Рю Ын Сок на скорую руку поужинал и вернулся в читалку, но на привычном месте Хон Сан Хи уже сидела какая-то другая девчонка. Даже во время тренировки он не сводил глаз с двери читального зала, но Хон Сан Хи так и не появилась.
Рю Ын Сок взял телефон.
Ответа не было целую вечность. Даже отметки о прочтении не появилось. Пока он сверлил взглядом злосчастную единичку, которая и не думала исчезать, его плечи всё ниже опускались от разочарования.
Забив на треню и учебу, он поднялся к себе, помылся и завалился на кровать. Видимо, его запал вести правильный образ жизни иссяк за пару дней. Без зрителя, ради которого всё это затевалось, весь интерес мигом пропал.
С каменным лицом он бездумно листал соцсети, раз двадцать возвращаясь в чат с Хон Сан Хи, пока наконец-то не выскочило долгожданное облачко сообщения.
Рю Ын Сок аж подскочил на кровати. Геолокация Хон Сан Хи наконец-то обновилась! От радости его пальцы застучали по экрану с удвоенной скоростью.
Пока он ждал ответа, накатила обида. И почему она уехала молча? Вчера же вместе ужинали, неужели язык бы отсох сказать?
Но тут же до него дошло, что она вообще-то ничего ему не должна. Они даже друзьями-то толком не стали, с какой стати ей докладывать ему о своих планах на выходные?
И всё равно внутри было как-то пусто. От досады он крепко обнял подушку и снова плюхнулся на спину. В этот момент прилетел ответ — подлиннее предыдущего.
Чхонджу. Это же совсем рядом с Чхонаном, где живут его родители. Сказала бы заранее — поехали бы вместе на машине. Заодно и предков бы навестил, включил бы режим младшенького сыночка — всем бы только в радость было.
Рю Ын Сок покосился на письменный стол. Там возвышалась огромная коробка, с которой он даже накладную еще не содрал.
Раз днюха в следующий понедельник, выходные она, видимо, решила провести с семьей. А в сам день рождения у нее есть планы? Если он предложит угостить ее ужином, она не будет напрягаться?
Рю Ын Сок проскроллил чат вверх. И тут до него дошла одна странная вещь.
Односторонний поток вопросов, короткие ответы, обрывочное общение вместо нормального пинг-понга, и диалог, который всегда начинается только по инициативе одного.
Ситуация была до боли знакомой.
Обычно это другие из кожи вон лезли, выдумывая любой повод, лишь бы заговорить с ним. А он отвечал ровно настолько, чтобы не испортить репутацию. Мало кто замечал ледяное равнодушие за его вежливыми манерами. Большинство вообще наивно полагало, что это к ним у него особое отношение.
Как же его это бесило.
Но теперь Рю Ын Сок сам оказался на их месте.
Он один в один копировал поведение тех прилипал, бесцеремонно вторгаясь в личное время Хон Сан Хи. Обижался, что она не доложила ему свое расписание (будто они пара какая-то), нервно ждал ответа и болтал без умолку, не понимая намеков.
Да уж, со стороны это выглядело как...
— Ха.
С губ сорвался нервный смешок. Подавив жгучее желание написать ей еще что-нибудь просто так, чтобы назвать по имени, Рю Ын Сок отложил телефон.
Хватит думать, пора спать. Если на ночь глядя накручивать себя, можно такого натворить, что потом придется краснеть и пинать одеяло от стыда. Он же видел кучу девчонок, которые по ночам писали ему всякий кринж, а на следующий день даже в глаза не могли посмотреть. Надо учиться на чужих ошибках.
Он закрыл глаза, но Хон Сан Хи и не думала вылезать из его головы. В раздражении он откинул одеяло, отвернулся к стене — всё без толку. Казалось, ему выдали тест, где во всех вопросах было только ее имя.
— Аш, да блин.
Рю Ын Сок резко подорвался с кровати. Он вскочил так шумно, что сосед, рубившийся в игры в наушниках, аж подпрыгнул и обернулся.
— Я на выходные домой.
Бросив это соседу, он сгреб со стола огромную коробку. В спешке натянув кроссовки, он пулей слетел по лестнице.
В 22:58, буквально за пару минут до комендантского часа, Рю Ын Сок успел подать заявку на ночевку вне общежития и завел тачку.
— У тебя что-то стряслось?
Средний брат, Чжин Ён, высунулся из входной двери с озадаченным видом. Под палящим солнцем зеленый шланг разбрызгивал во все стороны сверкающие капли воды.
— Ты чего суетишься со вчерашнего дня?
Младший брат, который ни с того ни с сего примчался посреди ночи из Сеула, вчера вручную стирал какую-то здоровенную плюшевую игрушку, а сегодня с самого утра устроил потоп во дворе, решив помыть машину. Было от чего прифигеть.
— Да просто разминаюсь, чтоб пропотеть.
Мощная струя воды смыла пену с белого седана Рю Ын Сок. Глядя на тачку, которая сверкала на солнце как новенькая, он чувствовал себя так, словно обрел суперсилу.
— Энергия так и прет. А это что за медведь?
Чжин Ён подошел к сушилке, которую оккупировала панда. Новенькая игрушка, которую вчера тщательно выстирали и оставили сушиться на самом солнцепеке, высохла и снова стала пухлой и мягкой.
— Это не медведь, а панда.
— Девчонке подаришь?
От слова «девчонке» рука, сжимавшая шланг, напряглась. И хотя от ледяной воды было совсем не жарко, шею вдруг обдало жаром.
— Это подарок другу на день рождения.
— Ну значит, подруге.
Рю Ын Сок проигнорировал реплику. Вместо этого он достал новый ароматизатор и пристроил его между водительским и пассажирским сиденьями.
— Вы встречаетесь или просто мутите?
— Ни то, ни другое.
Назвать их с Хон Сан Хи просто друзьями язык как-то не поворачивался. Но она, как ни крути, была девушкой, как и сказал брат. Рю Ын Сок примчался домой посреди ночи только ради того, чтобы увидеть ее хотя бы мельком, а заодно яростно отстирал панду, чтобы был правдоподобный предлог.
Для простого дружеского жеста это был явный перебор.
Рю Ын Сок прекрасно понимал, что мнется на границе, не решаясь сделать шаг. Он привык, что все всегда бегают за ним, поэтому проявлять инициативу было чертовски непривычно.
Но он решил отпустить ситуацию и делать то, что хочется. Захотелось перекинуться парой слов — сел и проехал два часа в ночи. Захотелось увидеть ее радостную мордашку — взял пушистую игрушку под мышку и поехал за ней.
Вместо того чтобы выдумывать дурацкие оправдания перед Чжин Ён, Рю Ын Сок просто пошел в дом смывать пот.
— Не трогай ее.
И не забыл злобно зыркнуть на брата, который крутился возле гигантской панды.
Услышав по телефону Рю Ын Сок, Хон Сан Хи явно офигела.
— Ты приедешь за мной?
— Ага. Я сейчас дома, ну, в Чхонане. Отсюда до Чхонджу ехать минут тридцать. Всё равно возвращаюсь в Сеул, погнали вместе.
— Серьезно?
Вообще-то ехать был целый час, но если бы он сказал правду, Хон Сан Хи бы точно напряглась и отказалась. Подумаешь, разница — можно просто выехать пораньше.
— Ну, тогда спасибо.
Хон Сан Хи легко согласилась. Услышав это, он не смог сдержать дурацкой улыбки. Перед выходом он мельком глянул в зеркало — оттуда на него снова пялилась влюбленная версия Рю Ын Сок с дебильным выражением лица.
Рю Ын Сок посадил на пассажирское сиденье мягкую, пахнущую солнцем панду. Пристегивая игрушку ремнем безопасности, он тихонько напевал себе под нос. Ему не терпелось вдавить педаль газа в пол, чтобы поскорее увидеть реакцию Хон Сан Хи, когда она откроет дверь.
Они договорились встретиться у междугороднего автовокзала.
Он припарковался на обочине и ждал, как вдруг прямо за ним остановился темно-синий кроссовер. Из задней двери машины вышла Хон Сан Хи.
Рю Ын Сок во все глаза уставился на нее через зеркало заднего вида.
Хон Сан Хи о чем-то болтала с кем-то через опущенное стекло пассажирской двери. Наверное, это были ее родители. На ее обычно колючем лице цвела такая естественная улыбка, какой он никогда раньше не видел.
Послеполуденное солнце заливало светом ее маленькое личико, наполовину скрытое очками. Теплые лучи играли на ее расслабленных щеках и широко растянутых уголках губ.
В универе она так не улыбалась.
Рю Ын Сок опустил стекло, чтобы разглядеть ее получше. В этот момент Хон Сан Хи подняла руки и сложила над головой большое сердце.
«Я люблю вас», — ее губы совершенно точно произнесли эти слова.
Рю Ын Сок смотрел на эту картину, не моргая. Он не мог поверить своим глазам и снова и снова прокручивал этот момент в голове.
Сияющая от счастья Хон Сан Хи. Хон Сан Хи, признающаяся в любви. Всё это настолько не вязалось с тем образом, который он знал, что казалось нереальным.
Там, снаружи, крутили кино, где она была в главной роли, а он просто сидел в зрительном зале. Как завороженный зритель, который не может вмешаться в сюжет, а только пялится с открытым ртом.
Сердце внезапно пустилось вскачь. Ноги задергались — хотелось прямо сейчас выскочить из машины. Руки до побеления в костяшках вцепились в руль, а во рту пересохло так, словно он оказался в пустыне.
Вскоре темно-синий кроссовер включил поворотник и отъехал от обочины. Только тогда Рю Ын Сок смог сделать судорожный вдох, в котором читалось отчаянное любопытство.
«А покажет ли она когда-нибудь такое лицо и мне?»
