаточно, чтобы обеспечить его едой и одеждой на протяжении всей жизни. Волноваться было не о чем. Опять же, он делает что-то для Юн Нин, и Юн Нин должна защищать его. Даже если Юн Нин, будучи золотыми ветвями и нефритовыми листьями, не будет беспокоиться о нём как о персонаже, у неё будет достаточно денег, чтобы вознаградить Фэн Юй Тана за преданность. Но если он этого не сделает, Юн Нин немедленно сможет заставить кого-нибудь лишить его жизни.

В таком случае лучше сначала стремиться к текущей стабильности, а потом уже строить планы на будущее.

– Сколько человек сопровождает Цзян Ли? – спросил Фэн Юй Тан.

Маленький слуга торопливо ответил:

– Всего восемь человек, шесть стражников, один здоровяк и сама Цзян Ли.

– Восемь человек… – Фэн Юй Тан задумался на некоторое время и сказал: – Это не так уж много. Госпожа оставила несколько убийц. Теперь я собираюсь пригласить их. Пришло время им действовать. У нас недостаточно людей.

В этот момент кто-то вдруг вбежал в кабинет с улицы и сказал:

– Это нехорошо, господин, это нехорошо!

Фэн Юй Тан только что принял решение, и когда его ум был неспокоен, он вдруг услышал подобные слова. Не было ничего удивительного в том, что его сердце стало ещё более раздражённым, и мужчина сердито сказал:

– Чего ты вопишь почём зря?! Что плохого случилось?!

– Господин, – парень не осмелился много говорить, а только сказал: – Тех людей из заброшенной шахты Дуншань увели!

– Чего? – Фэн Юй Тан пришёл в ярость: – Что едят эти люди? Как вообще возможно, чтобы группу каторжников вывели у них под носом? Тащи этих подонков вниз! Стой. Вы выяснили, кто это сделал?

Маленький слуга, принёсший i_ плохую новость, покачал головой.

– Хм, разговоры тут всё равно излишни, я и без того знаю, кто за этим стоит, – Фэн Юй Тан усмехнулся: – Единственные люди в Тунсяне, которые осмеливаются вмешиваться в дело, касающееся семьи Сюэ, это те самые люди… Эти бывшие чиновники прошлого губернатора – не более чем ничтожества и инвалиды. Кто станет заботиться о простых людях, которых давно позабыли? Естественно, это сделала Цзян Ли!

– Но местность в шахте сложная, как они нашли выход? – спросил маленький слуга.

– Кто знает? – Фэн Юй Тан фыркнул, постепенно чувствуя беспокойство в своём сердце. Цзян Ли явно должна быть просто юной леди из благородного семейства в столице, которая ничего не понимает, но она, кажется, знакома со всем в Тунсяне. Именно из-за этой близости и знакомства она может легко делать многие вещи, но это ставит Фэн Юй Тана в невыгодное положение.

– Они увели этих чиновников, чтобы раскрутить дело Сюэ Хуай Юаня, – Фэн Юй Тан сказал с глубоким выражением на лице: – Найдите их! Пошлите всех работников уездного ямэня выкопать три фута земли, но вы должны найти для меня этих каторжников. Я ни за что не поверю, что так много людей могли исчезнуть, растворившись в воздухе!

Мужчина поспешно отдал приказ и выгнал своих подчинённых его выполнять, но Фэн Юй Тан почувствовал себя немного неловко в своём сердце. Он не знал, с чем именно это было связано, но всегда чувствовал, что происходит что-то неконтролируемое.

Но в любом случае есть одна вещь, которую он должен сделать, и это убить Цзян Ли.

В общем, источником всех тревог являлась Цзян Ли. Пока Цзян Ли будет убита, эти сбежавшие чиновники скоро будут найдены. Когда стая драконов будет лишена главы (1), о каких ветрах и волнах ему нужно будет беспокоиться?

– Эта Вторая юная леди Цзян очень хороша, – в глазах Фэн Юй Тана мелькнула враждебность. – Но всё ещё недостаточно.

* * *

В таверне Тунсяна было совершенно безлюдно.

С тех пор как Лу Цзи дал огромный серебряный билет, хозяин исчез и больше никогда не появлялся. Прибыв в Тунсян, Цзи Хэн решил обосноваться в одной из таверн, и хотя это было необъяснимое решение, Лу Цзи было совершенно всё равно.

– Это люди Фэн Юй Тана, верно? – стоявший у окна Лу Цзи проследил взглядом за парой людей внизу: по улице продолжали сновать люди уездного ямэня. Казалось, произошло что-то важное. – Они едут в Дуншань, – Лу Цзи улыбнулся и сказал: – Движения второй юной леди Цзян очень быстрые. Чем больше я смотрю на то, что делает эта Цзян Ли, тем больше удивляюсь этой девушке. В таком странном месте, как шахта Дуншань, она действительно сумела так быстро найти и забрать людей Сюэ Хуай Юаня. Любого другого можно было бы считать невероятно удачливым, если бы он сумел найти выход, не заблудившись в шахте и не оставшись там в ловушке. Но она смогла даже вывести пяток людей. это действительно ошеломляет.

Поэтому вторая юная леди Цзян в его глазах казалась всё ещё невероятно особенной.

– Теперь уже слишком поздно двигаться, – Цзи Хэн посмотрел вниз и сказал: – Всех послали в секретную комнату, что они собираются найти?

– Как вторая юная леди Цзян обнаружила здесь тайную комнату? Она никогда раньше не была в Тунсяне и никого не видела всех этих местечек, – удивился Лу Цзи. – Как она вообще может найти такую тайную комнату в совершенно неизвестном городе?

– Тебе не кажется, что она выросла в Тунсяне? – Цзи Хэн, казалось, улыбнулся.

– Что господин имеет в виду? – Лу Цзи был озадачен.

– Это бессмысленно.

– Письмо Гунчжу Юн Нин должно было быть доставлено Фэн Юй Тану, – сказал Лу Цзи, помолчав немного. – Мой господин думает, что Гунчжу Юн Нин позволит Фэн Юй Тану сделать что-нибудь?

– У неё сердце и кишки подобны отраве (2), так что она не станет испытывать жалость к нефриту (3), которыми обладаю я. Так что, естественно, она сделает всё, чтобы скосить траву и вырвать корни (4), – Цзи Хэн расслабленно поиграл своим складным веером.

– А Фэн Юй Тан сделает это?

– Он вполне может.

Лу Цзи немного помолчал, прежде чем осторожно заговорить:

– Вторая юная леди Цзян отличается мудростью и мужеством. С ней ведь не должно ничего случиться?

По какой-то причине он продолжал смотреть на Цзян Ли вот так. Сначала это был посторонний человек, наблюдающий за волнением, но Лу Цзи наблюдал за девушкой уже давно, отчего у него даже возникло странное чувство, словно он наблюдает за ребёнком, которого сам же и воспитывает. И Лу Цзи вовсе не хотел, чтобы ребёнок, который уже сумел наполовину встать на ноги, внезапно оказался резко остановлен. По крайней мере не сейчас.

– Не обязательно, – сказал Цзи Хэн.

Лу Цзи удивлённо вскинул брови:

– Мой господин сделает шаг?

Цзи Хэн покачал головой:

– Нет.

___________________________

1. 群龙无首 (qúnlóng wúshǒu) – литературный перевод – стая драконов без главы – метафоричное описание масс, оставшихся без лидера, вождя.

2. 心肠歹毒 (xīncháng dǎidú) – литературный перевод – сердце и кишки как отрава – метафоричное описание злого и жестокосердного человека.

3. 怜香惜玉 (liánxiāng xīyù) – литературный перевод – испытывать жалость к нефриту – идиома, описывающая мягкое, бережное отношение к женщине.

4. 斩草除根 (zhǎncǎo chúgēn) – литературный перевод – скосить травы и вырвать корни – идиома, означающая решительное и бесповоротное искоренение чего-либо, как говорится, вырвать с корнем эту заразу.