В глазах Ким До Ван вспыхнуло явное презрение. От того, как легко Ын Сок со всем согласился, на лице старшака появилась усмешка — гремучая смесь растерянности и удовлетворения.
— Аш, пиздец, какой же ты дотошный и жалкий. Диктуй свой счет, давай. Ста тысяч вон хватит?
— Вообще-то химчистка стоит дороже, но раз уж вы сонбэ, так и быть, возьму только двести.
— Че? Бля, двести тысяч?!
Ын Сок не стал больше ничего отвечать и просто вбил номер счета в телефон Ким До Ван. Мобильник вернулся в руки пыхтящего от злости старшака, а Ын Сок гордо выпрямил спину.
Любопытные взгляды, стрелявшие со всех сторон, тут же испуганно отвернулись. А потом все дружно уткнулись в экраны телефонов, предпочитая переписываться, хотя их собеседники сидели прямо рядом с ними.
После этой пары все, глядя на него, будут вспоминать прозвище «ебаный нищеброд». Но в том, чтобы заявить об этом вот так, в открытую, был огромный плюс: больше не нужно было трястись и гадать, что же там шепчут за его спиной.
«Слышал ли он слухи? Смеется ли он над моей ситуацией? Будет ли разводить фальшивую панику и сочувствовать, хотя мы даже не близки? Прячет ли он за радостной улыбкой внезапно вспыхнувшее чувство превосходства?»
Теперь в этих сомнениях просто не было нужды.
Ему больше не придется напрягаться, пытаясь разглядеть истинные намерения за их улыбчивыми лицами. Да пофиг, всё равно будут поливать грязью. Если заранее исходить из этого, жить становится гораздо проще.
Если найдется кто-то, кто по-прежнему будет добр к нему — отлично. А если нет — можно просто пройти мимо, без всякого разочарования и горечи.
Внутри не было никакой бури, на душе было спокойно, как на глади тихого озера. Даже если бросить туда камень, по воде пойдут лишь легкие круги, которые быстро исчезнут.
А ведь когда слухи только поползли, он чуть не расплакался перед девчонкой, чье имя-то едва помнил. Неужели за какие-то две недели он так повзрослел? Ын Сок невольно расправил плечи.
Сжимая телефон в руке, он на мгновение задумался.
Ему до жути хотелось во всех подробностях растрепать Хон Сан Хи о том, что только что произошло. Рассказать, что он поступил в точности так, как она советовала, и что на душе сразу стало легко. Что теперь он готов забить на то, что говорят другие. И всё это — благодаря ей.
Он прикидывал, с чего бы начать сообщение, но быстро сдулся и поник. Желваки на его челюсти нервно дернулись — он изо всех сил сдерживал раздражение.
С самого утра, как только он своими глазами увидел подкаты Чу Сын Джэ к Хон Сан Хи, он ходил как в воду опущенный.
Этот Чу Сын Джэ использовал самый банальный пикаперский прием — «купить вкусняшку». Нет бы, как обычно, клеить первокурсниц, с чего вдруг он переключился на Хон Сан Хи? В порыве ревности Ын Сок внаглую отпил ее шейк, чтобы она даже притронуться к трубочке не смогла.
А потом еще и этот бледный упырь, Ли Дон Ха или как его там, подослал старосту, чтобы выпросить ее номер телефона!
Наблюдая за тем, как Хон Сан Хи покорно ведется на эти очевидные подкаты, Ын Сок не мог перестать гадать.
«Ей что, нравятся такие лица? Мой запрос в друзья она до сих пор игнорит! Я ее номер чуть ли не на коленях вымаливал, а она, оказывается, вот так легко им раскидывается? Какого черта она тогда ломалась передо мной?»
Конечно, давать свой номер или нет — это личное дело Хон Сан Хи. У Ын Сока не было никаких прав лезть в это. Более того, если он начнет качать права и они отдалятся, в проигрыше останется только он сам.
Хон Сан Хи терпеть не может тусить в компании, так что если он отвалит, она только обрадуется. А вот он потеряет свою единственную спасательную шлюпку в этом море одиночества, к которому всё еще не привык.
Он всё это прекрасно понимал, но за весь обед так и не выдавил ни слова в адрес ни в чем не повинной Хон Сан Хи. Сел, как она и хотела, через три сиденья от нее, и с умным видом пялился в свой поднос, задумчиво пережевывая рис.
А теперь писать ей в мессенджере всякую чепуху и делиться переживаниями... Даже ему самому это казалось ребячеством и мелочностью.
Он вел себя как детсадовец, у которого увели лучшего друга. «Мы же с тобой играем в песочнице, почему ты возишься с ним? Не пускай его к нам. Я же сказал, что буду играть только с тобой».
Ын Сок сам не заметил, как мотнул головой. Как хорошо, что Хон Сан Хи не умеет читать мысли и не видит всей этой его жалкой ревности. Иначе она бы точно с воплями сбежала от такого кринжа.
В этот момент телефон коротко завибрировал. Сердце екнуло, он молниеносно проверил экран, но, естественно, это была не Хон Сан Хи.
[Зачисление: 100 000 вон
21 мая 12:59, Ким До Ван]
Пришло уведомление о переводе ста тысяч вон от Ким До Ван. Очевидно, его мелочная душонка не смогла переварить сумму в двести тысяч. И если бы Ын Сок не стерпел оскорбление про «нищеброда», этот придурок не прислал бы даже этого.
«Вылил на младшекурсницу соджу, чуть не пырнул ее палочкой, а извиниться так и не соизволил. Вот же жлоб».
Конечно, ему — взрослому парню, который как собственник хочет единолично владеть подругой — права возмущаться никто не давал.
Перед началом лекции Ын Сок еще раз потискал зеленую футболку в рюкзаке и, наконец, отпустил ее.
После пары ему позвонил средний брат, Чжин Ён. Брат работал начальником отдела продаж в компании отца, и с прошлой зимы под его глазами залегли глубокие темные круги.
— Как там учеба?
— Нормально. На сегодня всё.
Напустив на себя невозмутимый вид, Ын Сок пошел к скамейке под глицинией. Он напряженно озирался по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости.
— Самый пожар мы потушили, к осени всё должно нормализоваться.
— Ты же не у ростовщиков брал?
Задавая этот вопрос, он перешел почти на шепот.
— Да не до такой степени, придурок. Если б мы докатились до такого, я бы первым делом заставил тебя взять академ.
Они спешно распродали кое-какую недвижимость, включая крутую студию, где раньше жил Ын Сок, и, к счастью, смогли выплатить зарплату сотрудникам без задержек. Хоть он только что сам назвал себя «нищебродом», до жизни на улице им было еще далеко.
— Старший тоже взбодрился, снова ходит на работу.
А начался весь этот кошмар с того, что из исследовательского отдела, которым руководил их старший брат Хэ Сон, сбежал сотрудник. Этот хрен от начала и до конца видел, как Хэ Сон разрабатывает отечественную версию испарителя СПГ морского типа, а потом просто взял и слился с наработками в Китай.
Китайская компания тут же выкатила ту же технологию по дешевке, и старые клиенты их отца с радостью переметнулись к конкурентам. Вот из-за этого финансовый поток пересох, и компания оказалась в глубокой заднице.
— Поживи в общаге до конца года. В следующем году отец пообещал снова снять тебе квартиру.
Успокаивать старшего брата, сломленного предательством, нянчиться с младшим, который ноет, что не может жить как бич, да еще и мотаться по клиентам, уговаривая их вернуться... Чжин Ёну сейчас разорваться бы на три части.
— Прости, что я так ныл.
От стыда у Ын Сока пересохло в горле.
— Я тут спокойно учусь, так что не парься обо мне. Лучше за своим здоровьем следи.
— Ого, пацан-то повзрослел. Ишь, как заговорил.
Услышав похвалу от брата, Ын Сок пожал плечами. Вот, он же говорил, мозги потихоньку встают на место. Если учесть, что он всю жизнь рос избалованным младшеньким сыночком, нынешний Рю Ын Сок прошел через настоящее перерождение.
— Карманные деньги остались? Говоришь, с друзьями сейчас не тусишь. Может, подкинуть тебе деньжат?
— Денег хватает. Всё равно скоро сессия, я только учусь, так что гулять некогда.
Вдруг вспомнилась Хон Сан Хи. Та, которая исправно ест в одиночку, сама составляет себе планы на учебу, молча разгружает мозг за видосиками с пандами и возводит вокруг себя непробиваемую стену, чтобы никто не лез в душу.
Хотя «вдруг вспомнилась» — это не совсем точное выражение. В последнее время он только о ней и думал. Даже когда он здоровался и болтал с другими, имя Хон Сан Хи постоянно крутилось у него в голове.
Закончив разговор с братом, Ын Сок направился к шкафчикам возле студсовета. Крутя колесико замка с новым паролем, он посмотрел на выстроившиеся в ряд цифры.
До дня рождения Хон Сан Хи оставалась всего неделя. Что она будет делать в этот день? Вряд ли прогуляет пары ради тусовки. А может, домой поедет? Кстати, откуда она вообще родом?
Ему казалось, что они уже неплохо сблизились, но он по-прежнему не знал о ней ни черта.
Всё, что Ын Сок знал о ней наверняка — это имя и возраст. Ну, еще то, что она фанатеет от панд, ненавидит тусить в компаниях, каждый день созванивается с мамой (видимо, у них отличные отношения) и, несмотря на всю свою колючесть, в глубине души до смерти боится ранить других. На этом всё.
И что ей тогда подарить на днюху? Наверное, мерч с пандами будет в самый раз? Или позвать поужинать вместе? А вдруг у нее уже есть планы...
Размышляя об этом, Ын Сок поплелся в общагу. Он и сам не понимал, с чего вдруг так заморачивается. Все его мысли были поглощены только одним: что же нравится Хон Сан Хи?
Но даже витая в облаках, ноги сами несли его по привычному маршруту. Вместо того чтобы пойти в тренажерку, его рука осторожно толкнула дверь читального зала напротив.
И правда, в углу у окна кто-то был. Он бесшумно подкрался поближе и первым делом увидел макушку: она спала, положив голову на закрытый ноутбук за перегородкой.
Мешающие очки были отложены на край стола. Длинные ресницы мирно опущены, а яркие губы слегка приоткрыты.
Ын Сок так залип на лицо Хон Сан Хи, что не заметил, как собственные ноги заплелись. Черный рюкзак с глухим стуком врезался в спинку стула, и он, отчаянно пытаясь удержать равновесие, вцепился в перегородку, чуть не рухнув.
Хон Сан Хи поморщилась и открыла глаза. Ее острый, заспанный взгляд тут же вонзился в Ын Сока.
