Даже в такой ливень в «Панда-ворлде» было не протолкнуться. Нам с Рю Ын Соком пришлось отстоять минут двадцать, прежде чем нас пустили внутрь.
— Это что, не двойняшки? Их тут трое? — Рю Ын Сок недоуменно наклонил голову, разлядывая панд, которые вразнобой дрыхли где попало.
— То мама-панда, — я указала на ту, что лежала спиной к нам на помосте.
— А вот те — двойняшки.
Малыши так вымахали, что уже почти догнали мать, так что перепутать было немудрено. Рю Ын Сок, пользуясь своим ростом, вовсю щелкал их на телефон, а я пыталась впитать в себя каждую деталь через стекло, продираясь сквозь толпу.
— Тебе видно? — спросил он, загородив меня своей широкой спиной, как дверцей холодильника.
— Ага.
Обычно я терпеть не могу людные места, но тут мне было плевать. Пусть толкаются сумками, пусть чья-то камера маячит над плечом — ради панд можно и потерпеть. Даже сладкая парочка рядом, которая устроила сеанс обжимашек прямо у стекла, не могла испортить мне момент.
— Ладно, любуйся, — Рю Ын Сок кивнул в сторону вольера. Я заметила, как напряглась его челюсть. Его предплечье почти прижалось к плечу парня из той самой парочки. Тот здоровяк оторвался от своей девушки, зыркнул на Ын Сока, выпятил грудь и бесцеремонно оперся руками о стекло прямо перед нами.
Но Рю Ын Сок и не подумал отступать. Наоборот, он придвинул меня ближе к стеклу, буквально окружив своими плечами, как живым щитом. Тому парню только и оставалось, что макушкой сверкать где-то сбоку. Не знаю, что за негласную дуэль они там устроила, но благодаря этому я смогла рассмотреть, как проснувшаяся мама-панда аппетитно хрустит бамбуком.
Вскоре сотрудники объявили, что пора выходить — время сеанса вышло.
— И это всё? — недовольно буркнул Рю Ын Сок. Ехать час ради десяти минут созерцания — для него это явно был шок.
— Можно занять очередь и зайти еще раз.
Настоящие фанаты могут так кружить весь день. Это обычные туристы заглядывают разок для галочки. Я и сама планировала зайти сегодня минимум пять раз.
— Есть не хочешь? — спросил он. Был уже полдень. Я заколебалась: если пойдем есть, собьется весь настрой.
— Если голоден, купи себе что-нибудь рядом, а я пока еще раз схожу.
— Да я тоже не особо голоден, — ответил он, посильнее натягивая капюшон моего дождевика. — Да и не хочу один есть.
Из-за капюшона я видела только его подбородок. Я подняла голову и поняла, что он держит надо мной зонт, хотя я и так в дождевике. Бесполезно же, сам только промокнет. Я уже хотела начать ворчать, но вспомнила про заначку.
— На, съешь это, — я протянула ему горсть шоколадных батончиков.
— О-о-о! — глаза Ын Сока заблестели.
— Спасибо, выручила.
Он умял три штуки за раз. «Не голоден» он, как же. Мне стало немного неловко: он пропустил пары, вез меня в такую даль, а я заставляю его наматывать круги под дождем, подкармливая только энергетиками. Но он же сам напросился! Моя совесть лениво подала голос, пока он покорно шел за мной в новую очередь.
Папа-панда гулял на улице в одиночестве. Большинство людей толпились внутри у двойняшек, так что здесь было свободнее.
— Он и один неплохо справляется с обедом, — пробормотал Рю Ын Сок, всё так же прикрывая меня зонтом. Папа-панда под моросящим дождем методично выбирал бамбук под кроной дерева.
— Панды по природе одиночки. Двойняшки тоже скоро разъедутся.
— И им что, совсем не одиноко?
— Это ты с человеческой точки зрения судишь.
Рю Ын Сок пристально посмотрел на меня. Наверное, мой ответ показался ему слишком холодным. Но такова реальность: есть существа, для которых одиночество — это норма.
— Завидую им, — тихо сказал он.
— Тоже хотел бы не чувствовать этого... одиночества.
Он подошел еще ближе. Теперь я была полностью под его зонтом, а его плечо заметно намокло. Мне стало не по себе — я ведь только что, по сути, ткнула его носом в его уязвимость, пока у него в жизни и так всё наперекосяк с домом и друзьями.
— Ну... им тоже бывает одиноко! — выпалила я, пытаясь хоть как-то его утешить своими познаниями. — Вот у мамы-панды сейчас дети, она не может размножаться. А папа-панда... у него же гон каждый год, а пары нет. Приходится терпеть этот жар в одиночку годами. Ему наверняка в такие моменты очень хреново.
Только договорив, я поняла, какую дичь несу. Сравнить душевные терзания парня с сексуальным томлением дикого зверя — браво, Хон Сан Хи. Я замолчала, мечтая провалиться сквозь землю.
— Да? — Рю Ын Сок усмехнулся.
— Выглядит он вполне счастливым, но, видать, у каждого свои проблемы.
Его голос потеплел.
— Знаешь, это прозвучало немного странно, но мне реально стало легче.
Я откинула капюшон и посмотрела на него. Мокрые волосы, внимательный взгляд, легкая улыбка... Поймала себя на том, что разглядываю его лицо так же жадно, как панд.
— Наверное, поэтому говорят, что животные лучше людей. Он-то на меня смотреть и осуждать не будет.
Он искренне улыбнулся, и в этот момент я снова ему позавидовала.
После пяти заходов мои ноги подкашивались, но оставался последний пункт — сувенирный магазин. Пока я выбирала стикеры, Ын Сок уже что-то оплачивал на кассе.
— Держи. Это тебе, — он протянул мне брелок с пандой, держащей цветок рапса.
— А?
— Ты сегодня была отличным гидом, спасибо.
Я затупила. Он вез, он ждал, он мок под зонтом. Я-то что сделала? Тем более у меня уже был точно такой же брелок, который я берегла на столе в общаге.
— Бери, не ломайся. Ты мне помогла.
— Я?
— Ну и за тот случай... прости еще раз.
Я вспомнила, как проявила к нему дешевое сочувствие, когда он ныл. Сделала это не по доброте душевной, а чтобы почувствовать свое превосходство над «золотым мальчиком». А потом еще и взъелась на него из-за ерунды. Видеть, как он передо мной извиняется, было приятно — это льстило моему самолюбию.
Наверное, поэтому у меня и нет друзей. В моем сердце слишком много всякой гнили, чтобы там нашлось место для чистой дружбы.
Я приняла брелок. Раз теперь их два, этот точно повешу на рюкзак.
— Спасибо, — буркнула я себе под нос. Рю Ын Сок, не подозревая о моих мрачных мыслях, довольно зашагал к выходу.
— Ну всё, теперь — жрать. Я зверски голоден!
