В темном стекле окна мелькнуло безупречное лицо. Ын Сок на мгновение остановился и критически осмотрел свое отражение. Слегка поправил небрежно уложенную челку, зажмурился и снова открыл глаза.
Несмотря на паршивое настроение, стекло отражало всё ту же идеальную красоту.
В зеркало он пялился так же часто, как в свой телефон, разрывающийся от бесконечных уведомлений. Проверять, не опухло ли лицо, не обветрились ли губы и не торчит ли предательски волосок из брови, было его давней привычкой, но в последнее время он занимался этим маниакально часто.
— Оппа, здравствуйте!
Стоило Ын Соку сделать шаг, как с ним поздоровалась стайка первокурсниц. Лица светились улыбками, а взгляды, прикованные к его лицу, сияли неподдельным восторгом. Одна девчонка даже торопливо подкрасила губы оттеночным бальзамом.
«А кое-кто смотрел на меня с полным равнодушием...»
— Привет.
Одно ласковое приветствие Ын Сока — и в ответ раздался заливистый девичий смех.
— Пообедали уже?
— Да! А вы, оппа?
— Мы ходили в новую пасту перед универом!
— Да ладно?
Было видно, что они хотят поболтать еще, но Ын Сок не стал, как обычно, расслабленно поддерживать светскую беседу и просто повернул к корпусу менеджмента.
Разыгрывать из себя добряка больше не было настроения.
Его запас терпения иссяк еще с раннего утра, и пополняться явно не собирался. Он лишь по привычке натягивал дежурную улыбку и выдавливал из себя бархатный голос.
Если бы не жаба, давящая за выброшенные на учебу деньги, он бы сейчас наверняка дрых в тачке с включенным кондеем. На первом курсе стоило чему-то пойти не так — он тут же закидывал рюкзак на плечо и уезжал кататься. Видимо, похудевший кошелек здорово вправляет мозги.
Хотя он уже пообедал, на слизистой рта всё еще висел приторный, дешевый привкус утреннего клубничного шейка. В него набухали столько сиропа, что аж кончик языка свело, из-за чего он даже не понял вкуса своей еды.
Именно поэтому уголки его губ сейчас недовольно дергались.
На подходе ко входу в корпус на глаза попалась компашка во главе с Пак Тхэ Хён. Наверняка шли из курилки, стрельнув по сигаретке. Раньше, когда они тусили вместе, Ын Сок в это время всегда шел на пару шагов позади, чтобы не провонять дымом, но теперь в этом не было нужды.
В отличие от сияющих первокурсниц, Пак Тхэ Хён скривился так, словно в дерьмо наступил.
Остальные парни нервно стреляли глазами от Ын Сока к Пак Тхэ Хёну. Главный спонсор покинул их тусовку, так что было кристально ясно, кто теперь тут босс. Стараясь угодить новоиспеченному лидеру, они сделали вид, что вообще не знают Ын Сока.
Возможно, потому что он недавно отпил шейк Хон Сан Хи, но во рту даже не появилось горечи от этой ситуации. А может, утренний инцидент так придавил его бетонной плитой, что на всяких отвалившихся псевдо-друзей просто не осталось душевных сил.
Зайдя в аудиторию на пару по финансовому учету, Ын Сок обменялся кивками со знакомыми.
— О, привет. Здравствуйте, хён.
Что бы там ни шептались за его спиной, в лицо все оставались вежливыми. Мелькающие порой взгляды с жалостью или злорадные смешки он просто игнорил.
Сразу после того, как поползли слухи, он подумывал набрать себе новую свиту из этих «нормальных», но быстро забил на эту идею. Всё равно придется подстраиваться и фильтровать базар. Уж лучше быть крутым одиночкой.
Правда, на деле это оказалось сложнее, чем в теории.
Взгляд Ын Сока зацепился за Ким До Ван, который сидел в углу, натянув кепку по самые глаза. Натворив по пьяни дичи, он теперь сидел тише воды, ниже травы, словно тень, осознающая свою вину.
Ын Сок, собиравшийся сесть повыше, передумал и плюхнулся через одно сиденье от Ким До Ван. Плечи парня нервно дернулись. Из-под козырька кепки в Ын Сока полетел испепеляющий взгляд.
Верхняя губа Ким До Ван приподнялась. Судя по артикуляции, он беззвучно крыл его трехэтажным матом. Ын Сок не обратил на это ни малейшего внимания и открыл рюкзак.
Потянувшись за планшетом, он заметил внутри скомканную зеленую футболку. Ын Сок поспешно вытащил ее и встряхнул в воздухе. В нос ударил уютный запах кондиционера для белья, которым пользовалась Хон Сан Хи.
Начав аккуратно складывать футболку, он вдруг сжал ткань в кулаке. Нервы были на пределе, внутри зияла какая-то сосущая пустота, и ему жизненно необходимо было за что-то ухватиться.
Плюшевая панда на ощупь была, конечно, поприятнее, но и одежда с чужим, непривычным запахом тоже неплохо справлялась с ролью игрушки-антистресс. Мысль о том, что Хон Сан Хи сама постирала футболку, слегка сгладила острые углы в его кипящем мозгу.
— Есть че сказать — говори.
Его релакс прервал недовольный голос сбоку. Ким До Ван злобно зыркал на него, угрожающе нахмурившись.
— Ты ж не просто так рядом сел, явно поучать приперся.
— Вообще-то, даже в мыслях не было.
— А хули ты тут забыл тогда?
И правда. С чего бы он выбрал место рядом с Ким До Ван? Ын Сок задумался, рассеянно поглаживая большим пальцем мягкую ткань.
— Пришел быковать из-за Хон Сан Хи, да?
Холодный взгляд Ын Сока скользнул по лицу Ким До Ван. Собеседник сам вытащил наружу причину его поступка, которую он и сам до конца не осознавал.
Причину, по которой в прошлую пятницу, стоя перед барами, он извинялся перед Хон Сан Хи. Причину, по которой все выходные прислушивался к вибрации телефона и с облегчением выдыхал, видя ее имя на экране. Причину, по которой его настроение, пробившее дно еще с утра, рухнуло еще ниже плинтуса, стоило ему зайти в эту аудиторию.
Он силой потащил в барбекюшницу Хон Сан Хи, которая вообще не хотела идти на афтепати. В итоге она даже нормального «спасибо» не услышала, зато ее чуть не облили соджу и не пырнули палочкой для еды.
«Я пошла не потому, что ты меня заставил.»
Она сказала это, а потом призналась, что и сама искала в этом выгоду. На самом деле просто хорохорилась, чтобы не давить на того, кто извиняется.
Глобально косяк был на Ын Соке, а вторичная вина лежала на Ким До Ван.
Поэтому, чтобы хоть как-то успокоить свою совесть, ему ничего не оставалось, кроме как перевести стрелки на этого придурка.
— Ну, раз уж вы сами просите, то скажу.
Ын Сок аккуратно выровнял рукава и красиво сложил футболку.
— Хотел стребовать с вас, хён, деньги за химчистку.
— Чо?
Ким До Ван издал смешок, полный искреннего ахуя. Он так громко фыркнул, что студенты на передних рядах заоглядывались.
— Это тебя Хон Сан Хи подослала? Сказала бабки выбивать?
— Не-а, Сан Хи о таком не просит, — Ын Сок прищурил один глаз, вставая на защиту девушки, которой здесь не было. — Она, в отличие от меня, не такая мелочная.
Верхняя губа Ким До Ван снова дернулась.
— Там, в суматохе, я не заметил, но когда пришел в общагу, оказалось, что мои штаны тоже заляпаны.
Взгляд Ким До Ван опустился на бедра Ын Сока. Понятное дело, сейчас на нем были другие брюки, но ценник у них был примерно одинаковый.
— Ты че, приперся за мной в аудиторию и пытаешься взять меня на понт из-за каких-то заляпанных треников?!
— Вообще-то я тоже хожу на этот курс, так что я ни за кем не приперся и никого на понт не беру, — тихо парировал Ын Сок, бережно убирая футболку в рюкзак, чтобы не помять. — И это не «какие-то треники», а лимитка от Гуччи.
Взгляд Ким До Ван заметался. Наверняка у него в голове билась только одна мысль: «Пиздец». Никакого раскаяния в том, что он перешел черту, там и в помине не было.
Хоть компания отца и перешла в режим жесткой экономии, к счастью, до гардероба и желудка сына он еще не добрался. Ын Сок иногда депрессовал, глядя на шмотки, ценники которых никак не вязались с убогим шкафом в общаге. Но сейчас он даже обрадовался, что еще не распродал всё это добро — отличный же рычаг давления на Ким До Ван.
— Нахрена ты такое шмотье на спортландию напялил?!
— А что делать, если у меня вся одежда такая?
— Ах ты ж, блядь...
От того, что Ын Сок отбивал каждую подачу, взбешенный Ким До Ван сорвал с головы кепку и швырнул ее. Прилизанные волосы выглядели жалко. Студенты, клевавшие носом после сытного обеда, мигом проснулись и с любопытством уставились на разворачивающуюся драму.
— Когда свою лимитку скупал, о химчистке не думал, да? Семья обанкротилась, так теперь за каждую копейку удавишься? Не тянешь дорогие шмотки — продай на барахолке, блядь. Нет денег — иди подрабатывай, нищеброд ебаный!
Кто-то из зрителей судорожно втянул воздух. Оскорбление «нищеброд ебаный» било по ушам больнее любого грязного мата, и в шоке были абсолютно все.
А уж для Рю Ын Сока, которого всю жизнь носили на руках как богатого и красивого принца, это было равносильно тому, что на голову вылили ушат помоев.
В глазах потемнело, самооценка рухнула на пол. От дежурной улыбки, которая обычно не сходила с его губ, не осталось и следа.
Ын Сок стиснул зубы. Если он сейчас сорвется и начнет орать, то просто устроит бесплатный цирк для остальных. «Нужно вернуть лицо, сейчас же», — отчаянно твердил он себе.
«Просто признай.»
В ушах вдруг зазвучал холодноватый голос Хон Сан Хи.
«Какая тебе польза от этих людей в твоей жизни?»
Никакой. Вон, сидят и просто пялятся как на шоу. Опускаться до уровня Ким До Ван не имеет смысла. Надо просто спокойно признать это, как тогда, когда он заткнул Пак Тхэ Хён в битком набитом кафе, или когда осадил старшака, который подкатывал к Хон Сан Хи.
А потом — игнор и сжигание мостов. Просто сделать так, как учила Хон Сан Хи.
— Ага. Я ебаный нищеброд, поэтому да, удавлюсь за каждую копейку.
Напряженная челюсть Ын Сока снова обрела плавные очертания.
— Так что, диктовать номер счета?
