Заряженный на сотку телефон и наушники, дождевик до самых икр, резиновые сапоги по щиколотку, батончики для подзарядки и пауэрбанк на всякий пожарный. Мой план свалить в Йонъин сразу после утренних пар был продуман до мелочей.
Я первой выскочила из аудитории и прибавила шагу, лавируя между студентами. Все шло как по маслу, пока у самого входа в корпус экономики кто-то не схватил меня за локоть.
— Ты куда это?
Рю Ын Сок преградил мне путь. Он был один. Видимо, реально начал ходить на пары отдельно от своей свиты во главе с Пак Тхэ Хёном.
— В Эверленд, — коротко бросила я, высвобождая локоть.
— Прямо сейчас? Там же ливень стеной.
— В такую погоду народу меньше.
— Одна едешь? А аттракционы-то работают?
— Я не кататься еду.
Я уже хотела оставить недоумевающего Рю Ын Сока позади, но он вдруг выдал:
— А, точно. Там же панды живут! Ты же их обожаешь.
Я даже замерла от удивления и уставилась на него. Надо же, так быстро догадался. Давно никто не проявлял такого интереса к моим предпочтениям.
— Можно мне с тобой?
— Как хочешь.
Я не хозяйка парка, чтобы кому-то запрещать. Хочет — пусть едет.
— Тогда погнали на моей машине.
— В смысле — вместе?!
В дождь машина — идеальный вариант. Но меня напрягала перспектива два часа развлекать водителя разговорами, сидя на пассажирском.
— Ага. Я тоже на панд хочу посмотреть, — Рю Ын Сок так обаятельно улыбнулся, что выглядел почти невинно.
Ни капли фальши — теперь понятно, почему все перед ним так тают. Моё недавнее желание игнорировать его куда-то испарилось. Он вел себя так естественно, что я даже не успела включить «колючку».
— А пары?
— А у меня нет пар, — нагло соврал он, даже не моргнув глазом. Пришел в учебный корпус и заливает. До следующей лекции три минуты, а он спокоен как удав. Будь мы друзьями, я бы заставила его показать расписание, но он за чертой моего круга общения, так что пусть сам разбирается со своими хвостами. Сам же говорил, что с учебой проблем не будет.
— Ты же спец по пандам, так что я за тобой. Побудешь гидом?
Рю Ын Сок продолжал нагло набиваться в попутчики.
— Доедешь с комфортом. Можешь даже завалиться спать на заднем сиденье, я слова не скажу. Честно.
Звучало заманчиво. Если он не против молчания, то ехать с ним куда лучше, чем два часа трястись в автобусах с пересадками под дождем. Чем раньше доедем, тем больше времени проведу с пандами.
— Окей, — выдохнула я.
Рю Ын Сок тут же расплылся в улыбке и эффектно раскрыл огромный черный зонт. Брызги разлетелись в стороны.
— Пошли.
Я открыла свой маленький зонтик.
— А, у тебя был свой...
Рю Ын Сок слегка смутился и первым вышел под дождь. Я шла следом, разглядывая его дорогие кроссовки. По нему и не скажешь, что в семье проблемы: машина, шмотки — всё так же так и так так «дорого-богато».
Немецкий внедорожник стоял на парковке между корпусами. Видимо, Ын Сок не готов расстаться с этим люксом, даже если ради парковки приходится кружить дольше, чем идти пешком от общаги.
Он открыл мне дверь, и мне даже стало неудобно за свой мокрый зонт в таком чистом салоне.
— Спасибо, — пробормотала я. Пока я складывала зонт, на меня посыпались капли, но Ын Сок тут же прикрыл меня своим огромным зонтом. Он держал его над дверью, пока я не уселась удобно, не заботясь о том, что его собственная сумка намокает.
Я наблюдала, как он обходит машину. Теперь ясно, почему девчонки так по нему сохли, пока он был в армии. После такой обходительности другие парни кажутся просто лаптями.
Ын Сок закинул сумку назад. Его рука мелькнула совсем рядом, и я почувствовала аромат парфюма — тонкий запах мокрой травы.
— Давай рюкзак, — потянулся он к моим коленям.
— Не надо, — я крепче вцепилась в лямки. В незнакомой обстановке мне спокойнее, когда что-то придавливает колени — так проще спрятать дрожащие пальцы.
Он не стал спорить и забил адрес в навигатор. Я невольно засмотрелась на его руки — крепкие запястья с выступающими венами.
— Сто лет там не был, — сказал он, выруливая со стоянки. — Последний раз после выпускного с ребятами ездили. Было так весело, что даже холода не заметили.
Его левая рука легко лежала на руле, правая — на подлокотнике. Поза расслабленная, так что за безопасность на мокрой дороге я не переживала.
— А ты что делала после экзаменов?
Я подняла на него глаза. Машина ловко вклинилась в поток на шоссе.
— Ходила в буфет.
— С кем?
— С родителями.
Я ждала, что он сейчас посмотрит на меня с жалостью, мол: «И в такой день ты была без друзей?». Уже приготовилась огрызнуться.
— Наверное, было вкусно, — просто улыбнулся он, продолжая следить за дорогой. Никакого сарказма или пренебрежения.
И тут я остро почувствовала свою неполноценность. Я завидовала Рю Ын Соку. Завидовала тому, что он с рождения получил всё: внешность, обаяние, умение быть со всеми на равных. Ему не нужно было строить из себя «одиночку по собственному желанию».
Я врала ему, что мне норм одной. На самом деле одиночество — это куча неудобств. Я узнавала о записи на шкафчики последней, у меня никогда не было шпаргалок или конспектов от старшекурсников. Когда все сближались после поездок, я просто громче включала музыку. А когда заболевала в общаге, мне было чертовски паршиво, но я врала маме, что всё пучком, лишь бы не расплакаться.
Когда Рю Ын Сок ныл и просил научить его «быть одному», я чувствовала превосходство. Мол, видишь, жизнь — штука жесткая, даже ты в итоге остался ни с чем.
Я изо всех сил доказывала себе, что я в порядке, а Ын Соку это было не нужно. Он просто не понимал жизни аутсайдера, но и не презирал её. Его спокойный ответ лишний раз подчеркнул эту пропасть между нами.
— Пробок почти нет! Надеюсь, панд увидим без толкучки, — он довольно забарабанил пальцами по рулю. Он явно радовался прогулке прогулу. Глядя на него, я и сама невольно улыбнулась.
Пришлось признать: мне комфортно в этой машине. И компания Рю Ын Сока, кажется, не так уж плоха.
